Книга третья. Долг души

17

Магистр Дрейк Дарх

Шайна в среду с утра была задумчивой, но спокойной, и немного напоминала себя прежнюю — даже её улыбка словно стала чуть шире и искреннее.

— Я так и знал, что тебе поможет этот визит в Арронтар, — довольно кивнул Дрейк, когда дочь уже собиралась выходить из комнаты, спеша на завтрак. — Надо было давно предложить Эмирин ненадолго забрать тебя в её лес, но мне отчего-то не приходило это в голову. Если хочешь, в субботу или воскресенье перенесёмся туда вместе, погуляем.

— Хочу, — кивнула Шайна, поправила сумку, сделала шаг к двери… и вдруг застыла, словно застекленев взглядом. — Пап…

— Что такое? — Дрейк забеспокоился: дочь выглядела странно: как человек, которого неожиданно озарила какая-то новая мысль.

— Я тут подумала… — пробормотала она, вздохнув, и внимательно посмотрела на Дрейка. — Император когда-нибудь был в дуэльном клубе? Не в последние годы, а может, когда учился в академии. Был?

— Разумеется, — кивнул эльф, удивляясь тому, что Шайна смогла заговорить о Велдоне. Смиряется с его смертью? — Он был одним из лучших боевых магов, и дуэлянт из него всегда был превосходный. Не припомню, чтобы за все годы обучения хоть кто-то смог его победить в честном бою. А почему ты спрашиваешь?

У Шайны нервно дёрнулась щека.

— Ты знаешь, какое имя он использовал в дуэльном клубе? Не… Норд?

— Нет, разумеется, под этим именем он учился в академии, а в дуэльном клубе, насколько я помню, он называл себя Севером.

Шайна покачнулась, внезапно сначала побледнев, затем покраснев.

— Что с тобой? — Дрейк молниеносно подбежал к дочери и схватил её под локоть. — Голова закружилась? Давай я оформлю тебе отгул.

— Не надо, — она помотала головой. — Всё в порядке.

А спустя секунду на её лице расцвела робкая и нежная, как лепесток юного цветка, но очень радостная улыбка, заставившая Дрейка улыбнуться дочери в ответ — хотя он совершенно не понимал причины.

Шайна Тарс

Впервые за последние несколько недель я позволила себе даже не надеяться, а по-настоящему верить в чудо. Верить в то, что мой Норд жив и совсем скоро я смогу обнять его, поговорить с ним, посмотреть в глаза. Я мечтала об этом всё утро — и пока шла в столовую, и пока ела, и настроение моё словно парило где-то в невесомости. Я ощущала себя лёгкой как пёрышко, дунь — и улетит.

— Что с тобой, Шани? — поинтересовался Дамир с недоуменным интересом, когда я в очередной раз улыбнулась без всякой причины, просто собственным мыслям. — Ты какая-то… словно… не знаю…

Он не мог подобрать слова, и я понимала отчего. Никто из присутствующих за этим столом не видел меня в подобном состоянии как минимум со смерти императора.

— Отец вчера перенёс меня в Арронтар, — ответила я полуправду. — Я там… танцевала немного. Походила по лесу. И настроение улучшилось.

— О-о-о! — протянула Дин и несчастно вздохнула. — Как я тебе завидую! Мне вот мама сказала, что я смогу присутствовать на игрищах не чаще раза в три месяца, иначе просто не буду успевать по учёбе. А мне так их не хватает! И не удивительно, что у тебя улучшилось настроение, наш лес это умеет. Надеюсь, Дрейк возьмёт тебя с собой ещё раз?

— Я тоже надеюсь, — я кивнула и решила спросить: — А ты тоже участвуешь в этих… дуэлях оборотней?

— Конечно. Все молодые волки дерутся, это помогает подчинить внутреннего зверя. Долго рассказывать, — махнула рукой Дин. — Как-нибудь в следующий раз.

Мне было странно думать о том, что моя подруга может драться с кем-то в образе волка, но, в конце концов, вчера я по-настоящему убедилась в том, что оборотни — это совсем не то же самое, что люди. И понять их мне вряд ли будет дано.

— А на сегодня у тебя какие планы? — спросил Оливер, ранее благоразумно помалкивая, чтобы не выдать себя. Конечно, принц Дамир не мог сопровождать Шайну Тарс в Арронтар, и ему не следовало говорить сейчас лишнего. — Боевая магия?

