Книга третья. Долг души

10

Шайна Тарс

Про дуэльный клуб и своё желание я поведала Оливеру в понедельник, перед лекцией по биологии. Специально отвела в сторону от остальных и попросила наклониться, чтобы прошептать на ухо всю эту историю. Заметила несколько ревнивых взглядов, направленных на него и меня, и не удержалась, улыбнулась — со стороны наверняка было похоже, будто мы милуемся. Тем более что рука Оливера лежала у меня на талии.

— Ты серьёзно? — фыркнул он мне в щёку и затрясся от смеха. — Шани, только ты могла до этого додуматься. Попросить у Керта поход в дуэльный клуб!

— А что ещё я могла у него попросить? — Я тоже улыбнулась. Нет, ну правда, что?

— Да что угодно. Освободить тебя от следующего занятия, например. Или показать какое-нибудь крутое заклинание. В любом случае нужно было просить для себя, а ты попросила для меня.

— Ничего подобного. Я тоже хочу сходить в этот клуб.

Оливер почти невесомо коснулся губами моего виска и шепнул:

— Хорошо, сходим. Сядешь на лекции рядом со мной? Буду держать тебя за руку, как настоящий ухажёр.

Я согласно кивнула, отстранилась — и вздрогнула, краем глаза заметив стоящего в паре метров от нас Коула. Эльф разъярённо смотрел на Оливера, и если бы я не знала, что академия защитит от любого удара, то забеспокоилась бы. Он словно хотел убить поддельного принца, настолько злым выглядел.

И зачем ему при таком раскладе Данита? Хотя…

Я похолодела, сглотнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Нет, глупости это всё. Коул не может быть ни в чём замешан и желать смерти принцу. И хотеть использовать для этого Даниту он тоже не может. Так ведь?

Почему-та эта жуткая мысль странным образом отзывалась во мне, будто была правдивой хотя бы отчасти. Но верить в подобное не хотелось. Кроме того, я ощущала не только возможную истинность этой мысли, но и её ложность, что вообще было странно. Как одно и то же утверждение может быть одновременно и истинно и ложно? Непонятно.

На лекции я, как и обещала, села рядом с Оливером. С другой стороны тут же примостились Дамир и Дин, оттеснив Коула на противоположный край лавки. Эльф, успевший привыкнуть, что на потоковых лекциях он отирается рядом со мной, недовольно поджал губы, но тут возле него опустилась Данита, и он всё же улыбнулся ей. Бледно и словно нехотя, но улыбнулся. Сама принцесса улыбалась более расслабленно и искренне, и во время лекции я несколько раз замечала, как она что-то тихо шептала Коулу, закрывая ладонью рот и весело блестя глазами.

— Чему она радуется? — бурчал Дамир чуть позже, когда мы заскочили в их с Дин комнату перед обедом, чтобы немного посекретничать. — Он ведь явно манипулирует ею! Непонятно, для чего, но точно манипулирует. Не думает же она, будто Коул в неё влюбился?

— Мне кажется, — примирительно заметила Дин, — что Нита, как многие девушки, которым безответно нравится кто-либо, надеется, что со временем сможет завоевать его сердце. Она будет рядом, он узнает её получше и полюбит.

— А мне кажется, что это так не работает, — сердито возразил Дамир, и они с Дин вступили в долгий и абсолютно нерешаемый спор на тему того, как люди — и не-люди — влюбляются. Я не вмешивалась, улыбалась и слушала их аргументы, пока не прозвучал сигнал на обед.

После обеда были целительские зелья, на которых мне последнее время жилось чуть веселее, чем на остальных магических практикумах, — здесь почти не нужно было пользоваться силой, ну а если приходилось, то разрешалось брать её из специальных накопителей. Впрочем, мы ещё не доросли до изготовления зелий, ради которых нужна была бы магия, только травы, различные эликсиры, природные элементы и мастерство.

Ужинать я, как повелось в последнее время, отправилась в комнату к отцу. И слегка удивилась, когда Коул явился не после ужина, как мы изначально с ним договаривались, а до. И абсолютно нагло заявил:

— Я решил не терять время. Вдруг я приду позже, чем ты поешь? Вместе поужинаем и пойдём на полигон. — Эльф внимательно посмотрел в мои ошеломлённые глаза и окончательно добил, признавшись: — Я спросил разрешения у магистра Дарха, он согласился.

