Книга третья. Долг души

15

Шайна Тарс

Этой ночью я не выдержала и отправилась в императорскую библиотеку. Всё равно сон не шёл, и мыслей было так много, что мне казалось: они скоро разорвут изнутри череп. Там, в библиотеке, я хотя бы смогу отвлечься, буду листать книги и искать ответы на некоторые вопросы.

Выскальзывая из комнаты, я опасалась, что отец проснётся, и старалась вести себя как можно тише, но он даже не пошевелился. Когда я пару дней назад пошутила над ним, сказав, что его даже пушкой не разбудишь, он ответил, что это из-за восстанавливающейся после снятия проклятия ауры. Мне сразу стало стыдно, и я решила больше не шутить на эту тему.

В зале памяти я пару минут стояла перед портальным зеркалом, настраиваясь на то, что там, за его поверхностью, никого не встречу. Не будет моего тёплого и родного Норда, ласково улыбающегося и интересующегося всем, что я делала и думала. Не будет Хель, потому что она осталась спать на кровати в моей комнате. Даже Аравейна — и того не будет, а мне бы пригодился хотя бы он. Как и Эмирин, он знает ответы на все вопросы, и может подсказать, где их искать. Хотя в прошлый раз главный придворный маг дал неплохую подсказку, когда сказал, что информацию о «долге души» можно найти в одной из книг, что лежали на нашем с Нордом журнальном столике.

В библиотеке оказалось темно и тихо, и я какое-то время ещё разбиралась, как включается свет, — его ведь всегда включал Норд. Хорошо, что я помнила, как он это делал, и на ощупь быстро нашла необходимую панель с переключателями на стене. Ничего сложного, но от этого простого действия, на которое раньше я не отвлекалась, меня начало трясти.

Дарида, как же здесь пусто и безжизненно. И не нужно быть интуитом, чтобы понимать — с тех пор, как я приходила сюда в последний раз и столкнулась с Аравейном, тут больше никого не было. Никто не заглядывал в наше с Нордом убежище, не сидел в кресле, не перебирал книги. И он сам — в том числе.

Я закрыла лицо руками и хрипло, глухо рассмеялась. Сейчас и здесь, в этой абсолютной тишине библиотеки, окружённая запахом книжной пыли и кожаных переплётов, я поняла, насколько на самом деле нелепо и смешно думать, будто император может скрываться под маской магистра Керта. Очнись, Шайна! Твой Норд погиб, сгорел в пламени «огненного цветка». Тебе говорили об этом все — отец, матушка Роза, Эмирин… все! А ты продолжаешь цепляться за собственные глупые фантазии.

Тяжело вздохнув, я подошла к столику и медленно опустилась в то самое кресло, где обычно сидела во время встреч с Нордом. Его кожаная поверхность оказалась ледяной, и я горько усмехнулась, осознав, что мой император, по-видимому, согревал её специально для меня. Он никогда не рассказывал об этом… а я не замечала его заботу.

— Интересно, когда ты понял, что влюбился? — прошептала я в полнейшую тишину библиотеки. — Не с первой же встречи? Когда ты понял, что тебе не просто любопытно, но ещё и… — Запнулась. Какими словами можно назвать то, что было на сердце у Норда? — …Ещё и необходимо меня видеть, чтобы чувствовать себя… живым?

Мне ожидаемо никто не ответил. Я опустила голову, стёрла выступившие на глазах слёзы и решительно подвинула к себе ближайшую книгу.

Хватит мечтать, Шайна. Пора работать.

Увы, но в ближайший час — именно столько времени я выделила себе на посещение библиотеки — я абсолютно ничего не нашла ни о «долге души», ни об «огненном цветке», ни о подчинении Крови.

После того, как я вернулась в свою комнату, уснуть смогла быстро, однако проснулась за полчаса до побудки. И, глядя в потолок и наглаживая сонную Хель, продолжила рассуждать.

Что касается «огненного цветка»… Мама во сне говорила про это заклинание: связь должна быть двусторонней. Если я правильно понимаю сей постулат, то он касается, во-первых, чувств — ненависть к ненависти, любовь к любви — и, во-вторых, собственно результативности. Либо умирают двое, либо никто. Но в случае с мамой и Эдрианом она погибла, а он остался жив. И произошло это по той причине, что Эдриан не ненавидел её, а любил. Заклинание потеряло устойчивость, и она использовала это, чтобы… что?

