Книга третья. Долг души

5

Эмирин Аррано

Когда она осторожно ступила босыми ногами на прохладную поверхность камня, Риланд поднял глаза от бумаг, над которыми склонился, рассматривая их и хмурясь. Бумаги могли быть какими угодно — он одинаково страстно занимался и изобретениями, и государственными делами, — поэтому гадать было бессмысленно.

— Добрый вечер, Рил, — сказала Эмирин со своей обычной мягкостью и улыбнулась. — Проблемы?

— Здравствуй. Ерунда, — отмахнулся Повелитель и встал из-за стола. — Ты с чем ко мне? Неужели коронацию решили перенести? Мне всегда казалась странной человеческая идея так спешить с официальной церемонией. У нас траур по умершему правителю длится не меньше месяца.

— Я помню. Нет, я по другому поводу. Опасность миновала, а значит… Ты можешь забрать Минаэль из Арронтара.

— Ревнуешь? — шутливо хмыкнул Риланд, и Эмирин поддержала его тон насмешливым:

— Определённо. Твоя племянница безумно красива, зачем мне рядом такая соперница?

— Рядом? — эхом повторил эльфийский правитель, и в его голосе не было ни малейшей фальши. Он словно не был в курсе того, что она уже пару дней как вернулась к мужу, но не знать этого просто не мог. — Значит, с проклятьем Дрейка всё кончено?

— Да.

— Поздравляю тебя, Аля. — Он подошёл ближе, взял Эмирин за руку и коснулся прохладными губами её пальцев, глядя в глаза. Серебряноволосый, с льдисто-голубыми глазами и бледной кожей, он всегда напоминал ей клинок, воткнутый в лёд. Острый и смертельно опасный, тот, для кого эксперименты и интересы всегда были на первом месте. Он никогда не считался с чьими-либо чувствами, но за годы, что Эмирин его знала — ничуть не меньше, чем Дрейка, — она привыкла к этому. Осознавала, что в Риланде крайне мало действительно человеческого и много — глубинно тёмноэльфийского, безжалостного и нещадного, что всегда позволяло ему делать то, что хочется, ограничиваясь лишь возможностью ответных мер. Да, она привыкла к этому. И принимала так же легко, как вспышки взрывного темперамента Триш или безмерную гордыню Велдона. Раньше принимала.

— Спасибо, Рил. — Отняла ладонь и улыбнулась, чтобы этот жест не выглядел грубым. Но, по правде говоря, она терпеть не могла, когда ей целовал руки хоть кто-то, кроме Нарро. Эта неприязнь возникла ещё в прошлой жизни, когда Эмирин носила совсем другое имя и поцеловать ей руку считал за честь каждый встречный. — Я долго этого ждала. Но давай вернёмся к Минаэль. Забери её завтра перед коронацией, пусть посетит празднование, а затем отправится в Эйм.

— Видишь ли, — Риланд в задумчивости наклонил голову, — племянница писала, что ей у вас понравилось. И сама академия Арронтара, и так… в целом. Куда ты торопишься? Пусть побудет до конца учебного года. Она только начала учиться у вас, зачем срывать её обратно? Я не вижу смысла в том, чтобы расстраивать Мину. Она не хочет уезжать.

Что ж, Эмирин не сомневалась в том, что услышит именно эти возражения. И будь ситуация иной, она позволила бы Минаэль остаться, несмотря ни на что. Однако ни ей, ни Нарро не нужны были «глаза» в Арронтаре.

— Девочка влюбилась, — ответила Эмирин вкрадчиво, и Риланд фыркнул.

— Ой, да ладно. И в тебя, и в Нарро постоянно кто-нибудь влюбляется из-за вашего природного очарования. Ты Велдона вспомни! — Повелитель поморщился, сам поняв, что ляпнул, вздохнул. — Извини. В общем, я не думаю, что влюблённость Мины — это большая проблема. Или ты хочешь сказать, что она сильно досаждает твоему мужу?

— Ему — нет. Мне — да. После двух лет разлуки мне сложно терпеть рядом прекрасную девушку, которая при любой возможности вьётся перед Нарро, тем более что живёт Мина в нашем доме. Прости, Рил, но тебе нужно её забрать. Так будет лучше для всех, и для неё в том числе. Год — большой срок, за год она успеет прикипеть к Нарро сильнее, чем ты думаешь, потом будет сложнее забыть.