Ну, папа… Натуральным сводничеством занимается. Согласился он! Вечером ему задам.

Отец всё понял по моим хмурым взглядам ещё за ужином. Я была недовольна и после занятий, несмотря на то, что они шли мне на пользу и у нас с Коулом один раз даже получилось пару секунд удержать атакующий щит, который мы попробовали сотворить из любопытства. Однако я очень не хотела, чтобы Дрейк решал что-либо за меня, даже если ему кажется, будто это к лучшему. Я желала быть в курсе всего и сама принимать решения.

— Извини, Шани, — покаялся отец перед сном, причём не дожидаясь моих претензий. — Мне нужно было связаться с тобой через «переговорник», но я подумал, что ты наверняка откажешь. Поэтому…

— Папа, — я закатила глаза, — конечно я бы отказалась! Но это лучше, чем притаскивать Коула к нам на ужин против моей воли. Зачем? Я в него всё равно не влюблюсь.

— Он отвлекает тебя, колючка, — сказал отец тихо, и я задохнулась собственным возмущением. — От горя и грустных мыслей отвлекает. Это неплохо. Я понимаю, что ты не влюбишься, да и не надо. Мне достаточно того, что ты не сидишь за столом с таким видом, словно мечтаешь перестать дышать в эту же секунду. Злишься, негодуешь или слушаешь то, о чём говорит Коул — он ведь отличный собеседник, верно? Главное, что ты не унываешь.

Я не знала, что ответить. И всё раздражение на отца куда-то резко подевалось, когда я поняла, что он вовсе не сватает меня эльфу. По крайней мере, не только. Он пытается меня расшевелить…

— Неужели у меня такой унылый вид?.. — прошептала я изумлённо, и Дрейк кивнул.

— Да. Ты просто не видишь себя со стороны. Но, когда рядом Коул, ты оживаешь. Да, в негативном ключе, но хоть так.

На мгновение захотелось предложить отцу пригласить на ужин магистра Керта, но я сдержалась — нет уж, признаваться в своих странных чувствах к нему я не желала. Хватит и того, что происходит со мной на наших занятиях.

— Ладно, так и быть. Можешь звать Коула к нам, только не слишком часто, ладно? — вздохнула я, и отец улыбнулся.

— Хорошо, Шани. Обещаю.

Наследный принц Дамир

Непонятное поведение Коула беспокоило наследника, грызло изнутри, как жук-точильщик древесину, и не давало сосредоточиться на учёбе. Даже первую лекцию по прикладной магии с новым преподавателем Дамир ждал не настолько сильно, как остальные первокурсники. В сущности, не важно, кто ведёт предмет, сам предмет от этого не меняется, и экзамен сдавать придётся. А вот изменение в поведении эльфа, который раньше обращал на Даниту внимания не больше, чем на Дин, могло на многое повлиять. Да и уже влияло, как минимум на настроение Даниты, которая цвела и пахла и радостно улыбалась, будто счастливая возлюбленная. И Дамир бы поговорил с сестрой, если бы был сам собой, но Мирре в это лезть не стоило. Ещё и Оливер передал слова Эмирин с просьбой не мешать «отношениям», и Дамиру это безумно не понравилось. Что бы ни было дальше, для Ниты подобное не закончится ничем хорошим. Однозначно.

Дамир вздыхал и скрипел зубами, стараясь не коситься ни на сестру, ни на Коула, старательно отворачивался — и тут же натыкался взглядом на Шайну и Оливера. К удивлению наследника, эти двое выглядели рядом вполне органично. Подруга казалась спокойной, а «хамелеон» с внешностью Дамира — откровенно довольным. Наследник даже начал подозревать, что Оливер имеет на Шайну виды, но его смущал тот факт, что парень был оборотнем. А оборотни не создают пары с людьми — если не считать их странной связи с Дин, разумеется.

— Будь осторожна, — сказала тем не менее Рональдин Шайне, когда они ненадолго зашли в их комнату в общежитии, чтобы взять кое-какие пособия. — Оборотни не женятся на людях, но могут с ними… м-м-м… спать.

Слабая улыбка Шайны была полна иронии.

— Зато я не смогу спать с оборотнем, — она развела руками и добавила чуть тише: — И вообще ни с кем.

