Книга третья. Долг души

20

Эмирин Аррано

Последнее время ей больше всего на свете хотелось, чтобы Норд был счастлив. Но, к сожалению, она понимала, что если это и случится когда-нибудь, то не скоро. Он давно дошёл до самого дна, упал, распластался, а потом рухнул ещё ниже, и ещё, и ещё… Иногда казалось, что этому не будет конца, и он так и продолжит падать, и падать. Не имея времени даже подняться и перевести дух.

Эмирин понимала, что когда-то Норд серьёзно ошибся и поступил с Триш слишком жестоко. Вот только наказание за эту ошибку, на её взгляд, было несоразмерно преступлению.

В очередной раз упавший и разбившийся, он сидел на полу возле камина и смотрел в огонь, периодически устало касаясь ладонями заросшего лица. Амулет, скрывающий истинную внешность, был на нём, но Эмирин этого не замечала — перед ней сейчас сидел её воспитанник — наследный принц, а затем и император Велдон, студент Лианорской академии магии Норд Грэй и… просто человек, которого она всегда любила. И за счастье которого неустанно молилась.

— Договорились? — спросила ректор тихо, садясь рядом на полу. Норд кивнул и мрачно усмехнулся.

— Да, но с условием.

Эмирин выслушала то, что он сказал Шайне несколько минут назад, совсем не удивившись. Чего-то подобного она и ждала.

— Я поговорю с Дрейком, чтобы он отправился в Арронтар вместе с ней.

— Да, это было бы хорошо.

Больше она не стала ничего говорить по поводу Шайны. Не нужно это — только лелеять его боль.

— А теперь давай обсудим то, что собираемся сделать, — произнесла ректор и улыбнулась, когда Норд резко подобрался, сверкнув жёстким и решительным взглядом. Несмотря ни на что, он продолжал сражаться. А ведь дальнейшее не сулило ему безоговорочной победы, скорее, просто освобождало от лишних проблем и дарило облегчение за судьбу наследников. — Шайна поведала мне интересную информацию… Мы с тобой никак не могли решить, как вытащить Риланда из схрона и заставить проявить себя. Так вот — для этого можно использовать Эдриана.

— Эда? — Норд поднял брови. — Опять? Я думал, он больше не понадобится и сможет отдохнуть.

— Увы. Шайне снилась Триш. — Эмирин вкратце рассказала про подчинение Крови, которое невозможно разорвать до конца.

— Марионетки тоже могут управлять кукловодом, даже если они сломанные… — задумчиво прошептал Норд, и лицо его исказилось яростью. — Дарида! Неужели это и правда так, и в ближайшие дни всё закончится?

— Да, — ответила Эмирин просто и закрыла глаза, когда бывший император крепко обнял её. Уткнулся носом в плечо, как в далёком детстве, и она ласково погладила его по волосам.

«Ты обязательно будешь счастлив, мой волчонок, — мысленно вздыхала она. — Я об этом позабочусь».

Ректор не думала о том, что Араилис Нерида напророчила ей возможную смерть и она может не успеть ни о ком позаботиться. Она не верила в подобный исход.

Да и знала, что Триш ни за что этого не допустит.

Шайна Тарс

Если бы меня кто-нибудь спросил о том, что я чувствую после утреннего разговора с Нордом, я бы честно ответила: ничего. Я была не способна чувствовать. Я будто бы умерла там, в его руках, всё-таки сгорела от боли, как во время инициации, и превратилась в горстку пепла.

Но это продолжалось недолго. Я вернулась в свою комнату — отца ещё не было, — рухнула на постель, обняла Хель, которую Норд окончательно оставил мне, и застыла, глядя перед собой в одну точку. Лежала, не двигаясь и ничего не ощущая несколько минут… до тех пор, пока Хель не укусила меня за палец.

— Ай! — Я взвилась над постелью, тряся рукой, и с возмущением уставилась на наглую кошку. — Ты что это?!

Хель сидела рядом и мурчала, глядя на меня серьёзными зелёными глазами. Я нахмурилась, не понимая, отчего миролюбивая кошка решила кусаться, но вдруг она приподнялась и боднула меня лбом в живот. И это движение, такое простое и незамысловатое, неожиданно будто пробудило меня ото сна.

Пусть уезжает. Главное, что он жив. А я… Я всё выдержу. Выучусь и найду его. Плевать, что обещала не искать. Клятву я не давала. Найду обязательно! И буду рядом.

— Спасибо, Хель, — прошептала я, погладив кошку по лобастой голове. Она мурлыкнула и вновь легла на постель, вытянув ноги и подставляя пушистое пузо.

Отцу я ничего объяснять и рассказывать не стала. Не потому что не хотела, даже наоборот — я очень хотела поделиться с ним всем случившимся и получить поддержку. А в том, что он меня поддержит, я не сомневалась. Но Эмирин сказала, что должна сама сначала поговорить с Дрейком. Я не могла рассказать ему о том, что император жив, а с этого нужно было начинать, если мы хотим, чтобы отец помог нам в деле разоблачения Риланда. А мы хотим. Глупо отказываться от помощи отличного боевого мага, кроме того владеющего магией Крови. Повелитель-то в ней собаку съел.

Я просидела в комнате до обеда, пропустив ещё и практикум по целительству, но на обед всё же пошла. Не могу сказать, что мне не было страшно, но даже не из-за Коула, чьими глазами давно смотрел на мир Повелитель Риланд, — скорее, я опасалась подвести Норда и Эмирин. Лицедейка из меня та ещё, а если он что-нибудь заподозрит, у нас ничего не получится.

Теперь я понимала, почему ни Норд, ни ректор не желали мне ничего рассказывать про мамин амулет, да и впутывать в разборки с Риландом. Я действительно могла всё испортить. Непроизвольно, потому что не привыкла так откровенно врать. Я же не Оливер. Оборотню, кстати, ещё предстояло узнать обо всём, что планировалось предпринять дальше, и я не сомневалась, что он тоже будет не в восторге от моего участия во всём этом. Я и сама предпочла бы где-нибудь отсидеться, как отсидятся Дамир и Дин — ими никто рисковать не планировал, — но слишком хотела освободить маму. Её душа, заключённая в амулет, ждала своего часа, чтобы защитить Эмирин, а возможно, и Норда — значит, я должна помочь ей сделать это.

За обедом я старалась быть естественной, и это, как ни странно, даже получалось. Наверное, потому что темой для разговоров за столом было в основном моё вчерашнее приручение Огня. Друзьям никто не сообщил об этом, они всё поняли, только когда я пришла в столовую. И не только они — меня разглядывали и поздравляли все студенты, даже старшекурсники.

Коул сиял. Мне было безумно интересно, бывают ли когда-нибудь моменты, когда он настоящий, или это всегда Риланд? Как объяснила Эмирин — теперь уже наверняка практически круглые сутки, а вот поначалу Риланд просто смотрел и не вмешивался в события. Я помнила, как впервые некоторое время назад подумала о том, что Коул может быть замешан в заговоре, и как эта мысль отозвалась во мне одновременно и истинностью и ложностью — теперь было понятно, отчего возникало подобное противоречие. Сам Коул, мальчишка-эльф, второй наследник Повелителя, был ни при чём. Но мы давно уже общались не с ним.

И латкарто Коула я всё же не была. Хотя быть единственной Риланда оказалось не менее нежеланно, но тут я себя утешала хотя бы тем, что либо он убьёт нас, либо мы — его. В любом случае живой я ему не достанусь.

О приручении Огня я рассказала друзьям почти всё, скрывать мне было нечего. Они радовались, искренне поздравляли и недоумевали, почему я не побежала сразу учиться, а пропустила и физподготовку, и целительство. Я сказала, что проспала практически до полудня, но теперь не стану отлынивать и после обеда займусь боевой магией.

— Значит, его высочество нам больше не нужен, — встрепенулся Коул, посмотрев на Оливера с превосходством. — В смысле теперь Шайна может стоять в дуэльной паре, третий партнёр ни к чему.

Он был прав, и хоть мне отчаянно не хотелось оставаться с Коулом без щита в виде Оливера, я согласилась. На занятиях будет отец, это пока меня поддержит, а после… Ну, а после всё равно придётся.

Боевая магия пролетела быстро и даже доставила мне определённое удовольствие. А как иначе? Я соскучилась по нормальной магии, а не по тому суррогату, что был доступен мне только в виде использования чужой силы. Поэтому с радостью тренировала и щиты, и простейшие атакующие и видела, что отец с Коулом тоже довольны, что я снова в строю.

Ну а после занятий был ужин, и его я вновь провела в столовой академии, изо всех сил стараясь не коситься на Даниту. Я знала, что с принцессой уже должна была поговорить Эмирин, поэтому опасалась выдать нас этими переглядываниями. Конечно, вряд ли ректор сообщила Даните о том, что её дядя жив, — только лишнее волнение, а оно сейчас ни к чему. Я вообще не знала, собирается ли Норд открываться в будущем перед племянниками, как-то забыла у него об этом поинтересоваться. Сейчас было не до того.

После ужина я обещала прогуляться по парку с Коулом — по расписанию у меня была сегодня встреча именно с ним — и перед тем, как встать из-за стола, невольно взглянула на Даниту. Впервые за ужин. Принцесса выглядела бледной, но в целом никаких признаков отчаяния, подавленности и даже страха я не заметила. Ни на Коула, ни на меня она в тот момент не смотрела.

Хоть бы она нас не подвела… На мой взгляд, Данита была самым слабым звеном в плане Эмирин и Норда, но заменить её всё равно было некем. Если только «хамелеоном». Но не факт, что Коул, точнее, Риланд не заметит подобную подмену, он ведь уже успел хорошо узнать Даниту, а мы не могли так рисковать.