Получается, мама могла остаться в живых. Однако она выбрала другой вариант, уничтожив себя, но оставив жизнь Эдриану. Что именно она провернула той ночью, я пока до конца не понимала, но уже чувствовала, что скоро догадаюсь. Просто сейчас меня сильнее волновал другой вопрос.

Связь должна быть двусторонней… И если принять за правду мою бредовую мысль о Керте-Норде, то Паук, то есть Эдриан, тоже должен быть жив. И если это так, то либо он в бегах и поэтому Оливер играет роль Дамира, либо…

Эта мысль отозвалась во мне, словно была истинной.

Эдриан в сговоре с Эмирин и Нордом. И он, возможно, тоже скрывается в академии под чужим именем, потому что это самое безопасное место.

Эдриан — Паук, гениальный артефактор… хм… магистр Лан?

Я усмехнулась и покачала головой. Ну ты даёшь, Шайна, вот нагородила тут огородов… Но если всё действительно так, то это, конечно, безумно сложная шахматная партия, и пока непонятно, каким образом Эмирин и Норд собираются поставить шах и мат своему главному врагу.

И кто он, кстати?..

Оливер Рино

Оливер и Эмирин встречались каждый день — ранним утром и поздним вечером он отчитывался ректору обо всём, что видел и слышал. Обычно Оливер этим и ограничивался, но… не в этот раз.

— Дартхари, — произнёс он в конце встречи утром в понедельник, — могу я прийти на завтрашние игрища?

Эмирин задумчиво наклонила голову, рассматривая его с лёгким беспокойством.

— Ты устал? — спросила она мягко, и от мурчащих ноток в её голосе по телу Оливера прошла волна приятной дрожи. Дартхари действовала подобным образом на всех оборотней мужского пола, и в подростковом возрасте было легко принять это сладкое волнение за влюблённость. Оливер давно пережил то своё детское чувство, однако сейчас оно будто вновь подняло голову и зацарапалось изнутри острыми коготками.

— Да, дартхари.

— Хор-р-рошо, — рыкнула Эмирин, и Оливер едва не застонал — так приятно было ощущать себя не человеком, а оборотнем, когда она так рычала. — Я думаю, тебе пойдёт это на пользу. Так же, как пошёл дуэльный клуб.

Оливер хищно улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, дартхари.

За завтраком у него возникло дикое желание позвать с собой на игрища Шайну, но сделать это было невозможно — по крайней мере, пока они не наедине. Конечно, не факт, что девушка поймёт его предложение, ведь спросить прямо не получится, но Оливер надеялся, что как-то сможет объяснить. Просто позже. Шайне будет полезно перенестись в Арронтар хотя бы на пару часов, а то уж слишком она грустная и замороченная.

— Как занятия с магистром Кертом? — поинтересовалась Данита искренне, и Оливер посмотрел на Шайну. Услышит ли вообще этот вопрос? А то с самого утра такая задумчивая, скованная, словно пытается решить важную проблему. — Есть подвижки?

Полуэльфийка кивнула и ответила абсолютно равнодушным голосом:

— Вчера он заставлял меня прыгать со скалы.

Данита кашлянула, вытаращив глаза, Мирра и Дин напряжённо переглянулись, Коул резко, со свистом выдохнул, и Оливер тоже состроил удивлённый вид — хотя, по правде говоря, удивлён он не был, приблизительно понимая, что должен устраивать Керт Шайне на занятиях, чтобы она в дальнейшем приручила Огонь. Шайна сама объясняла это им всем за столом пару недель назад, но Оливер и так немного разбирался в проблемах инициированных. Эмирин тоже занималась ими — пробуждение силы у оборотней чаще всего проходило именно через инициацию.

— И… как? — спросила Дин с опаской, и Шайна пожала плечами.

— Прыгнула.

— Страшно было? — Данита смотрела на полуэльфийку с сочувствием.