Дин и Дамир быстро переглянулись, а чуть позже, посовещавшись, решили, что больше не станут ничего ей говорить. Оборотень — не оборотень, на данном этапе это на самом деле не имело значения. И если Оливер сможет её расшевелить, то честь ему и хвала. Может, у него это и правда получится лучше, чем у Коула?

Новый преподаватель прикладной магии, магистр Лан, на которого Дин и остальные артефакторы смотрели с благоговением, вёл лекцию гораздо суше, чем Эмирин, но не менее информативно. В отличие от ректора, которая всё время старалась быть в контакте со студентами, задавала вопросы и помогала с ответами, магистр Лан просто рассказывал материал — да, увлечённо, но он был словно сам в себе и не замечал конспектирующих студентов. И вопрос, всё ли понятно, задал только в конце лекции.

— Странно, — пробормотала Шайна, когда занятие закончилось и все стали подниматься из-за столов. — У меня отчего-то возникло ощущение, будто это его первая лекция.

— Что ты, Шани, — засмеялась Дин, — у магистра Лана был уже миллион лекций.

Полуэльфийка пожала плечами, а Оливер, стоявший рядом с ней, наклонился и что-то прошептал девушке на ухо, коснувшись его губами. И Дамир непременно подумал бы, будто «хамелеон» просто нежничает, если бы не мелькнувший в глазах Шайны страх.

Интересно, что он ей сказал?

Шайна Тарс

— Не делись своими предположениями, — шепнул Оливер мне на ухо, сладко улыбаясь, словно говорил в этот момент нечто приятное, а у меня мурашки по телу пошли от его предостерегающего голоса. — Ты интуит, к твоим высказываниям всегда повышенное внимание, потому что они могут попасть в точку. Ни к чему это. Здесь слишком много лишних ушей.

— Да, — выдохнула я и улыбнулась, стараясь удержать на лице безмятежность. — Конечно, я погуляю с тобой в четверг, Мир!

— Молодец, — кивнул Оливер и выпустил меня из объятий, но тут же взял за руку. И всё бы ничего, но рядом неожиданно оказался Коул.

— Шани, можно тебя на минуточку задержать? — поинтересовался эльф вполне спокойным голосом, и я кивнула — отказывать причин не было. Вдруг он по делу?

Оказалось — нет. Как только из аудитории ушли остальные наши однокурсники, Коул тяжело вздохнул и произнёс уже с большим волнением:

— Ты обещала дать мне шанс. А в результате проводишь время только с принцем.

Р-р-р!

— Мне составить график? — Я скрестила руки на груди и исподлобья посмотрела на эльфа. Он, с его высоким ростом, возвышался надо мной, как замок Повелителя над окрестными деревнями. — Расписание ухаживаний. С девяти до двенадцати — Дамир, с двенадцати до трёх — ты, с трёх до шести — Дамир, с шести до девяти — ты. На следующий день наоборот. Устраивает?

Я думала, он поймёт, что это сарказм. Но Коул только кивнул со всей серьёзностью, и мне моментально захотелось его стукнуть. Ну какое, к кхарртам, расписание? Может, мне ещё выдавать обоим талоны на поцелуи и прикосновения?!

Нет, не буду это предлагать. Ещё на самом деле решит, что я серьёзно.

— Ладно, — я пожала плечами, — будет тебе расписание с завтрашнего дня. Дамира я предупрежу. Это всё, что ты хотел обсудить?

— Нет. Когда ты сможешь со мной погулять? С принцем ты ходила в парк уже несколько раз, а со мной — ни одного.

Зря я согласилась на расписание. Ой зря. Теперь, получается, надо уравновешивать встречи с Оливером свиданиями с Коулом. Маразм какой-то! Может, сказать эльфу, что я окончательно и бесповоротно выбираю принца? Нет, у меня не получится сыграть безбашенную влюблённость, тут даже думать нечего, я не выдающаяся лицедейка. И пока Коул ухлёстывает за мной наравне с Оливером, есть шанс, что настоящего Дамира не раскусят.

— Завтра. Только сначала боевой магией позанимаемся, а потом можно полчасика погулять.

— Мало…

— У меня на самом деле мало времени, Коул, — я развела руками. — Кроме того, наши занятия боёвкой должны уравновешивать для тебя мои встречи с принцем. Поверь, с ним я провожу намного меньше времени, потому что учёба для меня сейчас важнее.

Лицо Коула посветлело после этих слов.

— Ладно, в среду так в среду. А в четверг ты с Дамиром?..