Он был недоволен. И так явно, что на бледных щеках даже выступили два маленьких красных пятна.

— Почему ты не говорила всё это самой себе, когда речь шла о влюблённости Велдона? — досадливо хмыкнул Риланд. — Серьёзно, Аль, я не понимаю. Чем Мина сейчас отличается от него? Хотя, нет, отличается. Я ни за что не поверю, что моя племянница пыталась поцеловать твоего мужа.

— Не пыталась. Иначе я сегодня пришла бы не одна, а с ней. Что касается Велдона — это действительно была ошибка, мне нужно было меньше видеться с ним с самого начала, а я просто надеялась на то, что влюблённость пройдёт со временем. — Эмирин развела руками. — С Миной мы этой ошибки не допустим. Заберёшь её завтра.

Шах и мат. И, судя по промелькнувшей в глазах Повелителя ярости, он прекрасно понимал — возразить нечего.

— Хорошо, заберу.

Это была другая сторона характера Риланда — он всё же умел проигрывать. Всегда умел, но делал это крайне редко.

— Спасибо, — поблагодарила Эмирин почти искренне и поспешила убраться из Эйма. С тех пор, как она узнала правду, ей стало казаться, что в коридорах замка пахнет кровью Триш.

И сильнее всего — в лаборатории Риланда.

На следующий день, в субботу, с раннего утра Эмирин в сопровождении Повелителя перенеслась в Арронтар. Как она и предполагала, Риланд предпринял ещё одну попытку оставить племянницу у них с Нарро — как только Минаэль узнала о планах вернуть её в Эйм, тут же решительно воспротивилась, и пришлось потратить дикое количество сил и времени, чтобы уговорить девушку не упрямиться. Эмирин даже начала опасаться, что придётся отложить разговор — на коронацию опаздывать было нельзя. Но на этот раз шах и мат поставил Нарро, неожиданно ворвавшись в комнату и откровенно поцеловав жену на глазах у Минаэль, отчего эльфийка сразу сникла и спустя пару секунд пробормотала:

— Ладно, я соберу свои вещи.

Риланд только зло сверкнул глазами, понимая, что Нарро сделал это специально — они с Эмирин никогда не целовались демонстративно, при свидетелях, не считая официальных церемоний. Но нужно было показать Минаэль, что ей не на что рассчитывать. И пусть это было больно, но сработало.

На коронацию Эмирин всё-таки не опоздала. И прошла она спокойно, без покушений и прочих неприятностей, и Оливер вёл себя так, как должен был вести настоящий Дамир, с достоинством и непроницаемым лицом приняв венец во время церемонии. Чуть позже «хамелеон», правда, признался, что волновался до дрожащих рук, но со стороны это было не заметно.

— Дартхари, — обратился он к Эмирин сразу после возвращения в академию, — я хотел кое-что обсудить с вами насчёт моей роли.

— Конечно, — она кивнула и через мгновение удивлённо подняла брови, услышав:

— Мне нужно будет ухаживать за вашей дочерью? По тому, что я увидел в тот вечер, когда вы знакомили меня с Рональдин и Дамиром, я понял, что его высочество… то есть величество симпатизирует ей. Будет странно, если я не стану демонстрировать подобное отношение во время учёбы, а Дамир затем женится на Дин.

Эмирин улыбнулась, невольно представив, как к подобным планам отнесётся бедный племянник Велдона, который уже успел приревновать её дочь к Оливеру.

— Что ж, ухаживай. Только не переусердствуй, иначе, боюсь, быть тебе битым.

— Я не подведу, — произнёс Оливер с твёрдой убеждённостью и почтительно поклонился.

Шайна Тарс

В субботу Дамир и Дин примчались ко мне с хмурыми лицами ещё до завтрака и в компании с бутылкой вина. Я так поразилась, когда увидела, как Дамир с характерным звяканьем достаёт её из сумки, что подумала: а может, это совсем не то, что я подумала, а какая-нибудь лабораторная по зельям? А?

— М-м-м, — пробормотала я, когда бутылка была водружена на столик рядом с кроватью, и почти тут же Дамир достал из сумки три бокала. — А что, собственно, празднуем? Или мы…

«Поминаем» я произнести не смогла.