— Угу. Но магистр обещал, что со страхом мы закончили, так что, я надеюсь, больше со скал прыгать не придётся.

— А что следующее? — Голос Коула, задавшего этот вопрос, звучал настороженно, будто он опасался ответа.

— Не знаю, ярость, наверное. Керт заранее не предупреждает, говорит об этом непосредственно перед выполнением задания. За пару минут, — Шайна усмехнулась, — видимо, чтобы я не успела хорошенько проникнуться ужасом от ситуации.

— Ты поэтому такая смурная? — уточнил Оливер, девушка кивнула, и он, не поверив в её ответ ни капли, поинтересовался: — Прогуляешься со мной вечером?

И пока Шайна задумчиво смотрела на него, ответил Коул:

— Нет, не прогуляется. Сегодня у нас боевая магия. Да, Шани?

Она покачала головой, и эльф недовольно нахмурился.

— Прости, Коул, но сегодня я что-то не в состоянии, лучше займусь чем-нибудь другим. В среду потренируемся. А гулять пойду, Дамир, только ненадолго.

— Я тебя не задержу, — пообещал Оливер, и Шайна слабо улыбнулась.

Принцесса Данита

На биологии Коул сел рядом с принцессой и, наклонившись к её уху, прошептал:

— Что делаешь сегодня вечером?

Данита отодвинулась и протянула:

— Ты опять за своё? Ищешь замену?

— А ты ревнуешь? — Эльф заиграл бровями, и принцессе захотелось дать ему по наглой физиономии, но это было недопустимо, поэтому она только прошипела едва слышно:

— Иди ты, Коул! Я всё тебе объяснила, а ты! Хотел встретиться с Шайной, не получилось — предлагаешь мне.

— Я не встретиться хотел, а боевой магией заниматься. Мы, между прочим, с магистром Дархом во время занятий находимся, а не наедине.

— Да неважно это. Мог бы сначала спросить про мои планы, а потом уже…

— Слушай, я вспомнил про боёвку, потому что Дамир предложил Шайне встречу, только и всего. Не я же первым поднял эту тему, а ты чего-то обижаешься. — Данита надула губы, и Коул примирительно поднял ладони. — Ладно, извини, каюсь, был не прав и вообще плохо подумал. Но давай всё-таки встретимся вечером? Пожалуйста.

— Зачем?

— Просто погуляем по парку.

Когда он настолько умоляюще смотрел, отказывать было сложно, да и Даните на самом деле не хотелось отказывать. Её заела гордость, но другие чувства всё равно были сильнее. Намного сильнее.

И она согласилась, сделав вид, что делает это нехотя.

Шайна Тарс

Весь понедельник я проходила как во сне. Мало того, что спала я уже несколько ночей подряд действительно крайне мало, так ещё и разные мысли покоя не давали. Именно поэтому я и согласилась встретиться вечером с Оливером. Всё равно боевой магией мне сейчас вряд ли стоит заниматься, точно что-нибудь напутаю и толку не будет. Погуляю, проветрю мозги, а потом попрошу отца дать мне какую-нибудь микстуру для сна, из тех, что я пила, когда лежала в лазарете, — и отрублюсь до самого утра. Ещё одной бессонной ночи я просто не переживу, потому что завтра занятия с Кертом, мне просто необходимо быть бодрой. Ну, хотя бы частично бодрой…

Вопреки моим ожиданиям, сегодня Коул не требовал неукоснительного выполнения расписания ухаживаний, больше тёрся возле принцессы, и это не могло не радовать. Но и настораживать тоже. Особенно с учётом моих полубезумных рассуждений о том, кто может стоять за заговором против правящей семьи и всеми покушениями. Когда я начинала думать об этом, то невольно терялась — то, что приходило в голову, казалось ещё большей дурью, чем мысль о Норде в роли Керта. Я окончательно запуталась, но надеялась, что прогулка с Оливером мне поможет хотя бы немного.

Мы отправились в парк академии сразу после ужина. Мне, честно говоря, очень хотелось поговорить с настоящим Оливером, а не поддельным принцем, но приходилось брать то, что дают, и я пыталась обмануть заклинание Эмирин, интересуясь у собеседника про его детство, родителей, семью и даже работу. Отвечать ему было трудно, и каждый раз, когда Оливер подбирал слова, его лицо напрягалось, но глаза весело сверкали, и я понимала — ему нравится. Нравится вот этот диалог между нами, потому что он позволяет хотя бы немного быть собой, а не кем-то ещё.