Я только открыла рот, чтобы ответить «да», как вдруг вспомнила, что в этот день буду вновь заниматься с Кертом. Опять гулять по доске…

— Нет, я не учла, что в четверг у меня занятия с магистром Кертом. Так что со свиданием не выйдет ни у тебя, ни у принца. Магистр, увы, вне конкуренции.

Знал бы Коул, насколько Керт вне конкуренции, — вряд ли стал бы ревновать меня к Оливеру. У него появился бы кандидат поперспективнее…

Я ждала магистра после ужина, ощущая себя жертвенной овцой. Только вместо алтаря — доска, а роль ножа который раз уже играл сам Керт, издеваясь надо мной по полной программе. Интересно, когда он решит закончить со страхом? И принесёт ли мне это облегчение?

Стук в дверь был ожидаем, но я всё равно вздрогнула. Открыл отец, и я, кивнув ему, вышла в коридор, тут же столкнувшись взглядом с серьёзными глазами магистра. Почему-то подумалось, что сегодня меня ждёт что-то особенно неприятное, ещё неприятнее, чем всегда, и под ложечкой моментально засосало.

Я протянула руку, приняла ладонь Керта и глубоко вздохнула, когда он воспользовался амулетом переноса. Моргнула, подержав глаза закрытыми пару мгновений, а когда открыла их, то изумлённо заозиралась — мы оказались отнюдь не в уже знакомом гостиничном номере, а в какой-то крошечной комнате, где были только стол и стены, покрытые шестерёнками. Мы будто попали внутрь часового механизма.

— Сегодня наше занятие будет посвящено не страху, — сказал Керт, отпустив мою руку, отошёл и встал по другую сторону стола. — А иному чувству. Видишь этот механизм? Сейчас я заведу его, и каждые тридцать секунд он станет швырять в тебя огненной иглой.

Я сжала кулаки. Так, и о каком чувстве идёт речь, если не о страхе?

— Это не смертельно, но больно. Чтобы избежать боли, тебе нужно будет кое-что сделать. Как только сделаешь, я выпущу тебя из этой комнаты. Всё понятно?

— Нет. Что за чувство?

— Сейчас поймёшь. — Нарочито равнодушный тон Керта мне безумно не нравился. Раз не хочет говорить и строит морду кирпичом — точно что-то на редкость гадостное. — Я выйду отсюда, расскажу дальнейшие условия, затем заведу механизм. Первое заклинание пойдёт только через пять минут, у тебя будет время, чтобы избежать огненной иглы. — Магистр кивнул на одну из стен, и тут же между шестерёнками неожиданно начало появляться свободное пространство — небольшая щель между деталями механизма. Он защёлкал, заскрипел зловеще, и меня передёрнуло.

Керт вышел наружу, и открывшийся узкий ход вновь исчез. Я осталась одна в этой странной комнате.

Секунду спустя словно откуда-то сверху послышался глухой голос магистра. Он говорил, я слушала и делала всё, как он велел, и с каждым его словом меня всё сильнее охватывало то самое чувство, над которым мы, по-видимому, и будем сегодня работать.

Ярость.

— На столе лежит чёрный холщовый мешок с завязками, видишь? Развяжи и доставай его содержимое. — Я запустила руку внутрь мешка и вытащила наружу два предмета — картину, написанную маслом, но без рамки, и большой нож с крепкой деревянной ручкой и острым лезвием. — Чтобы выбраться из комнаты, тебе надо разрезать эту картину на двенадцать частей. Всего лишь на двенадцать. Отсчёт пошёл.

И отсчёт действительно пошёл — шестерёнки вокруг меня завертелись, зашевелились, издавая неприятные стонущие звуки, и всё вокруг пришло в движение. Даже на потолке и на полу что-то щёлкало, отдаваясь звоном в ушах и вызывая тошноту, подступившую к горлу.

Но если бы дело было только в отвратительных звуках…

Передо мной лежала картина, написанная неизвестным художником, и это был портрет моего императора. Он был изображён в парадном алом мундире с золотыми пуговицами, серьёзным и печальным. И смотрел на меня с этого портрета, как живой…

А мне нужно его порезать ножом, который дал магистр, и от подобной формулировки этого подлого задания я ощущала дикую, неразбавленную никакими другими чувствами и словно бешеную ярость. Абсолютную, неконтролируемую, отчаянную…

Разрезать портрет моего Норда? Да Керт с ума сошёл! Я скорее его самого разрежу этим ножом, когда он сюда заявится! Он же не оставит меня здесь на всю ночь?!