— Верно, — вместо меня ответил Коул и с гордостью посмотрел на Оливера. — У Шайны огромные успехи, она молодец.

— Слушай, — оборотень улыбнулся, глядя только на меня и полностью игнорируя слегка порозовевшего эльфа, — а могу я прийти на ваши занятия с магистром Дархом? Мне будет интересно посмотреть. И потом, вдруг я чем пригожусь?

— Конечно, приходи, — кивнула я, и мне почудилось, что я слышу скрип зубов Коула.

Я уже собиралась бежать на практикум по зельям, когда ко мне подошла Данита. Во время завтрака она была молчалива и задумчива, и если раньше я постоянно замечала её косые взгляды на Коула, то сегодня она на него не смотрела совсем. Она глядела будто бы внутрь себя, решая какую-то проблему, и, видимо, что-то в итоге решила, раз взяла меня за руку и негромко сказала на ухо:

— Мне нужно с тобой поговорить.

Интересная формулировка, которая отчего-то задела меня своей беззащитностью. Данита не сказала «нам нужно поговорить», она сказала «мне». И этим дала понять, что это нужно в первую очередь ей.

И я даже понимала, о ком она собирается разговаривать. Не могу утверждать, что испытывала особое желание обсуждать Коула, но отказываться не собиралась.

— Хорошо. Давай после обеда, перед боевой магией? Приходи ко мне в комнату, ты же знаешь, где живёт магистр Дарх, да?

— Найду, — она кивнула. — Спасибо.

Ого.

— Пока не за что.

Что принцесса собирается мне говорить, я не знала, хотя и могла предположить, но думать об этом не хотелось. Слишком радостное у меня было настроение для того, чтобы переживать о Даните и Коуле, слишком верящее в чудо. А ведь ещё нужно найти время и возможность отыскать Керта, чтобы…

Что я буду ему говорить и что стану делать, если он начнёт отпираться, я пока не представляла. И сердце дико билось, стоило только представить, как я подойду к нему и скажу что-то вроде: «Норд, перестань притворяться». Признается ли он? Если до сих пор не признавался — вряд ли. Значит, нужно сказать или сделать нечто такое, чтобы у него не оставалось выбора. Но что?..

Я размышляла на эту тему и с трудом могла сосредоточиться на учёбе. Какая уж тут учёба, когда мне необходимо придумать, как вывести Норда на чистую воду! Абсолютно верный, стопроцентный способ. Существует ли он вообще?!

Время до обеда пролетело быстро, и я успела почти забыть про Даниту и моё обещание поговорить с ней. Вспомнила только, когда подошла к столу с подносом и увидела принцессу. Она вскинула голову и внимательно посмотрела на меня — спокойно, без неприязни или какого-то вызова, но словно с неуверенностью. Будто она не до конца решила, нужно ли со мной что-то обсуждать.

За обедом говорили в основном Оливер, Дамир и Дин, мы с Коулом и Данитой больше отмалчивались. У ребят была боевая магия с Кертом — у всех, кроме Дин, она же артефактор, а не боевик, — и я с интересом слушала рассказ об этом занятии. От магистра все до сих пор были в восторге, считали его гениальным преподавателем, и я даже улыбнулась, на мгновение представив, как делюсь этим мнением о нём самом с Нордом. Думаю, он был бы рад узнать, что студенты его полюбили. И неважно, что он под личиной, — преподаёт-то он сам и делает это по-настоящему талантливо.

Сразу после обеда я поманила Даниту за собой, перед этим убедившись, что ни Коул, ни Оливер этого не видят — оба убежали в общежитие, после того как я сказала, что мне нужно поговорить с отцом перед боевой магией. Дамир и Дин тоже не обратили внимания на наш сговор с принцессой, хотя и шли рядом практически до самого конца, только свернули чуть ранее в другой коридор.

— О чём ты хотела поговорить? — спросила я сразу, как мы вошли в мою комнату. Отец пока отсутствовал, но я знала, что он должен прийти с минуты на минуту.

— О ком, — ответила Данита сдавленно и опустилась на стул. Я села на кровать и кивнула, взглядом подбадривая её, чтобы она продолжала. — О Коуле.

— Хорошо. Давай поговорим.

