Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом

Глава 49

Тихо. Так тихо, будто мир затаил дыхание. Воздух, ещё недавно наполненный тревогой, теперь дышал покоем. Солнце, поднявшееся над лесом, ласкало землю тёплыми лучами. Трава под ногами, мокрая от утренней росы, блестела, словно усыпанная алмазами. Каждый шаг отзывался тихим шорохом, будто земля шептала: «Иди, иди, всё позади».

— Мур-мяу, — послышалось рядом. — Тьма ушла. Чувствуешь, Любава? Лес дышит по-другому.

— Чувствую, — ответила тихо. Голос звучал глухо, будто не мой. В груди ещё оставалась тяжесть после прощания с Пелагеей и Фролом. Но вместе с ней пришло облегчение. Они нашли свой покой. А мне нужно идти дальше.

— Вранко, — позвала ворона, сидевшего на ветке. — Пойдём в Костяную башню.

— За Буяном пойдёшь? — спросил он, взмахнув крыльями.

— За Буяном… — имя отозвалось в сердце. Вспомнила его — сильного, гордого, но сломленного. Вспомнила, как он лежал в башне, холодный и неподвижный. — Он ждёт.

Дорога к башне казалась короче, чем прежде. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя на тропе светлые пятна. Лес, ещё недавно тёмный и угрюмый, теперь шумел живой листвой. Птицы пели, ветер играл в ветвях, воздух пах свежестью, как после дождя.

Дарён бежал впереди, то и дело оборачиваясь и проверяя, не отстаю ли я. Вранко кружил над нами, высматривая путь.

— Любава, — крикнул ворон, — башня уже видна!

Я прищурилась, посмотрев вдаль. И правда, сквозь просвет между деревьями виднелись очертания Костяной башни, освещённые солнцем. Высокая, серая, с узкими окнами, похожими на глазницы черепа. Но теперь она не пугала. Казалось, башня ждала меня.

Последние шаги дались с трудом. Ноги стали тяжёлыми, сердце колотилось от волнения. Когда мы вышли на поляну перед башней, я на миг остановилась, набираясь смелости.

Дверь скрипнула, открываясь в полумрак. Внутри пахло сыростью и старыми камнями, но не было прежнего холода. Я поднялась по лестнице на второй этаж. Луч света из окна падал на пол, освещая человека на лавке.

— Буян, — прошептала, подходя ближе.

Он лежал, как и прежде, но теперь на его лице появился слабый румянец. Грудь поднималась и опускалась, дыхание было ровным, хотя и слегка приглушённым. Руки, которые недавно были холодными, теперь наполнялись теплом.

— Ты возвращаешься, — сказала, опускаясь на колени рядом с ним. — Возвращаешься ко мне.

Достала камни. Руки дрожали, но я знала, что делать.

— Камни заповедные, — прошептала, закрывая глаза, — помогите ему.

Тепло разлилось по телу, словно солнце согрело изнутри. Руки сами потянулись к Буяну, коснулись его лба, груди. Камни зашевелились в моих ладонях, будто ожили. Запах трав — мяты, полыни, чабреца — наполнил башню, смешиваясь с ароматом влажной земли.

— Проснись, — сказала я твёрдо. — Проснись, Буян.

Он вздрогнул. Глаза под веками зашевелились. Пальцы сжались в кулак, потом разжались.

— Любава… — выдохнул он слабо, едва слышно.

— Я здесь, — ответила, сжимая руку. — Я с тобой.

Он открыл глаза. Сначала медленно, будто свет причинял боль. Глаза, ещё недавно потухшие, теперь смотрели на меня с узнаванием.

— Это ты… — он попытался подняться, но сил не хватило.

— Ты жив, — прошептала я, касаясь его лица дрожащими пальцами. — Жив!

— Сила Пелагеи, — проговорил Вранко, усаживаясь на подоконник. — Её уход освободил древнюю магию. Эта сила и вернула Буяна к жизни.

Он попробовал встать, но покачнулся, и я подхватила его.

— Не торопись, — сказала я. — Смерть неохотно отпускает свою добычу. Телу нужно время, чтобы вспомнить, каково это быть живым.

Он слабо улыбнулся и сжал мою руку.

— Спасибо, Любава, — прошептал и улыбнулся.