— Одна минута прошла, Шайна.

— Да идите вы… — я выругалась, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на то место, где недавно проявлялась щель, в которую ушёл Керт. — Я не стану этого делать! Ни за что!

— Почему? Это ведь несложно, Шайна. — Голос магистра был настолько бесстрастным, что я разозлилась ещё сильнее. Вот сволочь! Он же знает, почему случилась моя инициация! — Просто возьми нож и…

Вместо ответа я вновь выругалась, взяла нож и швырнула его в стену.

— Пошли вы… Да чтоб вас… Идите на… — Я приблизилась к шестерёнкам и начала лупить по ним голыми руками, не обращая внимания на боль в ладонях — края у деталей были острыми. — Ненавижу!!

Керт молчал, но слов и не требовалось — через пять минут моих криков и возмущений из стены действительно вырвалась огненная игла и ударила меня в бок. Я взвизгнула от резкой боли, потёрла засаднившее место, мстительно прищурилась и в качестве ответа саданула кулаком по ближайшей шестерёнке, распоров запястье над браслетом-блокиратором чуть ли не до кости.

Хлынула кровь. Нет, даже не кровь — кровища. И в этот момент меня опять ударило огненной иглой, но на этот раз в лоб. Я потёрла его окровавленной ладонью, оскалилась и злобно заявила:

— Да я скорее сдохну, магистр, чем сделаю то, что вы сказали!

— Шайна, — в голосе Керта звучало волнение, — этот человек мёртв, а тебе нужно…

— Заткнитесь! Если я останусь жива и вы выпустите меня отсюда, клянусь, что умрёте уже вы! Потому что я вас прикончу!

Я абсолютно не ожидала этого, но механизм вокруг меня внезапно перестал трещать и щёлкать, а затем между шестерёнками появилась щель… из которой спустя несколько секунд в комнату шагнул мрачный Керт.

Увидев его, я сцепила зубы и молча бросилась вперёд, пытаясь дать ему в глаз кулаком. Меня трясло от ярости так, что я почти ничего не соображала и не понимала, что полезла в драку с преподавателем и отличным магом, тогда как я сама…

Магистр перехватил мои руки, сжав раненое запястье, и я вскрикнула от боли, дёрнулась, пытаясь освободиться, но сделала себе только хуже — кровь полилась сильнее, в глазах потемнело, и я бы непременно грохнулась на пол, если бы не крепкое тело Керта, которым он прижал меня к стене.

— Потерпи чуть-чуть, хорошая моя. Сейчас вылечу.

Я резко выдохнула, попыталась открыть глаза и посмотреть на магистра, понять, не послышалось ли мне, — но не могла сосредоточиться от боли в запястье.

Хорошая моя. Он действительно сказал именно так? Так, как называл меня Норд? Зачем?! Откуда он знает?!

Ладони запульсировали, нагрелись, и по повреждённым венам словно потёк чистый Огонь вместо крови. Боль постепенно уменьшалась, пока не исчезла совсем, оставив о себе на память только лёгкое ощущение онемения.

Я открыла глаза и обнаружила, что лицо магистра находится непозволительно близко от моего, так близко, что наши губы почти соприкасаются. Я плохо видела Керта — в комнате было темновато, да и глаза слезились от выступивших слёз, — но чувствовала его отлично. И жаркое дыхание, касающееся губ и щёк, и сильные руки на талии, и крепкие ноги возле моих бёдер.

Ярости больше не было — только непонимание того, что происходит. И с ним, и со мной. Потому что я не была одинока в своём смятении, и Керт доказал это, когда мгновение спустя наклонился и коснулся губами моей шеи, отчего меня будто молнией пронзило. Я охнула и, подняв руки, вцепилась в плечи магистра настолько крепко, что казалось: я сейчас проделаю дырки в его куртке.

— Шайна… — выдохнул Керт, вновь опалив мою шею поцелуем. Его губы были слишком горячими, контрастно горячими на фоне моей холодной кожи, и это безумно возбуждало.

Мне нужно было приходить в себя, причём срочно, поэтому я ляпнула то, что первым пришло в мою бедовую голову:

— Магистр… вы женаты?

Голос был тихим и сиплым, словно я простудилась. Я сама не до конца расслышала свой вопрос, но Керт — расслышал.