Хотя на самом деле всё, что должно было случиться дальше, можно было назвать только риском…

В парке академии я неожиданно поняла, что переоценила свои силы. Шагать по дорожкам, держа под руку Коула, который на самом деле вовсе не Коул, оказалось слишком. Меня трясло. Трясло так, что он это почувствовал даже сквозь верхнюю одежду.

— Что с тобой, Шани? — Остановился, посмотрел в глаза, поднял руку и прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке. Я едва не отшатнулась, удержалась на месте только каким-то чудом. — Ты не заболела?

Сглотнула. Дарида, помоги мне. Не знаю, как Оливер это делает, это же просто невозможно, невыносимо… Да лучше уж со скалы прыгать и по крыше гулять!

Но я должна, должна взять себя в руки. Ради Норда. Ради мамы!

— Нет. Просто… знаешь, я кое-что поняла сегодня, — я вздохнула и отпустила локоть Коула. Так почему-то было легче врать. — Помнишь, ты говорил, что я не давала тебе шанса, потому что… — Дарида, дай мне сил, дай! Ну же, Шайна, давай, говори это! Ради Норда, ради мамы! — Потому что всё время бегала в императорскую библиотеку.

— Помню, конечно, — кивнул Коул, сверкая мрачными глазами. Впервые я по-настоящему осознавала, что разговариваю сейчас не с тем задирой-парнем, с которым однажды столкнулась в коридоре академии, и он обозвал меня айдоган, а с кем-то другим. Жестоким и смертельно опасным. И я его латкарто? Неважно. Он всё равно не собирался оставлять мне право выбора.

— Возможно, то, что я поняла, связано с приручением Огня, — протянула я тихо, на мгновение отводя взгляд. Не смотреть на этого не-Коула почему-то было ничуть не легче. — Не знаю. В общем, моя симпатия к Дамиру… она наверняка связана только с тем, что он похож на него. Ты же понимаешь, о ком я говорю?

Мой собеседник кивнул и настолько ядовито усмехнулся, что меня едва не передёрнуло.

— Понимаю. Только вот мне не надо ничего объяснять, я с самого начала это подозревал. Очевидно, знаешь ли.

— Хорошо, не буду объяснять. Хочешь, покажу, как я попадала в библиотеку? Ты же интересовался однажды.

Коул оживился, явно предвкушая что-то интересное. Ну, он ведь знал, что для использования портального зеркала у меня имеется вещь Триш Лаиры. Про то, что она — моя приёмная мама, я ему так и не говорила ни разу. И правильно делала, иначе он точно нашёл бы способ залезть ко мне за ворот и посмотреть амулет.

— Разумеется, хочу. Это какой-то артефакт?

— Да. — Я расстегнула пальто, затем платье и вытащила медальон, схватившись за цепочку. — Вот, смотри.

Коул склонился над маминым амулетом, разглядывая его с таким воодушевлённо-хищным лицом, что меня резко затошнило. Эмирин утверждала, что он поймёт всё сразу. И что амулет блокирует её магию Разума, и на чьей крови тот сделан, и то, что артефакт способен её убить. Теперь, глядя на это почти торжествующее лицо, я не сомневалась — действительно понял…

— Ничего себе вещь, — восхищённо присвистнул Коул. — А можно потрогать?

— Попробуй.

Он коснулся пальцами переплетений металла, и камень, спрятанный под ним, неожиданно вспыхнул, то ли ощутив опасность, то ли узнав родную кровь.

— Ого! Надо же… — Он водил пальцами туда-сюда, почти как женщину ласкал. Фу, гадость. И это выражение глаз… Предвкушение, радость, мстительное ликование. Если бы я не знала, что передо мной стоит не Коул, догадалась бы сейчас. — Слушай, а… Можно мне попробовать перенестись через портальное зеркало? Я недолго, обещаю. Просто интересно, как действует этот артефакт.

Всё как и говорила Эмирин. Но для приличия следовало поломаться.

— Да ну, ничего интересного. Заходишь в зеркало, выходишь в библиотеке. Как дверь. Только на пару мгновений вокруг всё чёрное, будто в яму проваливаешься.

— Вот я и хочу посмотреть, — кивнул Коул и умоляюще сложил ладони, глядя на меня жалобным котиком. — Пожалуйста, Шани! Обещаю только туда и обратно. Ты же говорила, тебя никто не ловил, охраны не было?

— Не было. — Я закусила губу, помялась и всё же кивнула. — Ладно, пошли. Только смотри у меня! Туда и обратно. Чтобы прошло не дольше минуты.

— Обещаю.

Обещает он… Как объяснила Эмирин, для небольшого изменения незакреплённой части формулы амулета ему будет достаточно и десяти секунд.

Через полчаса я возвращалась из зала памяти к себе в комнату. Коул проводил меня до самой двери, сияя, как начищенный чайник. Ещё бы! Взял мой амулет, прыгнул в портальное зеркало, вернулся не дольше чем через минуту. Отдал мне всё, поблагодарил, довольно улыбаясь, а я при этом ощущала себя так отвратительно, словно меня макнули головой в унитаз.

В любом артефакте есть статичная и изменяемая часть формулы. Вторую делают в том случае, если это необходимо — например, амулет должен сменить владельца. И мой амулет мог его поменять, мама же не знала, когда придёт время отдавать долг души. Вдруг я захотела бы передать амулет своему ребёнку? Но для того, чтобы изменить формулу, я должна была снять его с шеи… добровольно. И я сняла. А Коул просто вплёл себя как одного из владельцев. Это было несложно, он ведь в родстве с мамой, создательницей амулета. И теперь в любой момент Коул сможет снять его с моей шеи, даже не касаясь цепочки и пальцем.

Да, это было необходимо. Но неприятно и тошно. И страшно. Я дико боялась, что ничего не получится…

Оказалось, что боялась не только я. Когда Коул оставил меня у двери и я вошла в кабинет отца, то обнаружила внутри Даниту. Принцесса сидела на диване, пила чай из кружки, и её руки слегка дрожали. Отец, судя по его мрачному виду, уже был в курсе плана Эмирин и Норда и встретил моё появление недовольным взглядом, вздохнул и сказал:

— Это к тебе, колючка.

Данита, отставив кружку на стол, выпрямилась, будто ей втолкнули кол прямо в горло, и хрипло призналась:

— Шайна, я боюсь.

На «колючку» она даже внимания не обратила. Хотя раньше отец не позволял себе так называть меня при посторонних, но сегодня, после разговора с Эмирин, он явно был не совсем в адекватном состоянии. Как и Данита, собственно.

— Я тоже, — призналась я честно, и принцесса, неожиданно сорвавшись с места, подбежала ко мне и обняла изо всех сил, всхлипывая и пряча лицо на моей груди.

Мне неожиданно стало её до ужаса жаль. Девочка, потерявшая отца и мать, причём о гибели последней она даже не знала, полагая, что та до сих пор жива, просто живёт в Мирнарии. Девочка, которую использовали как наживку для рыбы, пытаясь поймать на неё охотника за Дамиром. Девочка, от которой спрятали любимого брата, и подсунули вместо него неискреннего ухажёра, сотрудника Тайной службы… Девочка, лишившаяся обожаемого дяди… Теперь я уже понимала, что действительно обожаемого. Несмотря на всю критику, принцесса любила императора, как любят солнце, заставляющее расти траву и цвести деревья. Да, оно порой обжигает, но оно же даёт жизнь.

У Даниты, в отличие от меня, не было ни одного близкого человека, к которому она могла бы прийти и сказать вот это: «Я боюсь». Поэтому она пришла ко мне. Удивительно, но на этот момент я оказалась для неё самой близкой. Я, не испытывающая к ней практически никакой симпатии.

Кошмар.

— Я сделаю ещё чаю, — послышался ровный голос отца со стороны шкафа с посудой. — Будете зефир, ваше высочество?

— Буду, — сдавленно ответила Данита и отстранилась от меня. — Прости, Шани, я…

— Ничего, я понимаю, — сказала я быстро. — Давай лучше чай попьём, время до отбоя ещё есть.

Лицо принцессы снова исказилось от отчаяния и дикого испуга.

— Я не хочу, чтобы наставало завтра! Я боюсь! Вдруг я сделаю что-то не так?!

Я оглянулась на отца, старательно заваривающего чай, и шепотом произнесла, касаясь ладонью руки Даниты:

— Зато завтра ты увидишь Дамира.

Удивительно, но эта вполне безобидная для заклинания Эмирин фраза почти полностью успокоила трясущуюся, как заячий хвост, принцессу. Так же, как меня перед приручением Огня успокоила мысль о том, что Норд в любом случае жив, а всё остальное не так важно. Вот и Данита приободрилась, думая о том, что завтра увидит настоящего Дамира.

И я очень надеялась, что не только его…

Принцесса Данита

Она возвращалась от Шайны к себе за десять минут до отбоя. Очень хотелось остаться с ней и с магистром Дархом, но это было невозможно — у них негде было спать третьему человеку.

Если бы Даниту сейчас спросили, как так получилось, что она пошла за утешением именно к Шайне, она не смогла бы ответить ничего кроме: «А к кому ещё?» И не смогла бы вспомнить, по какой причине раньше чувствовала неприязнь к этой девушке. Не сильную, совсем небольшую, невнятную, но тем не менее — Даните не нравилась Шайна. И принцесса знала, что полуэльфийка это понимает.

Однако теперь все недавние рассуждения о бесстыжих девчонках из борделя забылись, как страшный, но глупый сон. Шайна поддержала Даниту, не оттолкнула, не пренебрегла. Она повела себя так, словно они были подругами… но они не были.

А жаль.