Принцесса отвела глаза, заскользила взглядом по обстановке, но рассматривать тут особо было нечего, и в итоге она уставилась на собственные руки, сложенные на коленях. И внезапно даже для меня выдохнула:

— Я думаю, Коул замешан в заговоре против моей семьи.

Кажется, я никогда в жизни настолько не удивлялась. И дело было даже не в том, что именно я услышала — у меня самой имелись подобные подозрения, особенно в последнее время, — а кто мне это сказал. Данита! Я бы не удивилась, если бы это был Дамир. Или Оливер. Или Дин. Но принцесса!

Я кашлянула и осторожно спросила:

— Почему ты так думаешь?

Данита на мгновение подняла глаза, посмотрела на меня с неуверенностью, и мне показалось — она сама до сих пор не понимает, как решилась прийти ко мне и заговорить на эту тему.

— Потому что это странно, — заговорила она медленно, не отводя от меня взгляда. У них с Дамиром глаза были абсолютно одинакового цвета, но в глазах наследника я ни разу не видела такого смятения и опаски. — Он бегал за тобой несколько месяцев, ухаживал-обхаживал, я даже советы ему давала, как это лучше делать. А теперь приглашает меня на прогулки. Они пока больше дружеские, но…

— Ты говорила с ним на эту тему? — уточнила я, и Данита кивнула.

— Говорила, и даже не один раз. Но Коул… он вроде объясняет, и я не сказала бы, что неправдоподобно, но мне всё равно не верится. Утверждает, что ему надоело бегать, и раз ты не отвечаешь взаимностью, а я нравлюсь… Но при этом он не отказывается от тебя окончательно. Будто продолжает надеяться. И пытается усидеть на двух стульях сразу.

На мгновение захотелось улыбнуться — столько праведного возмущения прорезалось в голосе принцессы к концу этой речи, — но я сдержалась. Потому что понимала её чувства, и будь я на её месте, то возмущалась бы не меньше.

— Я согласна с тобой — это странно. Особенно если учесть, что Коул уверял меня, будто я его латкарто.

Данита вздрогнула и побледнела.

— Что?! Шани, но мне он утверждал обратное! Говорил, что это не так! Зачем он лгал?!

— Вопрос в том, кому из нас он лгал, — задумчиво протянула я и нахмурилась: было неприятно. Не за себя — за принцессу. Я, в отличие от неё, не испытывала к Коулу особенных чувств. Я была бы не прочь с ним дружить, если бы он вёл себя нормально и не пытался стать кем-то большим, а вот Данита…

— Думаешь, он мог лгать тебе? — усомнилась принцесса. — Насчёт единственной? Для эльфов это священно.

— Он в любом случае лгал насчёт единственной, либо мне, либо тебе. И зачем — это интересный вопрос…

Я не стала рассказывать ей о собственных ощущениях — не знала, как объяснить. Я думала об этом много раз, но не могла понять, что означают мои предчувствия насчёт Коула. Несколько раз, когда он говорил что-то или когда я рассуждала о том, может ли эльф хотеть убить принца, мне казалось, будто то, о чём я думаю, одновременно и истинно и ложно. Но что это значит и как объяснить свои мысли кому-то ещё, пока не имела понятия.

— Он не хочет от тебя отказываться, — вздохнула Данита и напряжённо закусила губу. — Это яснее ясного. А я… видимо, нужна ему для чего-то ещё. И знаешь что? Один раз Коул спросил, уверена ли я, что Дамир — это именно Дамир.

— Э-э-э… — протянула я, пытаясь удержать лицо. Стало по-настоящему страшно. Получается, Коул подозревает подмену и хочет понять больше, используя Даниту. Но ухаживать за ней в таком случае не обязательно, можно просто дружить, задавать наводящие вопросы. — И что ты ответила?

— Что уверена. Я… — Принцесса запнулась, вздохнула и продолжила очень тихо и как-то робко: — Я солгала.

Судя по выражению лица Даниты, она думала, я назову её ненормальной. Но я молчала. Я не могла сказать ни «да», ни «нет». Я вообще ничего не могла сказать, потому что за последние пять минут принцесса во второй раз поразила меня до глубины души.

Значит, она всё-таки почувствовала, что Оливер не её брат. И никому не сказала, не стала выяснять правду, как делала раньше. Будто повзрослела. А может, и правда повзрослела?