— Что? — Он вздрогнул, и пальцы на моей талии сжались сильнее. — Что за бред? Нет, конечно.

— Но как же… жена и ребёнок…

Молчание. Тяжёлое, надрывное… Я слышала только хриплое взволнованное дыхание Керта возле своей шеи и не представляла, что он сделает дальше.

Отстранился. Выпустил меня из объятий, отошёл на шаг назад и, запустив ладонь в волосы, прошептал с каким-то отчаянием:

— Сейчас верну тебя в академию. Сегодня всё пошло не по плану.

— Я не буду резать портрет императора, магистр, — сказала я резко и непримиримо и даже сжала руки в кулаки, будто собиралась вновь кидаться с ними на Керта. — Ни при каких условиях, ни за что. Придумайте другой сценарий.

Он усмехнулся, но как-то грустно.

— Шайна…

— Не буду!

Хмыкнул.

— Ладно. Потом поговорим.

Эмирин Аррано

Он стоял возле камина с чашкой в руке и задумчиво пил ароматный травяной чай, глядя в огонь. Лицо его, обычно строгое и суровое, сейчас казалось растерянным и почти беззащитным.

— Что случилось? — мягко поинтересовалась ректор, опускаясь в кресло и складывая ладони на коленях.

— Шайна спросила, не женат ли я, — вздохнул он, поморщившись, и отошёл от камина. Сел во второе кресло, поставил на столик чашку и потёр лоб. — И про ребёнка упомянула. Я сказал, что нет ни того, ни другого.

— И не соврал, — кивнула Эмирин, пряча улыбку. Ни к чему сейчас улыбаться — только обижать.

— Но Дарион-то женат, — скрипнул зубами собеседник. — И сын у него есть. И об этом можно навести справки.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления, — примирительно сказала ректор. — Никаких справок Шайна пока не наводит, а если вдруг наведёт, что-нибудь придумаем. Ты же не считаешь, что она сразу начнёт говорить о своих подозрениях Коулу или Дамиру?

— Нет, конечно. Она не такая.

— Тогда вопрос исчерпан.

Он усмехнулся и качнул головой, вновь потерев лоб. Эмирин хорошо знала эту привычку — он всегда так делал, когда крепко о чём-либо задумывался.

— Не знаю, что придумать с яростью. Шайна наотрез отказалась резать портрет.

— Не удивительно. Я тебя сразу предупреждала.

— Я помню. Но что теперь? Со страхом всё проще, но как вызвать в ней ярость? Она обязательно должна научиться справляться с этой эмоцией, иначе не сможет подчинить Огонь.

На мгновение задумавшись, Эмирин пожала плечами и ответила:

— Если Шайна отказалась, сделай это сам. Думаю, подобные действия с твоей стороны её тоже доведут до крайности.

— Ты права… — пробормотал он и так явно обрадовался, что ректор улыбнулась. Нашёл проблему! — Я об этом как-то и не подумал даже.

— Только не переусердствуй с разрезанием портретов. А то она обидится. Ты же не хочешь её обидеть?

— Не хочу. Несмотря на то, что для неё это было бы к лучшему.

Эмирин, как и всегда, тактично промолчала, не желая рассуждать о том, что Шайна сама должна решать, как будет лучше для неё.

Шайна Тарс

В ночь со вторника на среду я спала просто отвратительно, и это ещё мягко сказано. От случившегося на занятиях с Кертом меня трясло, причём я не знала, от чего больше — то ли от гнева и ярости за то, что он хотел заставить меня сделать, то ли от возбуждения. В последний раз меня так трясло после того, как мы с Нордом…

Ох, нет, сейчас об этом лучше не думать.

У меня даже возникла мысль встать и пойти в императорскую библиотеку — настолько плохо было. Но я понимала, что подобным действием непременно разбужу отца, крепко спящего в соседней комнате, и неприятных вопросов будет не избежать, а я ещё не готова к ним. Он и так с подозрением косился на меня после того, как Керт ушёл, а я старательно делала вид, что всё в порядке, но подробности сообщать отказалась, сославшись на то, что это слишком личное.

Ага, личное. Эти его поцелуи в шею — до дрожи… И «хорошая моя»… Так говорил Норд. А может, мне послышалось и Керт на самом деле молчал? Может, я вообще схожу с ума, раз постоянно чувствую в этом человеке моего императора. Погибшего! Разве стал бы он меня обманывать, если бы был жив?