На нашем пути периодически попадались другие пары, мы всем кивали, и порой я ловила на себе завистливые взгляды других девчонок. Эх, знали бы они… Но никто и никогда об этом не узнает.

Кстати…

— Хотела у тебя спросить… — Я пнула ногой подвернувшийся камушек, подняла голову и посмотрела на Оливера. Мы шагали по аллее, окружённой пушистыми елями, и здесь так терпко и душисто пахло хвоей, что мне не хотелось никуда отсюда уходить. Вообще парк академии иногда казался мне каким-то бесконечным, каждый раз, гуляя здесь, я набредала на новые территории. Интересно, у всех так или только мне везёт? — Тебе не кажется, что Керт в курсе насчёт тебя?

— Почему ты так думаешь? — Взгляд Оливера, в котором минуту назад плескалось лукавство, за одно мгновение стал абсолютно серьёзным.

— Дуэли, — ответила я кратко, не зная, как ещё объяснить. Слова, способные обмануть заклинание Эмирин, в голову не приходили. — И твои способности.

Оливер кивнул — да, он понял.

— Что ж, Шани, это вполне возможно. Особенно с учётом того, что магистр появился в академии одновременно со мной. Удивлённым в субботу он не выглядел, так что твоя догадка вполне может быть верной.

Да, Керт действительно не выглядел удивлённым, хотя я была уверена, что настоящий Дамир не смог бы так драться. Впрочем, магистр, наверное, и не знаком с настоящим Дамиром… Нет, глупость. Дело не в знакомстве. Керт — преподаватель, он должен знать, на что способен принц. Хотя на занятиях сейчас не принц, а Оливер…

Кхаррт, что же всё так запутано-то! На любое утверждение находится куча возражений, и не поймёшь, то ли я права, то ли сама себе всё выдумала.

— Не думай об этом, — сказал Оливер тихо и спокойно, погладив мою ладонь на сгибе своего локтя. — Это дело Эмирин. Она знает, с кем можно делиться, а с кем нет. Подумай лучше вот о чём… Ты хочешь побывать в Арронтаре?

Я вздрогнула от неожиданности. К чему это он? Впрочем, какая разница, ответ-то очевиден.

— Конечно.

— Тогда… Завтра около полуночи. Пойдёшь?

Мне очень хотелось спросить, почему так поздно и вообще как он собирается всё это провернуть с учётом своего нынешнего положения, но я слишком хорошо понимала, что мы оба скованы заклятьем Эмирин и толком не можем ничего объяснить друг другу. Но это было и неважно, потому что ответ вновь оказался очевиден.

— Пойду.

Лицо Оливера преобразилось, будто бы радостно осветившись изнутри, и мне на мгновение почудилось, что я вижу в нём волчьи черты. В этот момент наш поддельный принц был как никогда непохож на принца настоящего.

Хорошо, что рядом, кроме меня, никого не было.

Принцесса Данита

Она ожидала, что они с Коулом, возможно, встретят в парке академии прогуливающихся Шайну и Дамира, но ничего подобного не случилось. Впрочем, парк большой, и разминуться там ничего не стоит. Данита косилась на Коула, пытаясь понять, не разочарован ли он, что им не довелось застукать вместе её брата и его зазнобу, но по лицу эльфа нельзя было этого понять. Даже если Коул расстроился, виду не подавал, и для свидания вёл себя идеально. Разговаривал, развлекал, улыбался, включая обаяние на полную катушку, а уж когда, подойдя к промёрзлой земле, поводил над ней руками — и из-под тонкого слоя грязного снега полезли иллюзорные подснежники, Данита и вовсе растаяла. Смотрела на маленький букет из нежных и хрупких весенних цветов, улыбалась и ощущала себя счастливой и влюблённой. И не сопротивлялась, когда перед расставанием Коул легко коснулся её губ — почти целомудренно, но очень, просто очень сладко.