— Я просто… — продолжала она так же тихо и неуверенно. — Понимаешь, я больше не хочу в это лезть. После смерти дяди Велдона я… боюсь. По-настоящему боюсь за брата. И если это не он — значит, так и надо. И я не хочу, чтобы у кого-то ещё были подобные подозрения!

— Это правильно, — пробормотала я — всё же что-то ответить было нужно. — В общем, я думаю, нам необходимо поговорить с Эмирин. С учётом того, что она просила Дамира не вмешиваться в твои отношения с Коулом — а Дамиру очень хотелось, — можно сделать вывод, что это часть какого-то плана. Надо обсудить, как нам вести себя дальше. У меня есть предположение, что стоит сделать вид, будто мы ни о чём не догадываемся и вообще две ромашки, но всё же хотелось бы получить подтверждение, а то вдруг я ошибаюсь.

— Вряд ли ошибаешься, — покачала головой Данита, ничуть не удивившись упоминанию о просьбе ректора. Видимо, она предполагала нечто подобное. — Давай сходим к ней вечером?

— Если только после отбоя. У меня сначала одна боевая магия, потом вторая…

— Тогда с утра?

— Да, хорошо, — согласилась я, про себя подумав, что Эмирин наверняка скоро узнает об этом разговоре от своей вездесущей академии и сама придёт и ко мне, и к Даните.

После того, как принцесса ушла, я полезла в шкаф, намереваясь сменить платье: перед боевой магией лучше было надеть что-то более удобное. Распахнула створки, протянула руку к стопкам с одеждой, вытащила верхнюю вещь — и вздрогнула от неожиданности, когда вслед за одеждой с полки свалился какой-то предмет и с глухим стуком поскакал по полу.

Я опустила глаза и уставилась на маленькую полупрозрачную сферу, которую мне подарил Норд на день рождения. Нейролейн. Как артефакт оказался в шкафу? Видимо, я засунула его туда в прошлый раз, после возвращения из «дома в пространстве». Надо быть внимательнее…

Стоп.

Я покачнулась и зажмурилась от неожиданности.

Как он тогда сказал?..

«Так как это место по сути ничто, то и никакая магия здесь не действует».

Не действует. Никакая. Магия.

Вот же, Шани! Вот же! Вот он — способ вывести Норда на чистую воду!

Я ликующе улыбнулась, наклонилась и подобрала артефакт с пола, чтобы чуть позже положить во внутренний карман платья.

Оливер Рино

Он не верил в то, что настроение у Шайны улучшилось только из-за вчерашнего визита в Арронтар. Потому что оно не просто немного улучшилось — что было ожидаемо, — оно буквально взлетело. И ещё вчера находящаяся на грани девушка словно светилась внутренним светом, её улыбка была лёгкой, взгляд — мягким и томным. Оливеру даже захотелось срочно утащить Шайну в какой-нибудь укромный уголок и там хорошенько допросить, но он сдержался: понимал, что бесполезно. Это было только её. Личное.

На боевой магии магистр Дарх поставил его, Коула и Шайну в одну тройку для совместной работы над щитовыми и атакующими заклинаниями, и оборотень, ловя момент, поинтересовался, может ли прийти сегодня и на дополнительные занятия, чтобы тренироваться тем же составом. Магистр кивнул, Шайна улыбнулась, эльф помрачнел и надулся, смерив Оливера неприязненным взглядом, но говорить благоразумно ничего не стал. И во время занятий вёл себя нормально, не пытался подставить партнёра или выглядеть более выгодно в глазах Шайны — просто делал, что должен был делать. Оливер видел — девушке это нравилось, она ценила подобное отношение Коула к ней и её проблемам, но точно так же она относилась и ко всем остальным, кто её поддерживал.

Коул… Его удивительное поведение всё чаще наталкивало Оливера на мысль, что с этим эльфом что-то нечисто. Ещё и Шайна после обеда явно отлучалась секретничать с Данитой, и у оборотня возникло подозрение, что девчонки пришли к похожему выводу и теперь пытались обсудить это между собой. Что ж, если это действительно так, скоро он обо всём узнает — дартхари Эмирин поделится новостями.