Данита вздохнула, подняла голову… и едва не полетела носом вперёд, обнаружив возле двери в свою комнату Коула. Страх сразу вернулся, и принцесса нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Как там сказала Шайна? Зато завтра она увидит Дамира. Ради этого Данита готова была горы свернуть. И врать напропалую эльфу, который ей нравился. Впрочем, сейчас она уже не была уверена в собственной симпатии. Любить того, кто убил дядю Велдона, принцесса была не способна.

— Привет, — она изобразила улыбку, подходя ближе. — Меня ждёшь, что ли?

— Тебя. — Коул кивнул, ответно улыбаясь. Он был такой довольный, что в любой другой день — да даже вчера! — Данита точно подумала бы, что Шайна наконец ответила ему взаимностью. Однако этого никак не могло быть. — Завтра погуляем? После обеда?

— Мог бы спросить утром, — принцесса пожала плечами, старательно удерживая нейтральное лицо. Спасибо дяде Велдону — это он настоял, чтобы её учили самообладанию наравне с Дамиром. — И не ждать тут до последнего.

— Ну мало ли, вдруг утром ты распланировала бы свой день без меня? — хмыкнул Коул лукаво. — Тем более мне хотелось себя порадовать, а если ты согласишься, я буду рад.

— Хорошо, давай погуляем, — кивнула Данита. Она прекрасно помнила и не сомневалась, что Коул тоже помнит — завтра после обеда Дамир и Шайна будут гулять в парке. Они громко обсуждали этот факт за ужином. Специально для эльфа, по инструкции Эмирин.

— Прекрасно, — удовлетворённо протянул Коул, быстро коснулся губами щеки принцессы, пожелал спокойной ночи и ушёл к себе.

А Данита, войдя в свою комнату, непроизвольно вытерла ладонью щёку, до которой минутой ранее дотронулся Коул, и содрогнулась от отвращения.

Она никогда не думала, что чувства могут измениться до неузнаваемости вот так, за один кхарртов день…

Наследный принц Дамир

Он чувствовал: что-то затевается. Причём это началось несколько дней назад, когда Шайна неожиданно приободрилась, а потом и вовсе приручила Огонь. Подозрительно быстро приручила…

Дамир боялся даже думать об этом, слишком велика была возможность разочароваться. Но он действительно не мог представить, что ещё могло настолько приободрить Шайну кроме…

Способен ли дядя Велдон на инсценировку собственной гибели? Наследник прекрасно знал, что император способен на всё, это говорил ему ещё отец. И на подобный жестокий ход — тоже. Дамир ничуть не сомневался: если его догадки правдивы, то дядя, конечно, очень жалел их с Данитой, но считал цель оправдывающей средства. И наследник был с ним согласен. Главное, чтобы всё оказалось именно так, как он думает.

О своих подозрениях Дамир не говорил даже Дин. И Эмирин не говорил. Опасался сглазить. Или того хуже — если его догадки будут мешать тёте Эм и дяде Велдону, то они могут предпринять что-нибудь не особенно приятное, дабы не мешали. Например, убрать эти мысли из его головы насовсем, чего бы не хотелось. Дамиру хватило прошлого погружения Эмирин в его разум — до сих пор впечатления не улеглись.

Поэтому он молчал, только внимательно следил за всеми. И за Коулом, неожиданно развеселившимся к субботнему завтраку, и за Шайной, которая явно из-за чего-то волновалась, списывая собственную нервозность на какой-то дурацкий зачёт по пропущенному ею накануне целительству. И за Данитой, мрачной и слегка настороженной, как человек, ожидающий подвоха. Вот её поведение тревожило Дамира сильнее всего. Неужели она тоже в чём-то замешана? Или это просто ревность к Коулу?

Только Оливер вёл себя точно так же, как и раньше, но было бы удивительно, если бы и он занервничал — всё-таки сотрудник Тайной службы, элитное подразделение. Вот он казался абсолютно спокойным и старался сглаживать углы, направляя разговор и отвлекая внимание от напряжённых девчонок. Когда Дамир глядел на улыбчивого и безмятежного поддельного принца, ему даже казалось, что он всё себе придумал, а не совсем обычное поведение Шайны и Даниты — не более чем реакция на их личные проблемы. И это никак не связано с Эмирин и дядей Велдоном.

Он почти убедил себя в этом, но потом они с Дин вернулись в общежитие, собираясь одеться потеплее и отправиться в город, и обнаружили, что не могут выйти. Дверь попросту не открывалась, академия не откликалась, и всё, что им оставалось, — сидеть и ждать, что будет дальше, надеясь и веря в лучшее.

Оливер Рино

Было бы наивно думать, что сотрудники Тайной службы ни при каких обстоятельствах не испытывают волнения или страха. Они просто умеют не показывать другим своих истинных чувств.

И Оливеру было страшно. Наверное, никогда в жизни ему не было настолько страшно. Эмирин не посвятила его во все детали плана, он знал лишь свою небольшую часть. И эта часть ему не нравилась, потому что он не понимал, зачем это нужно и что случится после того, как он выполнит инструкции.

— А после этого, — объясняла Эмирин накануне, когда Оливер задал закономерный вопрос, — ты проследишь, чтобы Шайну ничем не задело. И чтобы Коул к ней не приблизился.

— Она же должна воспользоваться амулетом переноса… — пробормотал оборотень и выругался, когда ректор пожала плечами.

— О, конечно, должна. Только вот вряд ли она послушается.

Оливер тоже в этом сомневался, хотя и надеялся на благоразумие девушки. Само участие Шайны в этом кошмаре заставляло нервничать и бояться сильнее. Эмирин предупредила: Коул может попытаться убежать из академии, захватив с собой полуэльфийку, и первейшей задачей Оливера стало не допустить этого ни в коем случае. Остальное — по обстоятельствам. Он ненавидел это выражение, поскольку обстоятельства бывают самыми разными, вплоть до фатальных.

Сразу после обеда оборотень подхватил Шайну под локоть и повёл в парк. Рука девушки была напряжена до предела, и любую попытку начать разговор Шайна пресекала на корню краткими ответами. Нервничала.

— Посмотри, какая чудесная погода, — протянул Оливер, глядя по сторонам. И даже не покривил душой — утром прошёл снегопад, и снегу навалило почти по уши. Всё вокруг было чёрно-белым, как карандашный рисунок. Выделялись только губы Шайны — ярко-алые, искусанные. Как капля крови на снегу. — Не унывай, расслабься. Ты со всем справишься.

Он, конечно, говорил совсем не о пропущенных практикумах и несданных зачётах.

— Тебе не страшно? — почти прошептала Шайна дрожащим голосом. Зрачки её были расширены так, что радужки не было видно и глаза казались абсолютно чёрными.

— Немного, — пожал плечами Оливер и, понизив голос, поинтересовался: — Ты хорошо помнишь про амулет переноса?

Она вздохнула.

— Конечно.

Помнить — не значит воспользоваться, Оливер это осознавал. И как бы он хотел сейчас найти рычаги давления на Шайну, заставить её убраться из парка академии, как только всё начнётся. Но ему нечего было ей сказать, поэтому он просто кивнул.

— Вот и они… — пробормотала Шайна, завидев в конце заснеженной аллеи Даниту и Коула, и оборотень ощутил, как она непроизвольно сжала кулаки.

Принцесса Данита

Никогда в жизни принцесса не ощущала себя настолько кошмарно. Если бы не Эмирин, зашедшая на минуту в её комнату ещё перед обедом, Данита наверняка упала бы в обморок от страха и переживаний. Но тётя Эм коснулась прохладными пальцами пульсирующих от головной боли висков принцессы — и всё прошло. Лёгкая тревога осталась, но, как объяснила ректор, совсем убирать чувствительность нельзя — это будет выглядеть слишком странно и подозрительно.

Однако шло время и влияние магии Эмирин медленно сходило на нет. Пока ещё было терпимо, по крайней мере, не хотелось убежать, разрыдаться или вовсе умереть от ужаса, как накануне. И Данита почти спокойно приняла руку Коула и отправилась с ним в парк академии, дружелюбно, но чуть прохладно улыбаясь эльфу и мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Ты сегодня какая-то странная, — протянул Коул, косясь на принцессу с лукавым прищуром. Он до сих пор выглядел довольным донельзя и, кажется, действительно ничего не подозревал. Хотя Даните чудилось, что у неё всё должно быть на лбу написано. — Словно слегка заторможенная.

— Не выспалась, — ответила принцесса легко, и это отчасти было правдой. Какой уж тут сон, когда ей предстояло сыграть самую важную роль в своей жизни? — И голова немного болит. Ерунда, не обращай внимания.

Коул хмыкнул, и тут в конце аллеи появились две тёмные фигуры, в которых, присмотревшись, Данита узнала Шайну и Дамира. Точнее, того, кто сейчас называл себя её Дамиром.

Желудок сделал резкое сальто-мортале, и принцесса сглотнула, усилием воли удержав на месте и еду, и саму себя.

— А вот и наши голубки, — пробормотал Коул, остановившись, и развернул Даниту лицом к себе. — Слушай, а давай поспорим? На желание.

Что-то подобное предполагала Эмирин, но принцесса всё равно удивлённо вздрогнула, услышав это предложение.

— Поспорим? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. И скептически подняла брови. — И в чём предмет спора?

— Я уверен, — Коул кивнул в сторону Дамира и Шайны, — что этот человек — не твой брат. Хочешь, докажу? Если я ошибаюсь, ты загадаешь мне желание, если нет, то я тебе. Идёт?

Сердце заколотилось сильно и резко, так ударяясь о рёбра, что Даните показалось — этот стук должен услышать и Коул. И заподозрить уже наконец неладное!

Но он не услышал. Так и стоял, улыбаясь и глядя на неё с торжеством во взгляде. Словно был уверен, что у него всё получится.

А принцесса вот не была уверена, что всё получится у неё, но она постарается, чтобы получилось. Ради брата. И ради дяди. Не зря же он умер?