— Так коронация же, — ответил Дамир так ядовито, что я мгновенно всё вспомнила. Точно, друг ведь жаловался мне, что Эмирин не дала ему короноваться. Пусть завуалированно, но жаловался. — У нас теперь новый император. За это надо выпить.

Я изменилась в лице, неожиданно осознав, кто именно сейчас садится на край постели рядом со мной.

— Шани, прекрати. — Дамир скривился, словно его резко затошнило. — Никаких рогов и копыт у меня внезапно не выросло. Более того, меня там не было, так что это не считается.

Я горько усмехнулась и, выпрямившись, щёлкнула его по носу.

— Расскажи это газетчикам.

— Вредина, — фыркнула Дин, садясь с другой стороны кровати. Они постоянно так сидели, окружая меня, как два стражника. — Кстати, Мир, а где закуска?

— По такому поводу не закусывают, — похоронно произнёс Дамир и начал разливать вино.

В результате через час, когда друзья ушли, я позорно уснула — выпитое вино расслабило настолько, что сдерживаться до вечера не хватило сил. А когда проснулась, обнаружила рядом матушку Розу.

Дамир и Дин ходили к ней в прошлое воскресенье, чтобы всё объяснить про моё состояние — Эмирин разрешила. А вот теперь она, видимо, разрешила посещения… и я была безмерно рада видеть свою приёмную маму.

— Шани! — Несмотря на обстоятельства, матушка Роза ласково и широко улыбнулась, наклоняясь и заключая меня в объятия. — Я уж думала, ты до вечера будешь дрыхнуть. Целый час ждала! И что-то тут подозрительно пахнет, не расскажешь почему?

Она лукаво улыбнулась — как будто я не лежала перед ней в браслетах-блокираторах, бледная и похудевшая, чуть не умершая неделю назад. И это странным образом подействовало на меня ободряюще.

— Не расскажу, — ответила я, улыбнувшись в ответ. Любая моя улыбка сейчас смотрелась бледной и невыразительной, но она хотя бы была. — Это наша тайна с Миррой и Дин.

Благослови Дарида заклинание Эмирин, ведь в уме-то я произнесла «с Дамиром», но губы сказали то, что должны были.

— Тайна, значит, — хмыкнула матушка. — Ну ладно. Только не переборщи с тайнами, и так вон сколько времени проспала, скоро обед уже. И кстати… открой мне другую тайну, раз уж с этой всё понятно. Когда я пришла, в твоей палате сидел магистр Дарх.

Матушка Роза замолчала, вопросительно глядя на меня, и её глаза светились от тревоги. А я вдруг вспомнила, что она ведь вообще не в курсе… Я никогда не рассказывала ей о проклятье — ни до того, как встретила отца, ни после.

— Он лечит тебя? — предположила матушка, пока я пыталась найти слова для того, чтобы всё объяснить. — А то Дамир и Дин говорили, что посещения запрещены всем, кроме них. Даже этот эльфёныш, забыла, как его зовут, не смог пробраться в лазарет.

— Это вы откуда знаете? — рассеянно поинтересовалась я, повыше садясь на постели и сбивая подушку.

— Видела его сейчас возле входа в лазарет, стоит, стену подпирает. Пожаловался мне. Ждёт, когда тебя выпишут, он надеется, что это будет в ближайшие дни.

— Да, завтра, — кивнула я, невольно вздохнув. Коул… как же не хочется его видеть и разговаривать с ним! Но придётся.

— Так что насчёт магистра Дарха? — повторила матушка обеспокоенно, и я решилась.

Я рассказала обо всём, не таясь — знала, что матушка Роза не станет меня осуждать, что бы ни случилось. Даже за то, что я натворила десять лет назад и за что мне будет стыдно до самой смерти.

— Надо же… — вздохнула она, качнув головой, когда я закончила говорить. — И Риш наверняка ни о чём не подозревала, иначе не поверила бы в ту чушь, которую ей наплели о твоём отце. Она ведь неплохо знала магистра Дарха и всегда хорошо к нему относилась. Где ты теперь будешь жить, Шани?

— Что? — Я не поняла вопрос, и матушка Роза едва уловимо улыбнулась, глядя на меня с иронией.