Сразу после ужина Оливер, Коул и Шайна вновь отправились на полигон тренироваться, и к концу почти полуторачасового занятия от боевой магии тошнило даже поддельного принца. Несмотря на то, что это была его специальность, которую он очень любил и знал почти в совершенстве. Однако приходилось делать вид, что он знает и умеет гораздо меньше, и это утомляло. Ещё, конечно, играл роль тот факт, что Шайна не могла нормально колдовать, хотя очень старалась и шла вперёд семимильными шагами.

А когда Оливер вернулся в свою комнату после изнуряющих занятий, через несколько минут к нему действительно пришла Эмирин. Соседей у него не было, так что ректор переносилась, не таясь, и сразу переходила к делу.

— Сегодня после обеда Данита и Шайна разговаривали. Они думают, что Коул замешан в заговоре. Ты тоже так считаешь?

Значит, он всё-таки не ошибся. Девчонки молодцы. Даже Данита.

— Подобное возможно, дартхари, — кивнул Оливер. — По многим признакам. Хотя я и не могу понять, зачем это именно ему. Но, если всё так, тогда ваши слова о том, что Шайну в любом случае не тронут, вполне объяснимы. Коул не станет убивать свою единственную.

— Думаешь, Шайна — его единственная?

— Похоже на то.

Несколько мгновений Эмирин молчала, внимательно и серьёзно глядя на Оливера, а затем медленно проговорила, не отводя глаз:

— Возможно, нам придётся рискнуть твоей жизнью. Ты готов?

— Конечно, дартхари, — ответил оборотень, не поколебавшись ни секунды. Он изначально понимал: к этому всё и ведёт. Тем более — если Коул замешан. Зачем ему соперник?

— Хорошо. Кстати, — губы Эмирин тронула слабая улыбка, — в качестве реабилитации Даниты, я же знаю, как ты к ней относишься. Она догадалась, что ты не Дамир.

— О… — протянул Оливер обескураженно и тоже улыбнулся, испытав одновременно досаду — за то, что его работа была небезупречной, — и облегчение. Потому что по поведению Даниты было никак не понять, что она догадалась, и это навсегда изменило отношение оборотня к принцессе.

Шайна Тарс

Наверное, мне стоило остаться в комнате и отдохнуть — после занятий боевой магией, причём в двойном размере, я едва на ногах стояла. Но я уже настроилась на разговор с Кертом, поэтому решила не откладывать. Хватит, и так долго протянула, сколько можно медлить?

— Пап, я отлучусь, — сказала, входя в кабинет вместе с Хель, которую решила захватить с собой в качестве моральной поддержки. Несмотря на всю убеждённость и веру в собственную правоту, я дико нервничала. Даже ужин стремился наружу — мутило, словно беременную.

— Отлучишься? — Отец окинул меня удивлённым взглядом, задержался на Хель. — Куда это ты собираешься идти вместе с кошкой, да ещё и на ночь глядя?

— До отбоя чуть меньше часа, — возразила я решительно. — Успею.

«Или нет».

— Ясно. На вопрос про Хель будешь отвечать?

Ответить мне было нечего, лгать не хотелось, да и правдоподобной лжи я как-то не заготовила.

— Так надо, пап.

— Ладно, Шани. — Он вздохнул и кивнул. — Я тебе верю. Надеюсь, что не зря, и ты не наломаешь дров. Иди. Мне искать тебя, если до отбоя ты не вернёшься?

Я шмыгнула носом и дрожащим голосом ответила:

— Пап, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, колючка, — ответил отец серьёзно и улыбнулся. Всё-таки никто не понимает меня так, как он. Кроме Норда, конечно. — Это значит — не искать, понятно… Тогда удачи.

— Спасибо, — я подошла ближе, чмокнула отца в щёку, развернулась и слегка неустойчивой походкой направилась к двери.

Где обитает магистр Керт, я не знала, но наверняка знала академия. Поэтому, оказавшись в коридоре, я теснее прижала к себе Хель — кошка восприняла эту прогулку как нечто самой собой разумеющееся — и прошептала:

— Мне нужно к магистру Дариону Керту. Проведи меня в его комнату, пожалуйста!

Я просто зашагала вперёд, надеясь, что из этой затеи выйдет толк. В конце концов, я несколько раз подобным образом ходила к Эмирин, не зная, где находится её личная комната, и всё получалось. Может, и к Керту смогу пробраться?