— Идёт. Давай, доказывай, — фыркнула Данита, и Коул, улыбнувшись шире, продолжил:

— Всё предельно просто. Вы с Дамиром — с настоящим Дамиром — одной крови. Ты можешь просто позвать его, используя магию Крови, это безобидно и академией не заблокируется.

— Хм… — принцесса сделала вид, что задумалась, — а почему ты не предлагал мне этот способ раньше, когда я его искала?

— Потому что тогда его прятали, это бы не сработало. Чтобы спрятать, нужно заблокировать родственные связи. А сейчас вот он — как на ладони. Но амулет личины не может создать настоящую родственную связь, и если этот Дамир — не твой брат, кровь не откликнется.

— Ясно. Но ты забываешь о том, что я такого ни разу не делала. Я не умею.

— Это очень просто, я сейчас научу, — подмигнул принцессе Коул и достал из нагрудного кармана маленькую и тонкую иглу.

Данита толком не слушала, что он ей говорит. В ушах шумело, сердце по-прежнему колотилось, и она ждала лишь одного — момента, когда всё наконец закончится.

Быстрее бы!

— Ты поняла? — Коул протянул принцессе иглу. По его инструкции она должна была кольнуть ею безымянный палец, посмотреть на Дамира и начать мысленно звать его. Вряд ли это сработало бы, если бы Коул предлагал подобное серьёзно, но цель его была в другом, и Данита это знала. Ему нужна была кровь правящего рода.

Принцесса взяла иглу и сразу, не мешкая, царапнула ею ладонь самого Коула.

— Ты что де… — начал он удивлённо, но она не слушала — швырнула иглу в сторону человека, который называл себя Дамиром, и, не глядя, поймал он её или нет, отскочила на шаг назад от Коула, а затем резко дёрнула тонкую ниточку на своём запястье — амулет переноса, выданный Эмирин час назад.

Через пару мгновений Данита оказалась в какой-то незнакомой комнате и упала на кровать, наконец позволив себе громко разрыдаться.

Шайна Тарс

Самая большая проблема Норда и Эмирин состояла в том, чтобы убить Риланда. Сделать это было невозможно, пока он не окажется здесь, в академии, физически, а не только в теле Коула. Заманить Повелителя хитростью было нельзя — не поверит, заподозрит неладное. Оставался другой вариант — заставить. И Эмирин не знала, как это сделать, пока мне не приснился тот сон, в котором мама сказала про марионеток и кукловода.

Марионетки тоже могут управлять кукловодом, даже если они сломанные.

Магистр Лан, точнее Эдриан, следующий за нами с Оливером по пятам с момента начала прогулки, должен был использовать нити подчинения Крови, чтобы перетянуть в академию своего отца. Для этого ему нужна была кровь Коула, как эльфа, которым управляет Риланд. И магия Разума, при помощи которой Эдриан на короткое время прекратил доступ Повелителя к телу внука, а затем вынудил перенестись сюда, используя мощный аркан из родственной крови и магии Разума.

Я знала всё это, Эмирин объясняла. Но одно дело — знать, а другое — видеть своими глазами. Всё происходило быстро и стремительно настолько, что мне казалось — я даже вздохнуть не успела, как Оливер поймал иглу, брошенную Данитой, и передал её Эдриану. Принцесса тут же исчезла, использовав амулет переноса, а Оливер хлестнул Коула каким-то ярко-жёлтым заклинанием, заставив эльфа на пару необходимых мгновений растеряться, ведь академия ничего не заблокировала. Эти несколько секунд понадобились Эдриану, чтобы совершить за нашими спинами небольшой ритуал, и спустя ещё пару мгновений Коул, застонав, упал на колени, с бешенством глядя на всех нас.

Я сглотнула, когда пространство вокруг заволновалось, задрожало, готовясь к переносу эльфа, которого Эдриан сейчас выдёргивал сюда насильно. И невольно сделала шаг назад, как только послышался треск и из разлома показалась высокая беловолосая фигура со сверкающими яростью глазами.

— Забавно, — сказал Повелитель одними губами, но я всё равно услышала. Или прочитала по губам? Впрочем, неважно.

Вновь раздался треск, и на этот раз из разлома рядом с нами вышли Эмирин, Нарро и отец. Где-то рядом был и Норд, как и Эдриан, скрытый невидимостью до поры до времени, но пока он не проявлял себя.

Риланд не стал мешкать или тратить силы на пустые разговоры — он просто взмахнул рукой, и мамин амулет сорвало с моей шеи, как осенний листок срывает с дерева при сильном порыве ветра. Свист, ярко-алая вспышка, словно хвост кометы, улетевшей прочь от меня, — и Эмирин захрипела, хватаясь ладонями за горло.

Цепочка обмоталась вокруг её шеи, как удавка, и камень в медальоне разгорался алым всё сильнее и сильнее…

— Шайна! — процедил стоящий в двух шагах от меня Оливер, но я покачала головой. Да, по инструкции мне следовало сразу, как Риланд заберёт у меня амулет, последовать примеру принцессы и перенестись в Арронтар. Но я просто не могла этого сделать. Я слишком волновалась за них всех, а ещё мне казалось, что в моём присутствии Коул, то есть Риланд, будет вести себя более скованно, не желая меня задеть. Я была нужнее здесь. Просто Норд не хотел мной рисковать, но кто сказал, что я буду его спрашивать?

И я осталась.

Оливер сквозь зубы выругался и толкнул меня каким-то заклинанием, чтобы я села на землю. И вовремя, потому что с академией творилось что-то жуткое.

Само здание, казалось, ревело и дрожало, и всё вокруг вибрировало, словно наш мир находился в стеклянном шаре и сейчас его кто-то отчаянно тряс, пытаясь вытряхнуть содержимое. Я знала, что это: мамин амулет уничтожал Хранителя, и академия сопротивлялась, стараясь сохранить устойчивость заклинаний, которые позволяли ей не просто быть зданием и парком, а обладать Разумом и сохранять в себе огромное количество силы. Силы, которая должна была убить всех, находящихся внутри академии сегодня, если бы у Риланда всё получилось. И в первую очередь — убить наследников, если бы Данита действительно дала ему собственную кровь, как он планировал. Почти безупречный план… был бы, если бы изначально разрабатывался Повелителем, а не Эмирин и Нордом. Риланд никогда не являлся хозяином положения, но понял он это только сейчас, потому и злился.

Эльф попытался перенестись, но ничего не вышло, хотя, если бы не Нарро и Дрейк, державшие в эту минуту и ректора, уложив её на снег, и академию, не позволяя ей развалиться на части, у Риланда вполне получилось бы сбежать отсюда. Заклинания, благодаря которым здание могло блокировать чужую магию и даже отвечать на неё своей, сейчас были слишком неустойчивы. Но Нарро и Дрейк удерживали всё, сжимая ладони Эмирин в своих руках. Это была их задача, их часть плана — не позволить, чтобы академия рухнула нам на головы. На Риланда они не обращали внимания вовсе, даже щит не поставили — его организовал Норд, и как только вокруг ректора и её защитников замерцала дымка «паутины» второго уровня, Повелитель заозирался, не понимая, кто мог её сотворить. Такая же точно паутина окружила и меня, и Эдриана, и даже Коула.

— Велдон! — неожиданно почти весело воскликнул Повелитель тёмных эльфов. — Не стесняйся, покажись! Ты должен быть жив, раз жив Эдриан!

Ему никто не ответил, но я отлично понимала, что это временно. Чем больше колдуешь, тем сильнее разрушается невидимость, не выдерживая влияния вырывающихся чар.

В момент, когда наконец появилась мама, я смотрела на Коула и поэтому заметила её не сразу. Я думала о том, каково ему сейчас, ведь он, наконец очнувшийся от долгого сна, тут же попал в непонятный кошмар. И теперь с недоумением вертел головой, пытаясь понять, что происходит и что ему делать. А потом ошеломлённо округлил глаза, уставившись на нечто слева от меня, и я тоже туда посмотрела.

Она была как живая. Просто стояла посреди аллеи, одетая совсем не по погоде, между всеми нами. Окинула быстрым взглядом окружающее пространство — и остановилась на Повелителе.

— Что?.. — Он побледнел, хотя казалось: бледнее быть невозможно — и так весь белый, если не считать тёмной одежды. Риланд смотрел на маму с огромным удивлением. Он словно даже злиться перестал. — Ты тоже жива, Риш?

— Нет, — мама усмехнулась, качнув головой, а потом нарочито разочарованно вздохнула. — Так я и знала, что ты не помнишь эту сказку.

И что тут началось! Дарида! Я даже взвизгнула, упав на снег целиком и распластавшись на нём, только глаза подняла, пытаясь следить за происходящим, хотя это было сложно.

Они напали на Риланда одновременно — и мама, и Эдриан, и Оливер, и Норд, с которого окончательно слетела невидимость. Он выглядел по-прежнему как магистр Керт, но для Повелителя, конечно, теперь было очевидно, кем он является. Я понятия не имела, что за заклинание использовал каждый из них, но выглядело это устрашающе. Как огромный ураган из огня — со стороны Норда, ледяные острые кинжалы — от Оливера и единый вихрь, будто сотканный из темноты и тумана, — от мамы и Эдриана. Эльф переместился ближе к ней, и они переглядывались, словно пытаясь согласовать действия друг друга.

Возможно, они смогли бы победить Повелителя — всё же четверо на одного. Но Риланд был отличным магом и, по-видимому, гораздо лучшим, чем нападающие. Не удивительно, учитывая его вполне почтенный возраст, сравнимый с возрастом Эмирин и Нарро.