— Но я ведь не пришла к нему, — прошептала еле слышно, уставившись в темноту перед собой. Хель тихо мурлыкнула рядом и перевернулась на другой бок. Она, в отличие от меня, всегда спала отлично. — Он признался во всём, он надеялся, а я не пришла. И если это всё действительно было не по-настоящему, то… заслуживаю ли я знать правду?

Рассуждать о подобном казалось мне дикостью. Как можно думать, что Норд жив, зачем давать себе ложную надежду? Нет, я понимала, что если бы они с Эмирин и правда решили сымитировать гибель императора, то я вряд ли узнала бы об этом. Не после того, как я не вернулась к нему. И даже моя инициация не повлияла бы на решение ничего мне не объяснять. Я сделала выбор, да и Норд сам хотел, чтобы он был именно таким.

Кхаррт, абсурд какой-то! О чём я вообще думаю? Мой император не может быть жив, это исключено. А Керт… ну, понравился он мне физически. С кем не бывает?

— Со мной не бывает, — зло фыркнула я и сжала кулаки, неожиданно подумав — а вдруг мне дают какое-нибудь зелье, чтобы я подобным образом воспринимала магистра? Вдруг это часть плана по приручению Огня?

Хм, почему бы и нет.

Интуиция вопила, что предположение бредовое, но я её не слушала. Это она нашёптывала мне на ухо, что Норд жив, но я боялась ей верить. Если поверю даже на миг, а потом окажется, что я заблуждалась, просто умру.

Лучше верить в абсолютную беспринципность магистра.

Я так и не поняла, спала я в итоге или нет, но утром в среду встала с постели с настолько тяжёлой головой, словно вместо неё у меня выросла чугунная сковородка. И весь день была рассеянной, несмотря на то, что практикумы по целительству и целительским зельям я любила. Но сегодня мне не давались даже эти предметы.

Коул с подозрением косился на нас с Оливером — поддельный принц тоже периодически зевал и выглядел сонным, — и это было бы смешно, если бы впереди меня не ждало «свидание» с эльфом, во время которого он наверняка постарается сломать мне мозг и выяснить, что мы с его конкурентом делали ночью вдвоём. И дай Дарида, чтобы я удержалась от какой-нибудь язвительной шутки — не поймёт же!

На боевой магии отец разрешил нам с Коулом тренироваться как раньше, причём третьим — а нам обязательно был нужен кто-то третий, чтобы швыряться заклинаниями, — поставил Оливера. Они с Коулом стояли в паре друг с другом ещё в прошлый раз, когда я ходила смотреть на занятие Керта, и, насколько я знаю, остались не слишком довольны сотрудничеством. В открытую не враждовали, плохого не говорили и вообще не высказывались, но их недовольные физиономии и без того были достаточно красноречивы.

Сегодня, думаю, им было даже сложнее, потому что в прошлый раз я на занятии отсутствовала. Теперь же обоим было важно не ударить в грязь лицом. Особенно, конечно, Коулу, но и Оливер не должен был отставать, чтобы не ломать конспирацию. В результате к концу занятия от них обоих я устала гораздо сильнее, чем от самой боевой магии.

— Целых два ухажёра у тебя, — пошутил отец позже, за ужином, и лукаво улыбнулся. — Может, приглашать сюда не только Коула, но и Дамира?

— Издеваешься? — я вздохнула. — Я никогда не была любительницей петушиных боёв.

Отец расхохотался, и я сама не удержалась от улыбки. Но эти двое сегодня на боевой магии и правда напоминали мне петухов, воинственных и непримиримых в борьбе за свою курицу.

— Как я понимаю, Дамир тебе нравится больше? — уточнил отец, и я на мгновение замешкалась с ответом — как обычно, мнение раздваивалось, ведь он спрашивал не о принце.

— Угу. Но это «нравится» далеко от романтических чувств, пап.

— А ты не думаешь, что он нравится тебе, потому что похож…

Отец не договорил намеренно, чтобы не травмировать меня лишний раз, да и знал, что я пойму. Вот только он не представлял, насколько нелепым мне казалось это предположение.

— Он не похож, пап. Не веришь мне — спроси у Эмирин.

— Верю, колючка. Не обижайся, я просто беспокоюсь о тебе.

— Знаю, — я кивнула. — И не обижаюсь.