— Девочка моя, Дрейк Дарх — не самый последний тёмный эльф в империи. И у тебя нет нужды жить в общежитии. Он не предлагал переехать к нему?

Моему изумлению не было предела. Переехать к отцу?.. От этой мысли внутри всё заколотилось, вторя участившемуся сердцебиению.

Но потом остановилось. Резко, как заклинание врезавшееся в щит.

— Нет, не предлагал.

— Чего ты приуныла-то? — матушка Роза ободряюще сжала моё плечо. — Ещё предложит, вот увидишь. Только ты, Шани, меня всё равно навещай, хорошо?

— Конечно, — сказала я с пылом и повторила, обняв её: — Обязательно!

Дрейк принёс обед через двадцать минут после ухода матушки Розы. Последние два дня я ела не в постели, как поначалу, поэтому он поставил поднос на стол и снял крышку, улыбнувшись мне.

— Садись, — произнёс кратко и опустился на стул. Отец почти всегда ел вместе со мной, по-прежнему следя за тем, чтобы я съедала большую часть того, что он принёс. — Как прошла встреча с Розой?

— С матушкой Розой, — повторила я машинально, хватая ложку, и уставилась в тарелку. Овощной суп-пюре пах просто запредельно вкусно, и рот моментально заполнился слюной. Я схватила стоящую поблизости плошку с сухариками, взяла горсть, добавила в суп и попробовала. Удивительно, но аппетит сегодня был зверским, я едва язык не прикусила, настолько вкусным мне показался суп. Может, виновато вино, которое пили мы с Дамиром и Дин?

— Шани, — отец фыркнул, разливая по бокалам ярко-алый морс, — я впервые увидел Розалин, когда ей было около семнадцати лет — она поступала в академию. Называть её «матушкой» у меня язык не повернётся. До сих пор помню ту милую пухленькую девочку с косой толщиной в мою руку.

Я невольно улыбнулась. Да, вот он, минус эльфийской длинной жизни — все кругом взрослеют, а ты всё не можешь воспринимать их не детьми.

— Завтра выписка, — неожиданно сказал Дрейк, и я замерла. Неужели?.. — Ты хочешь вернуться в общежитие или?..

Он запнулся, и я повторила:

— Или?

— Да. — Криво усмехнулся, потёр лоб ладонью и признался: — Кхаррт, давно я не чувствовал себя настолько неловко… Шани, у меня здесь, в академии, есть личные комнаты. Ты можешь жить со мной. Если хочешь, конечно.

— Хочу! — воскликнула я тут же, и он вздохнул с явным облегчением.

— Прекрасно. А я боялся, что придётся уговаривать.

— Нет-нет, я правда хочу! Надеюсь только, что Мирра и Дин не обидятся.

— С чего вдруг? Вы будете видеться так же, как и раньше.

— Ну, не совсем так…

— Совсем так не может длиться вечно. Они хорошие друзья, Шани, я уже имел возможность оценить. Они поймут.

Да, я тоже верила в то, что Дамир и Дин не станут обижаться и не попытаются меня отговорить. В моём возрасте обычно хотят жить отдельно от родителей, но я, всю жизнь просуществовав отдельно от Дрейка, сейчас желала иного.

В воскресенье утром я с трудом запихнула в себя завтрак. Сразу после должен был прийти магистр Керт, и когда я об этом думала, еда вставала в горле комом. А ведь потом ещё нужно возвращаться в общежитие, собирать вещи, чтобы переехать к отцу… и наверняка я столкнусь где-нибудь в коридоре с Коулом. Что он захочет сообщить после всего, что случилось за последние две недели, я не представляла, но не сомневалась, что мне вряд ли понравится.

Но всё-таки гораздо сильнее я переживала из-за Дариона Керта и наших занятий. В прошлый раз мы просто пили кисель и разговаривали, а что будет в этот?

Я узнала это совсем скоро.

— Доброе утро, — произнёс магистр, входя в палату, и посмотрел на меня настолько тёплым взглядом, что краска непроизвольно бросилась в лицо.

— Доброе…

— Хорошо, что ты одета как для улицы, мы сегодня не будем сидеть в помещении. Правда, для этого придётся воспользоваться амулетом переноса. — Керт подошёл почти вплотную и протянул руку. — Если ты не против, конечно.