— Ты всё равно проиграешь, — процедил Эдриан, и они с мамой вновь ударили Риланда чем-то единым, похожим на стремительный солнечный луч, только острый, как бритва. Заклинание срикошетило о поставленный щит, и Триш едва успела развеять его.

— Маловероятно, — хмыкнул Повелитель. — Хотя вы меня, признаться, удивили.

— Дед, что происходит? — нервно спросил Коул, и мне стало его жаль. Бедняга! Оказаться в эпицентре событий, почти ничего не помня и не понимая. Но не зря я когда-то симпатизировала настоящему Коулу — помогать деду он не спешил. Хотя, казалось бы, — надо. Но Коул косился на Эмирин, которую сейчас активно вытягивали с того света отец и Нарро, и подозревал неладное.

— Не вмешивайся, — отрезал Риланд, не удостоив внука даже взглядом, и спустя секунду атаковал сам.

Четыре одинаково мощных заклинания просвистели в воздухе, но я не успела их рассмотреть — они разбились о щит, поставленный ранее Нордом. Однако Повелителя это не смутило. Он начал швыряться заклинаниями как одержимый, одна секунда — одно заклинание, и каждый раз новое. И, к моему удивлению, спустя минуту я заметила, как щит Норда в одном месте истончился… И сообразила, что Риланд специально бил в одну точку, стремясь расшатать щит. При этом его собственный — первого уровня — до сих пор был незыблемым и насмешливо светился, отбивая атаку за атакой.

Удивительно, но, оказывается, дело не в количестве нападающих, а в мастерстве и согласованности действий. Оливер, мама, Эдриан и Норд были отличными магами и по отдельности, и вместе, но они сейчас работали не в связке, а каждый сам за себя. И по этой причине у них не получалось достать Риланда. А вот у него получалось разрушать их щит — укреплять его приходилось каждые десять-двадцать секунд. И не за горами был момент, когда Повелитель успеет пробиться со своим заклинанием за треснувшую защиту — для этого ему понадобится лишь мгновение.

— Риш, атакующий щит, — обратился к маме Норд. Я не сразу поняла, о чём он, но зато остальные поняли сразу. В том числе и Риланд, к сожалению. — Твоего уровня. Ты строишь, мы запускаем.

— Да, — мама кивнула и подняла ладони, и как только она начала строить «паутину» первого уровня, я осознала, что хочет сделать Норд. Он показывал мне такой щит однажды, когда я ещё считала его магистром Кертом.

Обычные щиты статичны, они способны передвигаться только вместе с магом, поставившим их, — такой щит называется подвижным. Атакующий щит не просто подвижен, он ведёт себя как атакующее заклинание, только он гораздо тяжелее и его намного сложнее отбить. Запустить в атаку щит-паутину первого уровня — почти нереальная задача. Норд надеется, что у них с Эдрианом и Оливером хватит на это сил? Ему виднее, но я серьёзно в этом сомневалась.

Риланд пытался помешать маме. Отчаянно и дико, сосредоточившись, как обычно, на одной цели, и этой целью стал, как ни странно, Норд. Не мама, не её щит — именно Норд. Я понимала, почему он. Уничтожить призрака-защитника сложно, хотя и возможно — как только иссякают его магические силы, он развеивается. Но магических сил у Триш было много. Однако Риланду было необходимо вывести из строя хоть кого-то из четверых, тогда вероятность того, что атакующему щиту удастся придать импульс, начала бы стремиться к нулю. И он выбрал Норда, скорее всего из-за личной неприязни: слишком уж долго мечтал уничтожить императора, который теперь к тому же оказался его соперником на пути к единственной.

Я нервничала и переживала за Норда, хотя пока он справлялся с заклинаниями, хлещущими его, словно проливной дождь. Оливер и Эдриан помогали, и в какой-то момент вместо Норда Риланд неожиданно швырнул сверкающим лезвием в Оливера. К тому времени щит, защищавший оборотня, чуть треснул в одном месте, и Повелитель этим воспользовался.

Оливер вскрикнул, хватаясь за бок, где стремительно набухала кровью одежда. Я в ярости вскочила на ноги и попыталась рвануться к нему, чтобы помочь — в конце концов, я тоже маг и могу дать силу для атакующего щита! — но не смогла сдвинуться с места. Меня просто не пустили!

— Риш, быстрее! — рявкнул Норд, срочно залатывая щит возле Оливера и одновременно с этим отбивая заклятья Риланда, которые летели туда же, стремясь добить поддельного принца, и на губах Повелителя змеилась неприятная усмешка.

Но продержалась она недолго.

Мама доделала свой щит. Огромный, светящийся и прекрасный, как купол из чистейшего стекла, то и дело поблёскивающий в разных местах нитями силы. Он был круглым, словно сфера, и завис над нашими головами недавно рождённой звездой, маленькой, но готовой к свершениям.

— Есть! — крикнула мама и добавила в центр щита руну движения.

— На счёт «три» — вместе! — прохрипел Норд, отбивая очередное заклинание. — Раз, два, три!

Они ударили в руну чистой силой одновременно, выкладываясь по максимуму, наверняка до звона в ушах и сведённых от магической перегрузки мышц, и щит полетел. Не быстро, но и не медленно, и Риланд честно пытался его остановить, но помешать подобной махине достигнуть цели было невозможно. Щит накрыл Повелителя, как котёнка колпаком, ярко вспыхнул — и Риланд попросту исчез, будто растворившись в пульсирующей внутри сферы магии.

— Всё? — спросила я глупо, и Норд покачал головой.

— Пока нет. Он жив, пытается разбить щит изнутри.

Я не стала спрашивать, что будет, если разобьёт, — видела, что остальные на пределе. У Норда шла кровь носом, Эдриан был бледен и вытирал ладонью мокрый от пота лоб, Оливер, бледно-зелёный и трясущийся, прижимал ладонь к окровавленному боку, а мама… она перестала казаться обычным человеком, став полупрозрачной, как тюль на окнах.

Но они выложились почти целиком, неужели Риланд сможет?..

Внезапно сфера пошла трещинами, и я похолодела. Нет, это невероятно! Сколько же у него сил?! Он действительно разрушает щит! В одном месте трещина даже расширилась настолько, что я заметила блеск белых волос Риланда.

— Риш! — воскликнул вдруг Эдриан, и его лицо исказилось от отчаяния и какой-то безысходности. — Это надо заканчивать, понимаешь? Надо!

Мама кивнула, кажется на самом деле поняв, о чём он говорит. А я вот не понимала…

— Прости, — сказал Эдриан на этот раз тихо, а мгновение спустя вновь запустил в щит силой, уничтожая трещины, убирая их. Что-то зашептал, негромко и резко, отрывисто, и поток магии, льющейся в сферу, внезапно вспыхнул и увеличился, превратившись из тонкого ручейка в полноводную реку…

Однако это была уже не магия. Это была жизнь.

У Эдриана не осталось никакой другой силы, кроме жизненной, и он отдавал её сейчас, завершая щит. Тот ярко засветился, ослепив меня на мгновение, и я зажмурилась — а когда вновь открыла глаза, никакого щита уже не было. И Риланда тоже не было.

Но были все остальные. Эдриан, лежавший на окровавленном снегу и, кажется, мёртвый — теперь он выглядел самим собой, а не магистром Ланом, — Коул, шокированный и нервно кусающий губы, раненый и покачивающийся Оливер, мрачный Норд, полупрозрачная Триш. И Нарро с отцом, чёрные от усталости, державшие на коленях бледную Эмирин.

Всё?..

Теперь я не стала это озвучивать. Просто попыталась сделать шаг вперёд и глубоко вздохнула, когда у меня это наконец получилось.

Я сразу побежала к маме. Остановилась возле неё, вглядываясь в глаза. Один карий, другой красный… Как раньше, когда она ещё не лишилась магии Разума. До сегодняшнего дня я видела эти глаза только во сне, а теперь…

— Мам?..

Она грустно улыбнулась и обняла меня. Впервые в жизни меня обнимала она, моя настоящая мама, а не Кара Джейл.

Хотя «в жизни» — это не совсем верное слово…

— Прости меня, Шани. Я не слишком хорошая мать.

— Неправда! — возразила я дрожащим голосом и почувствовала щекой её улыбку.

— Будь счастлива, — прошептала она мне на ухо, провела ладонью по растрепавшейся косе и поцеловала. — А сейчас мне нужно помочь Эмирин.

— Да-да, конечно!

Я в последний раз скользнула рукой по её спине, крепкой и прямой, как у живого человека, а спустя мгновение мама уже быстро шагала по направлению к ректору. Села рядом на снег, протянула ладонь — и легко сняла с шеи Эмирин свой амулет.

Академия тут же перестала гудеть и трястись, а ректор открыла глаза. Кажется, они сейчас были жёлтыми.

— Всё, — сказала мама просто и очень грустно. — Его больше нет.

Эмирин кивнула. Её губы тронула слабая улыбка, а потом она просипела:

— Иди сюда, волчонок.

Мама будто ждала этого. Кинулась в её объятия, разрыдавшись как ребёнок — живой ребёнок! — и шепча что-то неразборчивое. Следом их обеих обнял Нарро, прижал к себе крепко и сильно, словно защищая, большой и надёжный.

Мама причинила им обоим столько боли, но, кажется, теперь я начала понимать, почему они всё-таки её простили…

Она ушла неожиданно — так же, как и появилась. Только вспыхнула ярко-алым в руках Эмирин и Нарро, а затем исчезла.

И её амулет тоже исчез. Она забрала его с собой.

Норд

Ему было жаль, что он не успел проститься с Триш, но, наверное, так было правильно. Они всё сказали друг другу ещё в сновидениях, больше говорить было не о чем, а объятия…

Он обойдётся. Главное, что он знает — теперь Риш по-настоящему ушла, отправилась на перерождение, и хорошо бы её следующая жизнь получилась удачнее. Счастливее и длиннее предыдущей.