Я шла по пустым коридорам, и моё сердце гулко, взволнованно билось в такт шагам. Один поворот, второй… и я неожиданно замерла, оказавшись напротив какой-то неприметной узкой двери, которую раньше и не заметила бы, если бы на ней не сверкнула золотом табличка.

«Д. Керт».

Готова поклясться, я ходила по этому коридору каждый день и не видела ни двери, ни уж тем более таблички. Они появились здесь только сегодня, сейчас! Наверное, до этого момента их скрывало заклинание, а теперь его нет. Словно академия на моей стороне. Или это не академия, а Эмирин?

Я почесала Хель между ушей, сглотнула, переступила с ноги на ногу. Волнение разгоралось во мне всё сильнее и сильнее: живот крутило, руки сводило, дыхание перехватывало… Чудилось, что ещё немного и я свалюсь в позорный обморок.

Ну уж нет!

Перехватив кошку поудобнее одной рукой, я залезла за ворот, переложила нейролейн из внутреннего кармана во внешний и, глубоко вздохнув, громко постучалась в дверь.

Секунда, вторая, третья. И наконец — створка распахнулась, явив мне магистра. Он явно ещё не ложился и даже не собирался, одетый почти так же, как и всегда, в кожаные штаны и тёмную рубашку, только что без куртки.

— Шайна? — удивился, оглядывая меня, и, как отец чуть ранее, остановил изумлённый взгляд на кошке. — И ты… с Хель? Что случилось?

Керт — настоящий Керт, — конечно, не мог знать, как зовут кошку. Я никогда ему этого не говорила и сомневалась, что подобную информацию могла сообщить Эмирин.

— Можно мне войти?

Он кивнул.

— Конечно, заходи.

Одной Дариде известно, как мне было страшно, когда я шагала внутрь небольшой комнаты, опускала на пол Хель и, разворачиваясь лицом к Керту, одновременно вытаскивала из кармана нейролейн, а другой рукой хваталась за ладонь магистра, шепча формулу перемещения нас обоих в «дом в пространстве».

Керт успел лишь вздрогнуть, когда на мгновение всё заволокло белёсым туманом, а затем он рассеялся и мы оказались на берегу реки. Я помнила это место с детства — речка возле посёлка, где жили мы с мамой. Сейчас здесь светило солнце и стояло яркое, но не жаркое лето, и поляну возле речки покрывали жёлтые одуванчики и розовый клевер.

Магия «дома в пространстве» была единственной магией, оставшейся между нами.

— Норд! — полузадушенно прошептала я, всхлипнув, и кинулась ему на шею.

Осунувшийся, похудевший, заросший бородой почти так же, как Керт, — и тем не менее это был мой император. Живой!

— Шани, хорошая моя…

Голос, такой родной и знакомый до мельчайших ноток. Горячее дыхание возле щеки, крепкие и сильные ладони на талии. Мягкие губы, прижавшиеся к моим губам…

Я никогда в жизни не была настолько счастлива.

— Живой, живой… — шептала я, плача и смеясь одновременно, осыпая поцелуями родное лицо. — Я знала, знала!.. Люблю тебя, люблю, люблю… Прости меня, прости, пожалуйста!

— Это ты меня прости, Шани. — Норд обнял меня крепче, пробежался ладонью по моей косе и почти застонал, когда я опустила голову и вдохнула носом запах возле его шеи. Мой самый лучший, мой единственный — и неважно, как он себя называет. — Это было жестоко, но я и не предполагал, что…

— Не предполагал, что я настолько тебя люблю? — Я улыбнулась, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы. Поцелуй кололся, но мне это даже нравилось. — Тебе идёт эта борода.

— Спасибо, Шани.

Норд серьёзно смотрел мне в глаза — он улыбался, но за этой улыбкой я ясно ощущала горечь. Но сама сейчас чувствовала только чистое, ничем не замутнённое счастье. Потому что он жив! А всё остальное мы преодолеем, я была в этом уверена, как и в том, что отец поймёт и примет любое моё решение.

— Знаешь, я думала, что поколочу тебя здесь, — сказала и засмеялась — так легко и свободно мне было. — Но теперь не хочется. Я так рада, Норд! Ох, да… — Я вдруг смутилась. — Как мне тебя называть? Тебе неприятно это имя?