— Не против, — ответила я, вложив свою ладонь в его, и поднялась с постели, на краю которой примостилась, ожидая магистра. Выпрямилась и запрокинула голову, вглядываясь в его сосредоточенное лицо. Оно было очень близко… настолько близко, что я могла рассмотреть сеточку мелких морщинок возле уголков глаз, короткие, но пушистые ресницы, небольшую горбинку на носу… И встретить его взгляд, который из тёплого отчего-то превращался в жаркий, волнуя меня до дрожи в коленях. — Я с удовольствием прогуляюсь…

— На прогулку это будет не слишком похоже, прости.

— А на что будет?

— Объясню через минуту.

Он поднял вторую руку и быстро коснулся указательным пальцем причудливого металлического браслета на своём запястье, не выпуская моей ладони. Этот браслет состоял из цепочки и нескольких подвесок, напоминающих ключи и маленькие листочки. Керт трогал их, словно играл на музыкальном инструменте, но на самом деле он, конечно, набирал определённую комбинацию для амулета переноса.

Несколько мгновений — и у меня появилось ощущение, будто меня, как рыбу, поймали крюком за горло и тянут, тянут вверх. Голова закружилась, я прикрыла глаза, вцепляясь в руку Керта изо всех сил и мечтая, чтобы это поскорее кончилось.

— Всё, — выдохнул он ещё через секунду. — Можешь открывать глаза.

Голова действительно больше не кружилась, поэтому я послушалась, но ладонь магистра при этом не отпустила. Мало ли, где мы оказались?

А оказались мы в комнате, похожей на гостиничный номер из числа самых дешёвых, и дело было не только в обстановке — двуспальная кровать, застеленная старым покрывалом цвета детской неожиданности, выцветшие розовые обои, светильник, стол, два стула и тумбочка, — но и в том, что потолок над нашими головами свидетельствовал о том, что находимся мы под крышей здания. А под крышей всегда располагались самые дешёвые номера, в которых вечно что-то либо протекало, либо слишком дуло из какого-нибудь угла. Матушка Роза водила дружбу с хозяевами и хозяйками гостиниц в квартале, где находился бордель, поэтому я примерно представляла себе цену за подобный номер.

— И что мы будем здесь делать? — удивлённо спросила я, невольно косясь на кровать. Она здесь была самой большой и привлекала к себе внимание сильнее, чем что-либо другое.

— Садись, — ответил Керт, кивая мне на стул. — Я объясню.

Я послушно присела на краешек, пребывая в лёгком смятении — догадывалась, что магистр наверняка не скажет ничего приятного. Обстановка вообще не располагала к приятностям, даже с учётом кровати.

Нет, Шайна, нет. Какая кровать? Ты о чём думаешь?

— Прежде чем мы будем снимать с тебя блокираторы, следует хорошенько подготовиться, — сказал Керт, усевшись на соседний стул таким образом, что наши колени едва не соприкасались. — Как только мы их снимем, Огонь попытается сжечь тебя, ты это знаешь. Но знать мало, нужно понимать, как с этим бороться. Скажи-ка, Шайна… Бывало ли так, что ты испытывала какую-либо эмоцию, но старалась её подавить? Например, страх при поступлении в академию. Вряд ли ты наслаждалась им, наверняка уговаривала себя не волноваться, верно?

— Конечно, — я кивнула, всё ещё не понимая, к чему он это говорит. — И да, бывало. Злилась, но пыталась не злиться, например. Когда работала в паре с одним эльфом.

Лицо Керта слегка помрачнело, словно он был знаком с Коулом и тоже его не любил.

— Это похоже на влияние Огня. Ты испытываешь эмоцию, которая тебе мешает, и стараешься её подавить силой воли, чтобы выполнить задание. С Огнём будет то же самое. Тебе следует подавить его, загнать обратно в себя, как ненужную эмоцию. Это понятно?

— Да.

— Хорошо. Так вот, прежде чем начинать тренировки непосредственно с Огнём, мы поработаем с эмоциями.

Будь у меня в этот раз кружка с киселём, я бы подавилась. Но Керт был предусмотрителен и ничего мне не дал. Поэтому приходилось просто смотреть на него и в шоке таращить глаза.