Эдриан тоже ушёл. Это был его выбор — пожертвовать собой, чтобы уничтожить Риланда. Кто-то из них, живых, а не мёртвых, должен был это сделать, чтобы усилить возможности атакующего щита. Норд никогда не был дружен с братом Риш, но сейчас его было жаль. Жаль, потому что его жизнь оказалась такой же несчастливой, как и её, к тому же она была отравлена горьким и невозможным чувством к собственной сестре.

— Хорошего перерождения, — прошептал Норд традиционную фразу, отводя взгляд от распластанного на снегу тела, и повернулся к Оливеру. — Ты как?

Рану оборотня уже осматривал Дрейк, и Оливер чуть морщился, когда эльф задевал её.

— Затянется через пару часов, — констатировал отец Шайны, выпрямляясь. — Регенерация сработает, и затянется. Обычно быстрее, но сейчас не тот случай — заклинание замедляет природные особенности оборотней.

— Догадывался он, получается, — хмыкнул Оливер. — Или даже догадался.

— Трудно было не догадаться. Мы не стали бы подвергать риску Дамира, а «хамелеоны» почти все оборотни, — пожал плечами Норд и обратил внимание на подошедшую Шайну. Девушка до сих пор была белой, как окружавший их снег, и хмурилась. — Иди в академию, Шани, здесь тебе делать нечего.

Прозвучало резковато, но Норд смертельно устал. Кроме того, он знал, что этот раз — скорее всего, последний, когда он видит Шайну. И эта мысль причиняла боль.

Он думал, Шайна будет спорить, возражать, не желая никуда уходить как можно дольше. Но она просто кивнула, глядя на него с такой нежностью, что сердце зашлось.

— Вместе пойдём, — буркнул Дрейк. — И ты, Оливер, тоже. Тебе в лазарет надо.

— О, пап, ты уже в курсе? — удивилась Шайна, и эльф кивнул.

— Да, Эмирин мне всё рассказала, — он окинул многозначительным взглядом Норда, выделив голосом «всё». — Сейчас она снимет с Оливера личину, и отправимся.

— А Коул? — спросила Шайна, и они разом обернулись на внука Повелителя, до сих пор сидевшего на снегу. Он выглядел оглушённым и растерянным, абсолютно не понимающим происходящее. — Его, мне кажется, тоже надо в лазарет.

— Его заберу я, — прошелестел за их спинами слегка охрипший голос Эмирин, и все обернулись. — С ним надо поработать.

— Ты сегодня ничего делать не будешь, — рыкнул Нарро, сжав её плечи большими ладонями. — Ты будешь только отдыхать. Я сам с ним поработаю.

— Хорошо. — Эмирин кивнула и тепло улыбнулась Шайне. — Идите. Основная часть закончена, теперь будем разгребать последствия.

Норд невольно поморщился, представив реакцию тёмноэльфийского общества. Естественно, правду сообщать им никто не собирался, они с Эмирин приготовили специальную легенду о нападении на второго наследника Риланда в стенах академии, в результате которого погиб и Повелитель, и нападавший. Главное, чтобы их поддержал Коул, но уговорить его — уже задача Эмирин и Нарро.

Объявлять народу о «воскрешении» императора Норд не желал. Так будет проще, чем придумывать, зачем он почти сразу отречётся от престола, а потом ещё скрываться по всему свету от желающих его найти. Нет уж. Погиб так погиб.

Но с Дамиром и Данитой, конечно, следовало поговорить.

Наследный принц Дамир

Целый час сидеть внутри помещения с трясущимися стенами — сомнительное удовольствие. Особенно учитывая тот факт, что ни Дамир, ни Дин понятия не имели, что происходит, если не считать одного момента.

— Это мама, — прошептала Рональдин, когда всё вокруг начало гудеть и дрожать, как при землетрясении. — Она… умирает.

— Что-о-о? — Наследник едва не подпрыгнул на постели, где они сидели с Дин, обнявшись. Как это — умирает? Вот… просто умирает? Как дядя Велдон?!

— Мама говорила, что академия будет вести себя именно так при смене Хранителя, — объяснила Дин тихо. — Но, судя по тому, что ничего не прекращается, она не умерла. Но и не… как бы это сказать…

— Да скажи уж как есть, — проворчал Дамир, чувствуя одновременно со страхом дикую злость и невероятное бессилие. Посадили их сюда, как в клетку, даже не предупредили ни о чём! А им теперь мучайся, гадай, что случилось.

— Мама находится… как бы в процессе умирания. С одной стороны, на неё что-то действует, а с другой — её кто-то держит здесь, в этом мире. Хотя понятно кто — отец и держит. И ещё Дрейк, наверное.

Дамир покачал головой и вздохнул. Он понимал, конечно, — их с Дин хотели сберечь, но как же мучительно осознавать, что за дверями этой комнаты творится что-то жуткое и опасное, а они отсиживаются здесь, как два музейных экспоната.

— Мы все умрём, — пробормотала Дин через пару минут, когда академию особенно сильно тряхнуло. Кроме этой тряски больше ничего не происходило, даже предметы не падали и штукатурка не сыпалась. Из этого Дамир делал вывод, что всё не так уж и плохо.

— Не надо, не думай так. Твоя мама знает, что делает. И… мой дядя тоже.

Дин изумлённо округлила глаза, покосившись на наследника с недоумением. Вцепилась в его руки всеми пальцами и, сглотнув, переспросила:

— Кто?

— Дядя, — повторил Дамир. — Мне кажется, он жив.

— Мир… — с сомнением протянула Дин. — Вряд ли это возможно, но… Почему ты так думаешь?

— Шайна, — кратко пояснил он. — Она слишком счастливая последние дни.

Рональдин изменилась в лице. Его словно коснулся луч света, отразившись в глазах, заблестевших от радости.

— А ведь точно…

Оставшееся время они просидели молча, ожидая, когда за ними кто-нибудь придёт. Академия давно перестала трястись, за дверью слышались чьи-то взволнованные голоса, но никто не приходил. И Дамир уже начал подозревать самое худшее, когда наконец воздух рядом с ними завибрировал, а потом пространство треснуло и в комнату шагнули магистр Дарх и Данита.

От внезапно накатившего облегчения сердце наследника сначала замерло, а затем застучало, забилось о грудную клетку, словно пытаясь выпрыгнуть наружу. Ведь если они пришли — значит, всё в порядке! Так ведь?..

— Все живы? — сразу поинтересовался Дамир, вскакивая с постели и придерживая Дин за плечи. Данита покосилась на этот явно не платонический жест, открыла рот и вытаращила глаза, и наследнику на мгновение стало смешно. Что же она с ним сделает, когда узнает?

— Почти, — буркнул Дрейк, отпуская ладонь принцессы. — Ваше высочество, побудьте пока тут. Чуть позже подойдёт дартхари Нарро, всё вам расскажет и объяснит.

— Отец? — Голос Дин испуганно сорвался, задрожав. — А…

— С твоей мамой всё хорошо, — успокаивающе ответил магистр, и Рональдин выдохнула. — Она просто устала, перенапряглась. Сегодня за неё всё сделаем мы с Нарро, а завтра она вернётся в строй. Не волнуйся.

— Спасибо, — прошептала Дин, и Дрейк, кивнув, воспользовался амулетом переноса.

После того, как магистр ушёл, они втроём стояли, вытянувшись, словно по струнке, и смотрели друг на друга. Дамир не знал, с каким выражением лица на Даниту глядела Дин, он видел только сестру, изучавшую его — точнее, Мирру — с серьёзной, вдумчивой внимательностью. И почти слышал, как в её голове что-то щёлкает, словно запускаются сломанные механизмы…

— Да быть того не может, — пробормотала Данита и обескураженно потёрла ладонью лоб. — Бре-е-ед.

— Ну почему же. — Дамир усмехнулся и развёл руки, распахивая объятия. — Всё может быть. Иди-ка сюда.

Глаза сестры вновь удивлённо расширились. Она несколько секунд стояла, не двигаясь, глядя то на него, то на Дин, и на дне её взгляда плескалась неуверенность. И страх. Да, она боялась ошибиться — так же, как Дамир боялся ошибиться насчёт дяди Велдона.

Но Данита всё-таки сделала шаг вперёд и обняла его. Провела ладонью по спине — и отшатнулась, в ужасе качая головой.

— Нет, ну это невозможно! Ты… девочка?!

Ответить Дамир не успел, снова услышав негромкую вибрацию воздуха, и через мгновение в комнате появился дартхари Нарро. Почему-то в сопровождении магистра Керта.

— Папа! — воскликнула Дин, бросаясь к отцу, и он обнял её, кратко поцеловав в лоб. — Что с мамой?

— Мама пока спит, — ответил Вожак спокойно, глядя поверх головы дочери на Дамира и Даниту. — За пару часов она восстановится и сможет заниматься делами.

— Хорошо. А…

— Подожди, — Нарро мягко перебил Дин и отстранился. — Потом. Иди сюда, Мир, я вытащу артефакт.

— О-о-о, — простонала Данита, покачнувшись. Только услышав от Нарро подтверждение собственным мыслям, она наконец поверила в то, что её брат всё это время был девочкой.

— Вытащишь? — Дамир быстро подошёл к оборотню, ощущая себя человеком, которому собираются вручать государственную награду. — Надолго?

— Будем надеяться, что навсегда, — усмехнулся Нарро и поднял руку, оттягивая ворот рубашки наследника.

Касание прохладных пальцев, резкая обжигающая боль, густой туман перед глазами — и истошный вопль Даниты над ухом:

— Мир! Братик, ты!..

Она чуть не снесла его напрочь, накинувшись и обняв с таким пылом, что Дамир был вынужден сесть на кровать, пытаясь справиться одновременно и с головокружением после вытаскивания артефакта, и с сестринским напором.