— Не благодари, — ответила, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Ты ещё слаб. Отдыхай.

Буян закрыл глаза, но мою руку не отпустил. Дыхание стало спокойнее. Тепло от его тела согревало, будто напоминая, что он жив. Что он вернулся.

— Мур-мяу, — промурлыкал Дарён, подходя ближе. — Хвала богам ожил.

— Силы возвращаются к нему, — заметил Вранко. — Но медленно.

— Знаю, — ответила, глядя на Буяна. — Ему нужно время.

— А ты? — спросил Дарён, усаживаясь рядом. — Как ты, Любава?

— Я… — задумалась. — Не знаю. Но чувствую, что всё изменилось. Тьма ушла. Лес стал другим.

Буян сел на лавке.

— Держись за меня, — кинулась к нему, помогая встать. — Вместе дойдём до дома.

— Дом, — проговорил Буян. — Он очистился от проклятия?

— Да, — кивнул Дарён. — Проклятие ушло вместе с Пелагеей. Терем снова стал тем, чем должен был быть — домом.

Мы медленно спускались по лестнице. Каждый шаг давался Буяну с трудом, но я чувствовала, как жизнь возвращается в его тело — с каждым вдохом, с каждым ударом сердца.

Когда мы вышли из башни, остановились, чтобы обернуться и взглянуть на лес, который нас окружал. Деревья, раньше казавшиеся тёмными и угрюмыми, теперь переливались красками. Цветы распускались на наших глазах. Птицы, которые раньше облетали эти места стороной, теперь пели, перелетая с ветки на ветку.

— Всё оживает, — тихо сказал Буян, опираясь на моё плечо. — Как и я.

Я положила руку на его грудь. Под рубахой уверенно билось сердце — уже не испуганно, а сильно и ровно.

— Теперь всё будет иначе, — сказала я. — Без тьмы, без проклятия.

— Любава, — Буян взял мою ладонь, поднёс к губам. — Ты нашла меня. Вернула к жизни. Как мне отблагодарить тебя?

Я посмотрела ему в глаза.

— Живи. Просто живи полной жизнью. Радуйся каждому дню. Больше мне ничего не нужно.

— Я буду жить. И любить тебя, Любава. Если позволишь.

Сердце забилось быстрее. Я вспомнила слова Пелагеи: «Живи полной жизнью, не бойся любить».

— Позволю, — прошептала я. — И сама буду любить тебя, Буян.

Он притянул меня к себе, обнимая крепко, но бережно. Его губы коснулись моих — нежно, словно боясь спугнуть. Я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается тепло — не магическое, а самое обычное, человеческое счастье.

— Наконец-то, — проворчал Дарён, потягиваясь. — А то смотреть невозможно было, как вы друг вокруг друга ходите.

— И то верно, — поддакнул Вранко. — Любовь не ждёт. Особенно когда смерть рядом.

Мы засмеялись, и наш смех, чистый и искренний, разнёсся по округе, прогоняя последние тени прошлого. В этот миг земля дрогнула, и Костяная башня позади нас обрушилась, погребая под собой все свои тёмные тайны.

Дорога домой показалась короче. Лес шумел, ветер играл в ветвях, и даже воздух пах иначе — свежо, сладко, как после дождя.

Терем стоял, как и прежде, но больше не пугал. Дверь, ещё недавно запертая, теперь была открыта настежь. Внутри пахло свежим хлебом и травами.

— Мы дома, — сказала, переступая через порог. — Мы дома, Буян.

Он слабо улыбнулся. Рука его сжала мою ладонь.

— Мур-мяу, — сказал Дарён, усаживаясь у печи. — Тьма ушла.

— Теперь начинается новая жизнь, — прокаркал Вранко, садясь на подоконник.

— Новая жизнь, — повторила, глядя на Буяна. — И мы начнём её вместе.

Вокруг шумел оживший лес. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в золотые и розовые оттенки. Мир вокруг исцелялся, как исцелялся Буян, как исцелялась я сама — от страхов, сомнений и одиночества.

Исцеление — не просто оздоровление тела. Это когда душа снова становится целой. Когда не только человек, но и всё вокруг возвращается к жизни. Исцеление — это возвращение к тому, какими мы должны быть на самом деле.