И почему мне настолько не нравится вот это «поработаем с эмоциями»? Я ведь толком не понимаю, как с такой хрупкой «субстанцией» вообще можно работать.

— Каким образом, магистр?

Теперь Керт смотрел на меня с отчётливым сочувствием, и мне было не по себе.

— У тебя каждый раз будет задача, Шайна. И эмоция, которая будет мешать её выполнить. Нужно просто делать то, что я скажу, — пытаться выполнить задачу, подавляя эмоцию. Когда научишься хорошо выполнять задачи, не обращая внимания на собственные чувства, мы попробуем снять браслеты.

Я сглотнула. Сердце в груди тревожно забилось, отдаваясь звоном в ушах. Мне не нравилось то, о чём говорил Керт. Какие задачи, что за эмоции, откуда?!

— Простите, магистр, я не…

«Не понимаю» я не договорила.

— Идём, — бросил Керт, хватая меня за руку, встал и потянул наверх, заставляя подняться со стула. Подошёл к окну, распахнул его и… просто перешагнул через подоконник. Но не упал вниз, а встал на твёрдой поверхности — и я, вытянув шею, поняла, что магистр стоит на крыше. На кхарртовой покатой черепице, которая уходила вниз в крутом пике…

— В-в-вы… — выдохнула я хрипло и нервно и с трудом удержала смешок, когда Керт спокойно произнёс:

— Перелезай тоже, ты нужна мне здесь.

Он сошёл с ума?..

— Магистр…

— Перелезай, Шайна. Или мы сегодня же прекратим занятия, и ты никогда не сможешь подчинить пробудившийся в тебе Источник.

Я зло сжала зубы. Захотелось кинуть чем-нибудь в эту наглую физиономию, которая сейчас стояла за окном и терпеливо ждала, пока я соизволю перешагнуть через подоконник.

Мне ужасно не хотелось этого делать. Но я всё-таки послушалась.

— Молодец, — похвалил меня Керт, причём серьёзно, без издёвок. — А теперь мы с тобой погуляем по крыше.

Я опустила глаза — черепица под ногами была неровной, местами оказалась сколота, кое-где поросла мхом, а там, где не поросла, виднелись углубления со скопившейся в них дождевой водой.

Он издевается? Как здесь гулять? Я же грохнусь!

— Но я упаду, магистр, — сказала я сухо, стараясь не сорваться в истерику. Мало того, что я боюсь высоты, так тут не просто высота, ещё и поверхность больше похожа на горку — того и гляди скатишься вниз и свернёшь себе шею.

— Не упадёшь, — возразил Керт, сильнее сжимая мою руку. — Здесь заклинание, оно не даст тебе свалиться. Просто иди, Шайна, не думай ни о чём. Пытайся бороться со страхом, думай об Огне, который тебе придётся подчинить в будущем, и подчини сейчас хотя бы эмоцию.

Хотя бы эмоцию… Нет, он точно издевается! У меня подошвы к полу будто прилипли, а он мне предлагает погулять по крыше!

— Я не могу, — призналась я негромко и закусила губу. — Не могу сдвинуться с места… страшно…

— Понимаю. Но нужно попробовать справиться с этим. Попытайся уговорить саму себя, Шайна. В конце концов, я рядом, держу тебя за руку, вокруг нас заклинания, которые не позволят тебе упасть, даже если ты очень этого захочешь. Бояться на самом деле нечего. Просто держись за мою ладонь и иди.

Просто… нет, это непросто. Головой я понимала, что Керт всё предусмотрел и действительно не позволит мне покалечиться, но страх — иррациональное чувство, которое, видимо, рождается совсем не в голове.

Меня колотило. По коже бежали противные липкие мурашки, несмотря на то, что я вовсе не мёрзла — магистр, как и в прошлый раз, согревал нас магией. Но меня знобило, словно я стояла на холодном ветру.

Я зажмурилась изо всех сил и рвано вздохнула, пытаясь унять дрожь, но не получилось. И самой стало стыдно перед Кертом, взрослым и сильным мужчиной, которому наверняка странно, что можно настолько бояться в подобной абсолютно не опасной ситуации.

— Шани, — послышался вдруг хриплый шёпот магистра возле моих губ, и я даже вздрогнула от неожиданности. И страх на мгновение отступил, уступив место смущению. — Давай же, я держу тебя. Сделай один шаг. Всего один. Ну же!