Данита говорила без умолку, наверное, целую минуту. Верещала, сетовала, как же она не догадалась, жаловалась на жестокость метода — с ума сойти, столько времени мальчику притворяться девочкой! — плакала от счастья, обнимала…

Дамир только улыбался и гладил сестру по растрёпанным волосам. Данита, конечно, много чудила последние месяцы, но он всё равно безумно её любил. И простил сразу и за всё — и за прошлое, и за будущее. Сестра же, единственный близкий человек, если не считать Дин.

Или?..

— Так, волчата. Потом наобнимаетесь. — Нарро, смеясь, оттянул Даниту от Дамира и усадил рядом на кровать. Дин стояла в изголовье и смотрела на них, улыбаясь счастливо, но устало. И магистр Керт, которого непонятно зачем сюда привели, замер в шаге от дочери ректора, тоже глядя на Даниту и Дамира, но взгляд его казался наследнику странным. Наверное, примерно таким должен быть взгляд солдата, который знает, что война уже закончилась, но его всё равно сегодня расстреляют, потому что он попал в плен к врагам. — Сейчас у нас другое, но не менее важное дело. И я, наверное, обойдусь без слов, он вам сам всё расскажет.

Он.

Дамир сглотнул, глядя на то, как Нарро подходит к магистру Керту, точно так же, как минуту назад, оттягивает ворот рубашки, разрезает выпущенными когтями белую кожу и вытаскивает наружу артефакт, похожий на цепкого мохнатого паука.

— А-а-ах… — выдохнула Данита, покачнувшись, и вцепилась сведёнными пальцами в ладонь Дамира. Больше она ничего не смогла сказать, и наследник её понимал. Он и сам, кажется, потерял голос, изучая спокойного и серьёзного человека, который теперь стоял перед ними на месте магистра Дариона Керта.

Он зарос, похудел и выглядел измождённым, как будто его месяц держали в том самом плену и почти не кормили. Но это всё равно был дядя Велдон. Их дядя Велдон, живой, не сгоревший в «огненном цветке», а живой, живой, живой!

Они с Данитой вскочили с кровати одновременно, вихрем пронеслись оставшиеся до дяди пару метров — и повисли на его шее, как в детстве. Сестра с одной стороны, брат с другой.

— Дядя… — шептал Дамир.

— Дядя-я-я! — рыдала Данита.

Наверное, это и есть счастье. Настоящее, абсолютное, непререкаемое счастье. Знать, что тот, кого ты любишь, — жив. Просто — жив.

А всё остальное… наверное, он сейчас расскажет?..

Норд

Видеть племянников было радостно и больно одновременно. И он не знал, чего в нём сейчас больше — ликования оттого, что может наконец обнять обоих, или горечи, потому что совсем скоро вновь придётся расстаться, и надолго.

— Дядя, как, ну как это так? — простонала Данита, на мгновение отрываясь от него и заглядывая в лицо. — Дарида, как ты отощал! Где ты был?! Ты не ел? И как выжил? В «огненном цветке»?!

— Где он был, в принципе, ясно, — хмыкнул Дамир. Он уже перестал виснуть на бывшем императоре, словно неожиданно вспомнив, что вообще-то взрослый парень, а не маленькая девочка. — Притворялся магистром Кертом.

— А-а-а, — племянница изумлённо открыла рот, как будто только осознала, из кого Нарро недавно вытащил амулет личины. — Точно…

— Давайте-ка сядем. — Норд кивнул на постель, подталкивая племянников в спины. — И я вам всё объясню. Мне есть что сказать.

— Да уж, будь добр, — пробурчала Данита, показательно сводя брови. Теперь, когда радость чуть схлынула, можно было и характер показать, потребовав объяснений за волнения. В этом была вся Данита, но всё равно Норд не мог не признать, что она повзрослела. Прежняя племянница, та, которую он помнил, не стала бы участвовать в сегодняшней авантюре. Никогда в жизни.

Норд сел на кровать, Дамир и Данита примостились рядом, прижимаясь к его бокам, как когда-то в детстве. От этого непроизвольного поведения в груди стало тепло, словно племянники коснулись маленькими детскими ладошками его замёрзшей от постоянной боли души.

«Если бы не они, ты бы давно умер», — так однажды сказала Эмирин, рассматривая его чёрную, как дыра, ауру. Да, это было верно, он жил только ради них. А теперь ещё и ради Шайны…

— Простите меня, — произнёс Норд сердечно, погладив племянников по прямым и напряжённым спинам. — Что не посвятил в свои планы и заставил переживать. Это было нелегко, но иначе было невозможно. Вы не смогли бы искренне сыграть горе перед Коулом.

— Так это он? — изумлённо выдохнул Дамир. — Да ладно!

— Нет, не он, — покачал головой бывший император и начал объяснять. Про амбициозного Риланда, которому с детства хотелось быть важнее всех, и он добился этого среди эльфов, став Повелителем, но его заедало признание главенства человеческого императора над собой. И он мечтал занять место правителя над всем Эрамиром, не пожалев ради достижения цели ни своих детей, ни Эмирин, с которой всегда был дружен. Про Триш Лаиру, спасшую Эдриана от подчинения Крови ценой жизни и заключившую собственную душу в амулет, чтобы при необходимости защитить ту, которая пострадала от её действий в прошлом сильнее всех, — Эмирин. Рассказал про то, как избежал смерти, использовав старый артефакт Триш и ненависть Эдриана, чтобы выглядело правдоподобно. И наконец про то, что ему всё же придётся уехать, чтобы снять родовое проклятье. И императором будет Дамир. Не сейчас, но через пять лет, когда закончит учёбу в академии.

Племянники слушали молча и внимательно, почти не задавая вопросов. Норд не стал говорить о своих чувствах к Шайне — Дамир догадывается и так, а Даните это ни к чему, — только попросил поддерживать и её, и Коула, которому сейчас придётся нелегко. И друг друга, конечно.

— Но мы же будем видеться? — прошептала Данита дрожащим голосом, нервно смяв юбку платья на коленях. — Я поняла, что ты больше не хочешь и не можешь быть императором, что тебе надо уехать из-за проклятья… Но…

— Нит, не спрашивай глупости, — решительно отрезал Дамир прежде, чем Норд успел ответить. — Если дяде надо отказаться от того, что ему дороже всего на свете, то мы наверняка входим в это понятие. И лучше сейчас ничего не говорить, чтобы не влиять на метку.

Норд осторожно обнял племянников, прижав к груди их головы. Данита всхлипывала и шмыгала носом, смешная несмотря на свою искреннюю грусть, а Дамир громко пыхтел, как сердитый и своенравный котёнок.

— Всё будет хорошо, дети, — улыбнулся Норд и поцеловал племянников в темноволосые макушки.

Шайна Тарс

Несмотря на то, что всё вроде как закончилось, враг был повержен и можно расслабиться, я чувствовала себя разбитой и раздавленной. Как птица с перебитым крылом, которую забрали жить в зоопарк. Вроде бы и ничего, и кормить будут, и клетка просторная. Но клетка же.

Я не ощущала никакой радости, мне было жаль всех. Больше всего, конечно, Норда, но и погибшего Эдриана, который после смерти перестал выглядеть как магистр Лан, и растерянного Коула, которому ещё предстоит узнать о гибели отца и дедушки, и маму, посвятившую собственную жизнь исправлению своих же фатальных ошибок. Её душа наконец отправилась туда, где должна была оказаться ещё десять лет назад, и это было хорошо, но я была настолько морально вымотана, что не чувствовала облегчения даже по этому поводу.

Возможно, оно придёт позже. Завтра, например. А сегодня мне просто было горько до невыносимости…

— Шани, — сказал отец, когда мы оставили Оливера в лазарете и вернулись в свои комнаты, — мне нужно сейчас уйти. Эмирин пока что не способна ничего делать, а дел много, я должен помочь Нарро. Поспи, хорошо? Тебе нужно отдохнуть.

— Да я не устала, — я пожала плечами. — Не дралась же ни с кем и не держала академию или Эмирин, с чего мне уставать?

Отец покачал головой.

— Ты устала не физически. Не спорь, ладно? Выпей микстуру, если сама не сможешь уснуть. Завтра навестишь и Коула, и Оливера, не убегут они.

Не убегут… Они-то да. А Норд?

— Он уйдет сегодня, не знаешь? — почти прошептала я, с трудом сделав вдох. Дышать было тяжело, грудь словно в тисках сжимало.

— Знаю, — кивнул Дрейк, глядя на меня с сочувствием. — Поговорит с наследниками и уйдет. Не грусти, колючка. Он жив, и ты увидишь его ещё, если захочешь.

— А ты бы как хотел? — зачем-то спросила я. Но мне почему-то было важно, что скажет отец. — Чтобы я захотела? Или нет?

Он усмехнулся и обнял меня, поцеловав в лоб, как маленькую, утешая и успокаивая. Словно я упала и разбилась, только вместо больной коленки — болезненные мысли. И он пытался облегчить эту мою боль.

— Шани, мне важно, чтобы ты была счастлива. Я не могу сказать, что одобряю, учитывая то, сколько всего неоднозначного я знаю про Велдона, но…

— Про Норда, — поправила я его твёрдо. — И я тоже знаю, пап, честно.

— Понимаю. И всегда поддержу тебя, чтобы ты ни решила. Даже если в итоге ты соберешься замуж за Коула.

— Вряд ли, — я покачала головой. Да, Коул — не Риланд, но и не Норд.

— Посмотрим, — дипломатично ответил отец и легко щёлкнул меня по носу.