После ужина я, как и обещала, встретилась с Коулом, и он повёл меня в парк академии на прогулку. Погода сегодня располагала к прогулкам, несмотря на то, что на улице уже стемнело. Но эльфу, по-моему, даже нравился этот полумрак — дорожки, освещённые неяркими фонарями, добавляли нашей встрече романтичности. Небольшой снег, тонким слоем покрывший тёмную осеннюю землю, легко серебрился в свете фонарей, и парк академии казался похожим на картинку из какой-нибудь детской книжки про сказочный лес.

К моему удивлению, Коул не заводил разговора об Оливере. Мы говорили о книгах, о магии, в том числе боевой, о моих отношениях с отцом — Коулу было интересно, как так получилось, что я решилась переехать из общежития к нему в комнату. В общем, ничего напряжённого или мозговыносительного, минут через сорок я даже расслабилась и перестала каждую секунду ожидать какой-нибудь неприятный вопрос. Или хуже — попытку сблизиться. Я больше не злилась на эльфа за поцелуй на балу, но забыть не могла.

Я не могла забыть кое-что ещё, несмотря на то, что это в целом было совершенно не моё дело. Но…

— Зачем ты поощряешь Даниту? — спросила я, когда мы подошли к одному из парковых прудов. Лёд на нём пока не встал, и чёрная вода в отблеске фонарей выглядела как-то зловеще. — Ты не можешь не замечать, что она к тебе неравнодушна. Зачем?

Я знала, что пожалею о своём вопросе, но я и правда не могла не спросить. Это было бы нечестно по отношению к принцессе и Дамиру.

Да, Эмирин просила, чтобы мы не вмешивались, но я не собиралась вмешиваться — я только задала вопрос.

— Ревнуешь? — хмыкнул Коул и попытался поймать мою ладонь. Я осторожно отвела её в сторону и на всякий случай отошла на шаг назад.

— Нет. Просто хочу понять. Объяснишь?

— Зачем тебе это понимать? — Эльф, вопреки моим ожиданиям, не стал настаивать на прикосновении. И за мной не пошёл, позволил отодвинуться и выдержать дистанцию. — Какая тебе разница? Ты же во мне не заинтересована.

— Коул, — я покачала головой и поджала губы. — Я сложно отношусь к Даните, ты знаешь. Но она не заслужила, чтобы её использовали. Я не верю, что ты чувствуешь к ней что-то больше обычной симпатии.

— Думаешь, я таким образом пытаюсь заставить тебя ревновать? — Голос эльфа был полон ехидства.

— Нет, — ответила я подчёркнуто равнодушно. — Это было бы глупо, и ты об этом знаешь. Я думаю, ты хочешь задеть Дамира. То, что ты привечаешь Даниту, нравится ему ещё меньше, чем твои ухаживания за мной.

Коул засмеялся и кивнул. Я в этот момент внимательно смотрела на его лицо, и в который раз за последнее время мне почудилось, будто этот эльф намного старше меня. Я даже пыталась понять, отчего мне так кажется, но не преуспела.

Вроде бы ничего особенного… кроме взгляда, расчётливого, циничного, холодного и очень взрослого. Похожий взгляд был у Риланда, когда он говорил с Триш.

— Ты права, Шани. Я действительно хочу задеть Дамира. Но тебе не о чем волноваться — принцессу я не обижу. Иначе мне дед уши надерёт. Несколько встреч и невинный флирт — это не в счёт. Так, только подразнить его высочество Дамира. Прости, — Коул развёл руками, — не удержался.

Почему мне чудится, что он врёт? Причём наполовину. Опять это странное ощущение, будто то, что я слышу и о чём думаю, одновременно и истинно и ложно. Но так ведь не бывает!

— Кстати, когда у тебя следующее свидание с Дамиром?

Я уже открыла рот, чтобы ответить «завтра», как вдруг поняла, что речь, во-первых, не об обычной встрече на лекции, а во-вторых, не о Дамире, а об Оливере.

Я когда-нибудь сойду с ума от всей этой путаницы!

— В субботу.

— Значит, моё будет воскресенье, да?

Очень хотелось сказать «нет», но я же обещала уравновешивать шансы…

— Угу, — кивнула и непроизвольно сжала зубы.

Потерплю уж как-нибудь. В конце концов, сегодня всё было не так плохо, может, и в воскресенье мне повезёт?..