Он так выдохнул это «ну же!», что мои губы буквально опалило его горячим дыханием, и я действительно сделала шаг. Только не туда, куда было нужно, не вниз по крыше, а вперёд, к Керту. Я желала быть ближе к нему и его обжигающему дыханию, которое отчего-то хотелось выпить, как живительную воду.

Дарида, что со мной?..

— Неплохо. — Вздох, показавшийся мне странно взволнованным, коснулся щеки, и я замерла, почувствовав руку Керта на своей талии. Ладонь скользнула по спине, ласково погладив, и остановилась, так и не нарушив границ приличия. — Но нужно идти в другую сторону. Давай так. Отвернись, а потом пойдём вместе. Ты спереди, я сзади.

— Магистр, — простонала я, открывая один глаз. Керт был близко, настолько близко, что это уже могло считаться интимными объятиями. — Вы издеваетесь? Отвернуться! Это же…

— Ладно, — хмыкнул он, глядя на меня с неожиданным весельем. — Тогда сделаем так.

А в следующее мгновение я взвизгнула, оказавшись у него на руках. Показалось, что мы сейчас вместе упадём с этой жуткой крыши, но ничего подобного — Керт молча пошёл вниз по черепице, держа меня на руках, спокойно и размеренно чеканя шаг.

— Так тоже страшно?

В его голосе не было насмешки, только тревожность.

— Да, но не настолько, как идти самой.

— И всё-таки придётся пойти.

Он неожиданно поставил меня на ноги, и я впилась пальцами в его куртку, как в спасательный круг, осознав, что мы достигли края крыши. На нём и стоим, и под нами — какая-то мостовая со спешащими по своим делам жителями Лианора. Здесь было не так высоко, как в Библиотечной башне императорского дворца, но мне хватило, чтобы нервно сглотнуть, отвернуться и попытаться запрыгнуть обратно на руки магистра.

— Шайна, — он засмеялся, не давая мне этого сделать. А мне было плевать, что это неприлично и со стороны выглядит так, будто я домогаюсь Керта, — неважно! Лишь бы подальше от края крыши! — Я на сегодня сделал за тебя первую половину работы, но вторую ты должна сделать сама — дойти отсюда до окна, из которого мы вылезли. Это недолго, всего пятнадцать шагов.

Я едва не захныкала.

— Шайна! — Голос Керта стал жёстче. — Соберись, ну же! Я подозревал, что тебе будет тяжело поначалу, поэтому не удивлён. Но, если ты сейчас не сможешь сделать то, о чём я только что сказал, я буду очень разочарован. Очень. Ты хочешь разочаровать меня?

— Магистр! — Я внезапно разозлилась. — Что за шантаж? Для того, чтобы разочароваться, нужно быть очарованным как минимум, а вы…

— Давай-ка этот разговор мы продолжим в комнате, — решительно перебил меня Керт. — А сейчас иди наверх. Я буду держать тебя за талию. Давай, Шайна, докажи мне, что ты умеешь не только лить слёзы и распускать нюни!

Распускать нюни?!

Я яростно заскрежетала зубами и, вырвав из руки Керта свою ладонь, сделала шаг. Вздохнула, послав к кхарртам приступ внезапной паники, и шагнула ещё раз. И ещё.

Магистр, как и обещал, положил руки мне на талию, и когда он это сделал, я от неожиданности съехала немного вниз и врезалась бёдрами в его тело. Застыла, ощущая, как от этого места по венам и артериям будто расходится чистейший Огонь…

— Дальше, Шани. — Голос Керта звучал сипло, и мне показалось, что с ним происходит то же самое. — Иди.

— Иду, — огрызнулась я, чтобы скрыть смятение от происходящего, и сделала ещё шаг вперёд.

Не знаю, сколько времени длилось моё восхождение, но к середине пути страх почти исчез, вытесненный бешеным возбуждением оттого, что я постоянно непроизвольно тёрлась ягодицами о Керта. Это была какая-то пытка, и я не могла думать ни о чём другом, даже мысли о крыше и высоте куда-то подевались. Я могла рассуждать лишь о том, что будет, когда мы наконец окажемся в комнате.

А было… странное.