Уже в своей комнате, спрятав цветы на подоконник за штору, подальше от любопытных соседок, Данита неожиданно подумала — а ведь они совсем не имеют запаха. Это очевидно, ведь цветы иллюзорны, а наделять запахами иллюзии сложно, этому нужно серьёзно учиться.

И вроде бы ничего страшного, подумаешь, какой-то запах, да и толку в нём — подснежники всё равно почти не пахнут, это же не лилии. Однако Данита вдруг резко ощутила всю ненастоящесть и этих цветов, и их с Коулом сегодняшней встречи. Радость её померкла, влюблённость из сладкой превратилась в горькую, и принцесса с трудом уснула, ворочаясь в постели и пытаясь рассуждать с холодной головой.

Странно всё это, действительно странно. Она и раньше чувствовала, что странно, но теперь, после этих цветов, которые должны исчезнуть к утру, ощутила всю необычность ситуации ещё острее.

Коул мог бы окончательно и бесповоротно оставить Шайну в покое, если уж решил ухаживать за принцессой. Однако он этого не делал, предпочитая сидеть сразу на двух стульях, даже несмотря на то, что один из них колченогий, кривой и вообще терпеть его не может. Странно, странно…

А вдруг Коулу что-то нужно от Даниты? То, что не связано с чувствами, но имеет отношение, например, к убийству дяди.

Принцесса аж вздрогнула, подумав о подобном. Эмирин сказала, что опасность миновала, но… она же может ошибаться, да?

Данита перевернулась на другой бок и пообещала себе, что в ближайшие дни обязательно поговорит о Коуле с Шайной.

Шайна Тарс

Я, как и собиралась, попросила у отца сонную микстуру и выпила её сразу после отбоя. Проснулась, как и было обещано в инструкции, через восемь часов — аккурат перед побудкой. Голова больше не гудела, и чувствовала я себя гораздо лучше, чем накануне, даже мысли текли не вяло и запутанно, а вполне бодро. Вот только думать не хотелось. Могу я хотя бы один день ни о чём не рассуждать и просто учиться?!

Я понимала, что это всё страх, и это было даже смешно. В воскресенье я прыгнула со скалы, а во вторник боюсь хорошенько обдумать всё, что приходит в голову. Оказывается, страшнее всего — не действия, те же прыжки со скал и прогулки по крышам, а несбывшаяся безумная надежда. Это гораздо кошмарнее — понимать, что ты способен ошибиться и то, о чём втайне мечтаешь, никогда не сбудется.

Я малодушно оттягивала момент разговора с Кертом — в конце концов, куда мне торопиться, правильно? — и не представляла, сколько собираюсь вот так молчать и просто плыть по течению. Впрочем, было кое-что ещё.

Если Керт — это действительно Норд, то почему он сам не пытается поговорить со мной? После инициации, когда я чуть не погибла? Почему он не признается, он ведь в курсе, что я умею хранить тайны. Почему?

И вот это даже обижало. Несмотря на то, что ещё было неизвестно, правда ли под маской Керта скрывается Норд или у меня просто помутнение мозга. Обижало заочно, до подтверждения. И если всё так… Пожалуй, я его немного поколочу. Или много, посмотрим по обстоятельствам.

Весь день я замечала на себе странно-задумчивые взгляды Даниты и гадала, с чем они могут быть связаны. Не похоже, что принцесса решила придушить меня от ревности к Коулу или ещё каким-либо способом выяснить отношения. Скорее, она, как и я, о чём-то напряжённо рассуждала и не решалась завести сложный разговор. Коул, когда не ухаживал за мной — а они с Оливером продолжали чередоваться, — находился рядом с Данитой, и пару раз мне чудилось, будто ей по какой-то причине неуютно. Удивительно, раньше она была в восторге от общества этого эльфа, но сегодня словно что-то изменилось. Накосячил? Или она просто наконец начала догадываться, что за ухаживаниями не стоит ничего хорошего, а вот плохое — вполне возможно. Хорошо бы так, потому что Дамиру ни к чему сейчас проблемы с сестрой, и своих хватает.