Он покачал головой, поднял руку и погладил меня по щеке с такой трепетной нежностью, что я замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь этим прикосновением.

— Нет, не неприятно. Мне гораздо неприятнее имя Велдон, пусть оно и было дано мне при рождении. По правде говоря, оно напоминает о таком количестве плохого, что я вовсе не желаю его слышать, особенно из твоих уст. Так что зови Нордом, тем более что ты привыкла.

— Мама тоже звала тебя так, да? — поинтересовалась я и прикусила язык — наверное, не нужно было упоминать её, потому что Норд вдруг помрачнел.

— Шани, я…

— Не говори ничего, — я мотнула головой, — это было давно. И касается только вас с ней, у нас с тобой своя история. Я знаю, ты считаешь себя виноватым перед ней, но и она виновата не меньше. Это всё останется между вами, а я… я просто люблю тебя, Норд. Неважно, император ты или хранитель библиотеки, я всё равно люблю тебя и буду любить всегда.

Он улыбался. По-прежнему с горечью, но всё же улыбался.

— Я больше не император, Шани. Но и не хранитель. Сам пока не знаю, кто я.

— Ты потом поймёшь. Просто нужно время. Как мне, чтобы приручить Огонь. — Я вновь приподнялась, коснулась губами колючей щеки, хихикнула и лукаво шепнула: — Магистр Керт, м-м-м…

Норд не удержался и тоже засмеялся, боднув меня лбом.

— Прости. Я знаю, что вёл себя не всегда…

— Всегда! — возразила я и поцеловала его сама, решительно прижавшись к губам. Хватит с нас на сегодня взаимных извинений!

Не знаю, сколько минут мы целовались, но за это время у меня возникло ощущение, что я вся горю — начиная со рта, полыхавшего пожаром от каждого движения губ и языка Норда, до кончиков пальцев, которыми я ласкала его плечи и затылок. Мне безумно мешало всё, что было между нами, хотелось почувствовать его кожей, но Норд не спешил переходить к более активным действиям. Он ласкал только мою спину и волосы, иногда тянул за косу, заставляя запрокидывать голову, и тогда наш поцелуй становился более глубоким и жёстким, но мне нравилось. Особенно когда я ощущала, как меняется дыхание Норда, как учащается его сердцебиение, как дрожат руки.

Мы упали на траву, сжимая друг друга в жадных объятиях, и он, оторвавшись от меня, хрипло прошептал, прижавшись своим лбом к моему:

— Шани, давай лучше поговорим, пока я не совершил ничего непоправимого.

— Например? — Мой голос тоже сипел, как простуженный. — Покажи, о каком непоправимом речь.

Норд фыркнул и покачал головой. Теперь из его глаз почти исчезла горечь, но я не сомневалась, что она вернётся — потому что ничто ещё не закончилось.

— Не покажу. Даже не проси.

— В следующий раз? Да? — Я потёрлась о его бёдра своими и улыбнулась, когда Норд посмотрел на меня с укоризной. — Ладно, больше не буду, давай просто поговорим. Расскажи, как вам с Эмирин удалось обмануть «огненный цветок». Это было настоящее заклинание или иллюзия?

Норд кивнул, принимая мой вопрос, и сел, потянув меня за собой. Усадил на колени, обнял, поцеловал в щёку и, заглянув в глаза, серьёзно ответил:

— Настоящее.

Я понимала, почему он смотрит на меня с такой виной во взгляде — вспоминает, что произошло сразу после появления «огненного цветка». Мою инициацию. Но на самом деле Норд не был в ней виноват, хоть и считал иначе. Так случилось, потому что я медлила и сомневалась, потому что не вернулась к нему. Если бы вернулась, всё было бы иначе.

— Как же тогда, раз настоящее?

— Благодаря артефакту, который сделала твоя мама, — ответил Норд, и я удивлённо подняла брови. — Я не могу тебе его показать, к сожалению — он сгорел, как только я его использовал. Выглядел он как кулон в виде цветка, Триш подарила мне его… давно. Она называла его тоже «огненным цветком» — потому что это был портал, который активировался при соприкосновении с одноимённым заклинанием. По сути, её артефакт позволил мне убежать от воздействия заклинания, а со стороны казалось, что оно развеялось, потому что я просто сгорел.

Меня передёрнуло, и я в который раз подумала — хорошо, что я этого не видела.