Магистр резко посадил меня на подоконник, взял моё лицо в ладони, обжёг губы полным страсти взглядом и прошептал:

— Умница. Завтра продолжим.

Ответить я не успела — он активировал амулет переноса и через несколько секунд просто оставил меня в палате лазарета, даже не попрощавшись.

А я медленно опустилась на кровать, прижимая ладони к пылающим от волнения щекам и пытаясь понять, что со мной происходит, и боясь допустить в сознание мысль, которая терзала меня с момента нашей с Кертом первой встречи.

Почему я реагирую на него как на Норда?..

Дрейк Дарх

В академии Дрейк занимал две комнаты — кабинет и спальню. Последнюю он и отдал Шайне, намереваясь спать отныне в кабинете, где был удобный и вместительный диван. В спальню же, где ранее стояли только кровать и гардероб, перенёс ещё небольшой письменный стол и трюмо, чтобы Шайне было где заниматься и прихорашиваться. Она всё-таки девочка.

Глядя на то, как дочь раскладывает по книжным полкам в кабинете свои учебники, Дрейк в очередной раз порадовался тому, что она согласилась переехать к нему. Вместе им будет не так отчаянно одиноко, как ему теперь было после ухода Эмирин.

— Как всё прошло? Дин и Мирра спокойно восприняли?

— Ну, они расстроились. — Шайна запихнула на полку последнюю книгу, обернулась и бледно улыбнулась Дрейку. — Но не упрекнули. Поняли, что для меня это важно.

— Я рад, что ты встретила в академии таких хороших друзей.

— Да, я тоже. Но меня сегодня очень удивило то, что я нигде не столкнулась с Коулом и Данитой. Я специально не пошла на ужин, а обедала в палате, но никак не ожидала, что не встречу их в общежитии. Странно.

— Ничего странного, — усмехнулся Дрейк. — Это тебе подарок от Эмирин. Она решила отсрочить твою встречу с ними до понедельника. Так что академия просто разводила вас по разным углам.

— Коул, наверное, в ярости…

— Возможно. Но это не твоя проблема. Как прошла встреча с Кертом?

Шайна закусила губу, и в её взгляде появилась какая-то болезненность, будто во время занятий с магистром произошло то, что ей было неприятно вспоминать.

— Сложно. Он вообще сложный. Ты знаешь, как именно он собирается меня учить?

— Предполагаю. Я пересмотрел кучу литературы, пока ты была без сознания, — признался Дрейк. — Самой эффективной считается методика эмоциональной концентрации. То есть подавление сильных эмоций до возможности думать и выполнять задачи инструктора.

Шайна вздохнула.

— Он затащил меня на крышу какой-то гостиницы и пытался заставить по ней ходить.

— А, — Дрейк не удержался от улыбки, глядя на недовольную мордашку дочери. — Понимаю, неприятно, но придётся потерпеть. И, Шани, это ведь не самое страшное, что может случиться в жизни.

— Да, — ответила она как-то рассеянно и вдруг спросила: — Пап, а ты уверен, что… император погиб?

Брови Дрейка непроизвольно поползли вверх.

— Что?.. — Взгляд дочери наполнился отчаянием, и он поспешил ответить как можно мягче, шагнув вперёд и сжав её прохладную ладонь: — Да, колючка. От «огненного цветка» нет спасения.

Шайна отвела глаза и прошептала почти неслышно:

— Конечно. Я просто никак не могу смириться, поэтому и ищу его в других людях. Глупо.

— Это не глупо. И со временем обязательно пройдёт, пока же всё случилось ещё слишком недавно. Но давай-ка лучше поужинаем. Будешь овощное рагу?

— Буду.

Иногда ему было жаль, что Шайне не нравится Коул. Если бы эльфёныш смог завоевать её сердце и дочь забыла свою влюблённость в императора, Дрейка бы это полностью устроило. Но пока никаких перспектив к этому он не видел и помогать Коулу не собирался, не желая лезть в личную жизнь Шайны.

В глубине души он был немного рад, что с Велдоном всё получилось именно так — на его взгляд, дочь отделалась наименьшими потерями. И за это чувство Дрейку было стыдно. Особенно когда он смотрел в потухшие глаза Шайны и видел её улыбку — неясную тень прежней.

Время. Теперь поможет только время.