На лекции по прикладной магии я честно записывала за магистром Ланом всё, что он говорил о свойствах различных камней для амулетов и артефактов, но, когда не смотрела в конспект, изучала самого магистра. Может ли он быть Пауком, то есть Эдрианом? Я слишком плохо знала этого эльфа, чтобы делать выводы. Пыталась прислушаться к интуиции, но она отчего-то молчала. То ли устала от намёков недогадливой мне, то ли я действительно ошиблась. И, возможно, даже не единожды…

Был один способ проверить свою догадку, но, когда я о нём думала, меня бросало в дрожь. И вроде бы никакого риска — если Лан не Эдриан, он ничего не поймёт и не заметит, — но всё равно бросало. Всю лекцию я думала об этом и колебалась, не зная, что лучше — оставить в покое эту тему или попытаться понять. В итоге всё-таки решилась. Потому что на самом деле то, что я придумала, было гораздо проще разговора с Нордом. Тьфу ты, с Кертом.

Я дождалась, пока из аудитории все выйдут, с трудом отделавшись и от Оливера, и от Коула — сослалась на то, что мне нужно задать вопрос преподавателю по поводу своей инициации, — и решительно направилась к кафедре. Магистр смотрел на мои передвижения абсолютно бесстрастно, и только когда я резким движением выдернула из-под платья мамин амулет, изменился в лице.

На секунду. На одно лишь мгновение. Но мне хватило, чтобы понять — он видит! Видит мой амулет! А ведь это возможно только для кровных родственников тех, чью кровь мама использовала для его создания. Магистр Лан не может быть родственником ни мне, ни Эмирин, значит…

— Вы что-то хотели спросить, Тарс?

Холодный и спокойный голос, и взгляд — в глаза. Он не смотрел на мой амулет, который я до сих пор держала в руке. Теперь — не смотрел. Но было уже поздно.

— Нет, магистр. Я как раз нашла решение, — ответила я и, заправив цепочку за ворот, вышла из аудитории.

Сердце колотилось, у меня дрожали руки. Но я знала, что не должна думать обо всём этом именно сейчас. Впереди ужин, потом занятия с Кертом, а после Оливер собирался каким-то образом перенести меня в Арронтар. Окажусь одна в своей комнате, тогда и подумаю. Лучше рассуждать в одиночестве, иначе по моему лицу друзья поймут, что я не совсем в порядке. Мягко говоря. А придумывать сейчас причины, почему я такая, я не в состоянии. Не могу же я сказать, что магистр Лан, вполне вероятно, погибший принц Эдриан?

Хотя дело, конечно, не только в магистре Лане. Ведь связь должна быть двусторонней, и если жив Паук, то…

В общем, я заталкивала все эти мысли поглубже и во время ужина старательно делала благодушный вид, чтобы никто не задавал мне вопросов в стиле: «Шайна, что с тобой?» Судя по тому, что вопросов так и не последовало, у меня всё получилось. Правда, я поймала на себе встревоженные взгляды Дин и Дамира — их обмануть я не смогла, но это было ожидаемо.

— Интересно всё-таки, что сегодня приготовил тебе Керт… — пробормотала Данита, когда мы уже вставали из-за стола, и я нервно сглотнула. Да уж, интересно… — После прыжка со скалы-то…

— Понятия не имею, — вздохнула я. — Одно знаю точно: ничего приятного.

Удивительно, но на этот раз я ошиблась.

Эмирин Аррано

Что произошло после лекции по прикладной магии, она узнала от самой академии — ещё до того, как к ней в кабинет ворвался взволнованный посетитель.

— Ты уже знаешь? — выпалил тот, кого сейчас звали магистром Ланом, и поморщился. — Наверняка знаешь.

— Знаю, — кивнула ректор. — И не нужно так нервничать. Она никому не скажет.

— Но как, как она догадалась?! Ладно ещё насчёт Керта, с ним всё понятно. Но я?!

Эмирин тихо засмеялась и уткнулась лицом в ладони. Плечи её дрожали.

— Связь должна быть двусторонней… — прошептала она, продолжая улыбаться. В эту секунду ректор безумно гордилась Шайной.

— Ты Керту-то расскажешь?

— Нет, конечно, — она фыркнула. — Пусть будет сюрприз.