А ведь Коул предлагал мне в то утро сбежать из академии и посмотреть на парад… Интересно. Не для того ли, чтобы я увидела смерть моего императора? Или он всё-таки сам ничего не знал, а я сейчас просто выдумываю?

— Значит, Эдриан, отец Коула, тоже жив? — спросила я, временно отгоняя от себя мысли о Коуле. — Раз ты жив, значит, и он. И это магистр Лан, верно?

На лице Норда отразилось такое изумление, что я захихикала.

— Шани, — выдохнул он почти с восхищением, — ты и об этом догадалась. Только что или…

— Недавно, — призналась я. — Я даже проверила свою догадку, показав ему амулет, который сделала мама. Ну, тот, который висит у меня на шее и защищает от магии Разума Эмирин.

Норд хмыкнул и покачал головой.

— Даже не знаю, что сказать, кроме того, что ты молодец. А я — круглый дурак. Искренне считал, что ты не догадаешься и не узнаешь меня. Хотя в глубине души всё равно продолжал надеяться, что узнаешь.

— А почему не признавался сам?

Зря я это спросила — понимала ведь ответ.

— Шани, — Норд вздохнул, и взгляд его вновь наполнился горечью, — по правде говоря, тебе будет лучше без меня.

— Ну, это мне решать, — возразила я твёрдо, но он покачал головой, погладив меня по щеке.

— Дело не в решениях, ни в твоих, ни в моих. Проклятье до сих пор не снято.

Я охнула, разом забыв всё, что собиралась ещё ему сейчас возражать.

— Как?! Но Эмирин…

— Она солгала. Специально, чтобы все думали, будто наша династия перестала висеть на волоске. Это лишний аргумент за то, чтобы покончить с этой ситуацией поскорее, разобравшись с Дамиром и Данитой.

Я молчала, с тревогой глядя на Норда. Когда я рассуждала о том, может ли магистр Керт быть моим императором, я делала предположение, что его отказ от трона каким-то образом снял проклятье. Но выходит, что нет. Почему?

— Что нужно сделать, чтобы покончить с проклятьем? — прошептала я, заранее предчувствуя: ответ мне не понравится. — Ты знаешь это?

Норд кивнул.

— Триш немного просчиталась, когда вплетала условие снятия. Проклятье должно было исчезнуть, как только я откажусь от того, что мне дороже всего в жизни. Она думала, это Эмирин. — Он грустно усмехнулся, и глаза его так резко вспыхнули болью, что я задрожала от предчувствия неминуемой беды. — Но в то время дороже всего в жизни мне был трон. Увы, Триш этого не осознавала. Если бы я догадался сам чуть раньше… Но я понял всё только после того, как встретил тебя. И теперь трон мне больше не нужен.

Я сглотнула горькую слюну и обняла Норда изо всех сил.

Мне не требовалось продолжение, потому что я чувствовала то же самое, что и он. Мне, как и ему, дороже всего в жизни был человек, которого я люблю.

Значит, чтобы проклятье снялось, он должен отказаться от меня…

— Ты сможешь это сделать? — спросила я тихо, ощущая, что ещё немного — и я, кажется, начну плакать. Только теперь уже не от счастья. — Отказаться от меня. Сможешь?

— Пока не получается, Шани.

— Но ты должен. — Я вновь сглотнула, отстранилась и взяла его за руки, заглядывая в полные безнадёжной тоски глаза. — Послушай, Норд… Это не будет ничего значить для меня, я клянусь. И я приду к тебе, как только проклятье исчезнет.

— Так нельзя, Шани. — Он сжал мои ладони и, наклонившись, коснулся губами лба. — Ты же изучаешь проклятья. Если я буду отказываться, держа в уме знание, что ты придёшь ко мне сама, ничего не получится. Это не отказ. Если не сработало с моей ненастоящей смертью, не сработает и так.

— Ты что-нибудь придумаешь, — сказала я твёрдо, стараясь не показывать собственный страх. — Я верю, обязательно придумаешь. И я приму это, обещаю тебе.

Несколько мгновений Норд вглядывался в мои глаза, словно искал там тень неуверенности, но, наверное, её там не было. Потому что он вдруг наклонился ещё ниже и, прежде чем накрыть мои губы своими, прошептал с искренней благодарностью:

— Спасибо, Шани.