Я сделала так, как он предложил, — выпила микстуру и легла спать. Проспала в итоге до самого утра воскресенья, больше двенадцати часов. Сразу связалась с матушкой Розой по переговорнику, обещала зайти после обеда, если успею, и отправилась в лазарет.

Оливера как раз выписывали, и я столкнулась с ним в дверях. С ним настоящим, разумеется, — высоким, рыжим и худым мужчиной с ярко выраженной мускулатурой и уставшими зелёными глазами.

Он улыбнулся мне, искренне и светло, взял за локоть и отвёл в сторону.

— Я возвращаюсь в Арронтар, — сказал кратко, серьёзно глядя на меня. — Сегодня. Уволился из Тайной службы.

— Поздравляю, — ответила я искренне. — Будешь преподавать?

— Да, дартхари Эмирин обещала мне место в нашей академии. Она упомянула, что вы с Коулом будете доучиваться там этот год. Это правда?

— Не знаю. Я согласилась, а вот он… не уверена. Мы же вообще, как выяснилось, практически не были с ним знакомы.

Оливер хмыкнул и кивнул на дверь, ведущую в лазарет.

— Иди, третья палата, тебя пропустят. Познакомишься и заодно уговоришь его перебраться в Арронтар хотя бы на время. Думаю, особых затруднений у тебя не возникнет.

— Почему?

— Дартхари сказала, Коул не слишком любит Эйм. Так что шанс уговорить его у тебя есть.

Я на мгновение задумалась. В голове крутились сотни вопросов… Где я там буду жить? Учатся ли в Арронтаре только оборотни или нет? Смогу ли я видеться с Дамиром и Дин?.. Но в итоге отчего-то спросила лишь:

— А ты всегда называешь ректора так? Дартхари Эмирин?

— Да, — кивнул Оливер. — Её так называют все оборотни. Дартхари Эмирин или Вожак, иначе — только ближний круг. Ты привыкнешь. — Он быстро наклонился и коснулся моей щеки лёгким и ненавязчивым поцелуем. — До встречи, Шани.

— До встречи, Оливер, — ответила я эхом, он улыбнулся и, развернувшись, пошёл по направлению к лестнице. А я вошла в лазарет.

Разговаривать с Коулом оказалось гораздо сложнее. Оливер носил чужую внешность, но при этом всегда оставался для меня самим собой, тогда как эльф…

И мне было трудно и странно, когда я смотрела на него. Что он вообще помнит из случившегося между нами? Когда он совершал поступки самостоятельно, а когда это был Риланд?..

Коул не лежал в постели, а сидел на ней, одетый в тёмно-синюю пижаму, и читал какую-то книгу. Когда я вошла, отложил её в сторону и хмуро уставился на меня, не говоря ни слова. Он не обрадовался, но и не расстроился — кажется, ему просто было всё равно.

— Привет, — сказала я. Огляделась, отыскала стул, подтащила его к кровати и села. — Как ты себя чувствуешь?

Коул вздохнул и взъерошил волосы на макушке. Хмурость из взгляда ушла, сменившись растерянностью.

— Не знаю даже, как ответить. Вчера вечером долго общался с Эмирин и… В общем, физически я в норме, но в голове полный хаос.

— А что ты помнишь? — спросила я осторожно, и Коул хмыкнул.

— Всё. Ну, до разговора с Эмирин я почти ничего не помнил, так, отдельные эпизоды, преимущественно произошедшие в начале учёбы. А потом она сказала, что я видел всё своими глазами, значит, она сможет восстановить мою память, если я захочу. Я захотел, и она восстановила. — Он на мгновение замолчал, слегка побледнев, и закрыл глаза. — Я помню только события, не мысли, поэтому не всегда понимаю, зачем нужно было делать ту или иную вещь. И… в порядке следования событий я пока не разобрался. Но Эмирин сказала: это со временем пройдёт. А ты… зачем пришла?

Это было настолько неожиданно, что я даже вздрогнула.

— В смысле — зачем? — Я с недоумением уставилась на Коула. Он сейчас и правда был не похож на того эльфа, с которым я общалась, особенно в последнее время. — Мы вроде как друзья, разве нет?

— Да если бы я знал… — пробормотал он и закрыл лицо руками. — Как можно считать другом того, с кем толком и не знаком?

— Да ладно, — хмыкнула я, стараясь казаться бодрой. — Айдоган меня назвал точно ты, а не твой дедушка.

Коул засмеялся и отнял руки от лица.

— Да, я. Извини. И… ты мне правда нравишься. Сильно, но ты не моя латкарто.

— Отличная новость, — призналась я, потерев ладони друг об друга, и Коул вновь засмеялся. — Эмирин говорила тебе про Арронтар?

— Да, — он кивнул, — и я согласен. Не хочу возвращаться в Эйм, а учиться здесь… пока я к этому не готов. Может, в следующем году.

— Слушай… — Я немного помялась, но всё же спросила, испытывая стыд за то, что говорю явно на больную тему: — А кто теперь будет Повелителем?

— Не я, — ответил Коул быстро и поморщился. — И не Минаэль, скорее всего. Старейшие — мы так называем совет глав родов, если ты не в курсе, — сейчас пытаются уговорить дядю Риганта, брата дедушки, несмотря на то, что он давно отрёкся. Мина просто не готова к такой ноше сейчас, да и не хочет этого, а дядя… ну, он тоже не хочет, но явно подходит на эту роль больше, чем мы с сестрой.

— Надеюсь, он согласится, — пробормотала я и улыбнулась, когда Коул пошутил:

— Скорее всего, старейшие его заставят. Они это умеют лучше всего.

Я ушла из лазарета через полчаса, признавшись самой себе, что такой Коул — настроенный более дружески, чем влюблённо — вполне меня устраивает. Теперь с ним было гораздо легче разговаривать и вообще общаться.

Сразу после посещения лазарета я отправилась в свою бывшую комнату, к Дамиру и Дин. Но их там не оказалось. Я спросила у академии, где они могут быть, и получила исчерпывающий ответ — в библиотеке.

Уже учатся, значит… Впрочем, согласна — тоже хороший способ отвлечься. И, скорее всего, я прибегну к нему сегодня вечером, после того, как вернусь от матушки Розы.

В библиотеке были не только Дамир — наконец-то в своём настоящем облике — и Дин, но и Данита. Заваленные книгами по уши, они писали какие-то конспекты. Увидели меня, улыбнулись и кинулись обниматься.

Мы говорили ни о чём и обо всём одновременно. Я знала, что вчера они простились с Нордом, — они знали, что я с ним не прощалась. Мне через несколько суток предстояло уехать в Арронтар до конца года по его требованию, а им — остаться здесь. И только теперь, обнимая Дамира и Дин, я поняла, зачем Норд выставил мне такое условие.

Нет, не только для того, чтобы дать мне шанс остаться с Коулом (что с его стороны было крайне наивно, но ладно уж). Но и для того, чтобы я не столкнулась с насмешками из-за собственной «неудачи» с принцем. Чтобы нам не пришлось больше притворяться, разыгрывать спектакли. Я уехала, а Дамир за это время нашёл себе новую девушку. Логично. И через год об этом уже никто не будет помнить.

Но я всё равно буду скучать по ним. Каждую секунду. Никакой Коул не сможет заменить моих лучших друзей.

— Я буду вас навещать, — обещала я перед тем, как убежать к матушке Розе. — Каждую неделю. Заставлю отца переноситься в столицу хотя бы по выходным!

— Договорились, — засмеялись они хором, и я, обняв Дамира, Дин и даже Даниту, вышла из библиотеки.

Я успела добежать до конца коридора, когда меня догнала принцесса. Поймала за руку и остановила, воскликнув:

— Шайна, погоди!

Я не понимала, что Даните может быть нужно от меня, но послушно застыла и развернулась к ней лицом. Она как-то неуверенно и робко улыбалась, словно стеснялась того, что хотела сказать, — ни разу я не видела у неё такой улыбки.

— Я хотела кое-что тебе отдать, — произнесла она тихо и слегка порозовела. Протянула зажатую в кулак руку, раскрыла ладонь…

На ладони лежало кольцо. Очень простое и тонкое, но красивое в этой простоте, выполненное из серебра в виде переплетённых листочков.

— Что это? — удивлённо спросила я, не спеша брать подношение. Данита мгновение помялась, а потом ответила совсем неожиданное:

— Кольцо моей двоюродной бабушки. — И, видя, что я не осознала, о ком речь, пояснила: — Мамы дяди Велдона.

— М-м? — буркнула я, и Данита хихикнула. Видимо, лицо у меня было очень уж впечатляюще шокированным.

— Он хотел оставить его своей дочери. А потом… ну, ты понимаешь. И отдал мне, сказав, что, раз у него не будет детей, пусть оно достанется его племяннице. А я дарю его тебе. Мне кажется, так будет справедливо.

Я молчала, чувствуя себя так, будто Данита не кольцо мне сейчас подарила, а ударила чем-то тяжёлым по голове.

— Откуда ты… — Голос сорвался, но я всё же продолжила: — Откуда ты знаешь? Дамир?..

— Нет, конечно, — она мотнула головой и снова хихикнула. — Шани, ну я же не совсем дура, да? Дядя тебя учил. С чего вдруг? И инициация твоя произошла сразу после возникновения «огненного цветка». Я просто сложила «два» и «два».

Да… не дура.

Я осторожно взяла кольцо у Даниты и спросила, погладив тёплый металл кончиками пальцев:

— А почему ты думаешь, что мы с ним ещё увидимся?

— Ой, ну я же знаю тебя! — Она закатила глаза и, в третий раз хихикнув, махнула рукой. — Ладно, я побежала. Удачи, Шани!

Я проводила взглядом её тонкую и быструю фигуру в тёмно-синем платье, хмыкнула и сжала ладонь в кулак.

Она меня знает, надо же.

И настроение вдруг стало прекрасным.