Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом

Глава 25

Я обернулась и увидела ворона, грозно взиравшего на меня с ветки. Чёрные перья блестели влагой, от них несло сыростью и гнилыми желудями, словно он только что выбрался из подземелья. Глаза птицы горели тревогой.

«Ах, шельмец пернатый! — подумала я с досадой. — Прицепился как репей. Я же велела оставаться дома».

Внезапно кусты затрещали, и из зарослей с громким мяуканьем выскочил Дарён. Болотник мгновенно нырнул под воду, оставив на поверхности лишь несколько зелёных пузырей, которые лопнули с мерзким чавкающим звуком.

— Да отстаньте вы от меня! — крикнула я так громко, что голос сорвался. Воздух вокруг наполнился горьковатым привкусом полыни — след моего раздражения. — Сколько можно следить за мной?!

— Мур-мяу! — Дарён выгнул спину. — Тише ты! Мы тебе добра желаем, дурёха!

Сердце колотилось о рёбра, словно птица в клетке. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Знаю я вашу заботу, — процедила сквозь зубы. — Обманом затащили меня в этот мир, а теперь не даёте вернуться домой. Хватит! Счастливо оставаться!

Я резко развернулась, но Дарён прыгнул мне под ноги, преграждая путь. Его шерсть встала дыбом, а глаза превратились в узкие щели.

— Кар-р! Постой! — каркнул Вранко, спикировав на ближайшую ветку. — Этот болотник тебя в свои сети заманивает! Русалкой сделает, будешь вечно ему служить, чужаков в трясину заманивать!

От его слов по спине пробежал холодок. Я попыталась обойти кота, но рыжий наглец вцепился когтями в мою ногу. Я дёрнула ногой — безуспешно.

— Раз уж пошли за мной, так помогайте, а не мешайтесь! — рыкнула я. — Иначе я за себя не ручаюсь!

Амулет на шее стал горячим, обжигая кожу. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Эй ты! Дух болотный! — крикнула я, вглядываясь в мутную воду. — Выползай! Говори, что нужно делать! Мне некогда тут рассиживаться!

Вода забурлила, и зелёная голова медленно показалась на поверхности. Смрад гниющих водорослей и тухлой рыбы ударил в нос так сильно, что к горлу подступила тошнота. Болотник бросил опасливый взгляд на кота и ворона.

— Вели своим помо-о-ощникам отойти! — прошипел он, обнажая гнилые зубы. — Они своим устраша-а-ающим видом всю мою сви-и-иту распугали.

Я сурово посмотрела на своих спутников.

— Отойдите, — приказала я. — Но будьте рядом.

Дарён и Вранко, недовольно ворча, отступили на несколько шагов.

Болотник выполз на берег, расправляя мохнатые конечности. Его кожа, покрытая слизью, блестела. Воздух вокруг стал густым от сырости, а запах увядающей листвы смешался с ароматом гнили.

Холод просачивался под кожу, заставляя дрожать, но я не отводила взгляда от его светящихся глаз.

«Что ещё за пакость придумает этот хмырь пучеглазый?» — пульсировало в висках.

— Испытание будет простым... — прошипел болотник, и его дыхание обдало меня запахом сероводорода, от которого закружилась голова. — Ты должна разыскать три предмета: белый камень, чёрное перо и каплю росы с верхнего листа древнего дуба.

Он сделал паузу, и в этой тишине я слышала только стук своего сердца и далёкий крик птицы.

— Выполнишь это — Лазорелист твой, — продолжил он, растягивая слова. — Если же нет...

Его глаза вспыхнули зловещим зелёным огнём, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной ток.

— Останешься здесь навечно, — закончил он с такой жуткой улыбкой, что мои внутренности словно скрутило в узел.

— Где искать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя колени предательски дрожали.

— Камень лежит на дне Гнило-о-ого боло-о-ота, — ответил болотник, указывая длинным скрюченным пальцем на тёмную воду, которая пузырилась и булькала, словно кипящий суп. — Перо найдёшь в гнезде чёрного дрозда, а каплю росы...

Он улыбнулся, и эта улыбка заставила меня вздрогнуть — словно лезвие ножа полоснуло по нервам.

— Каплю росы ты сможешь взять, лишь когда услышишь шёпот древнего дуба.

Туман сгустился вокруг нас, и мне показалось, что из него выглядывают сотни глаз, наблюдающих за мной. Я сглотнула ком в горле, ощущая металлический привкус страха на языке.

Кивнула, стараясь унять дрожь в руках. Страх холодной змеёй свернулся в животе, но я не могла показать слабость.

— Я должна это сделать, — сказала твёрдо, хотя внутри всё сжималось. — Без Лазорелиста мне не вернуться домой.

Вранко нахохлился, его перья встали дыбом.

— Не нравится мне этот слизняк болотный, — каркнул он, сверкая глазами. — Врёт, чую нутром.

Дарён согласно дёрнул хвостом, но промолчал.

Я только плечами пожала. Выбора у меня не было. Сжав амулет так, что острые края впились в ладонь, я двинулась к воде. Каждый шаг давался с трудом, словно невидимые руки тянули назад.

Болото встретило меня отвратительным чавканьем. Ил под ногами проседал, выпуская пузыри с такой вонью, что к горлу подкатила тошнота. Запах тухлых яиц смешивался с гнилостным духом разложения. Я прикрыла нос рукавом, но это мало помогало.

— Ступай осторожнее! — донёсся до меня тревожный голос Дарёна.

Вода обжигала холодом даже сквозь одежду. Я сделала ещё шаг, и жижа поднялась до колен. Корни, похожие на скрюченные пальцы утопленников, цеплялись за штаны. От их прикосновений по коже бежали мурашки.

Поверхность болота вдруг вздулась огромным пузырём в нескольких шагах от меня. Он лопнул с таким звуком, будто кто-то испустил последний вздох. По спине пробежал ледяной ток.

«Соберись», — приказала я себе, погружая руку в ледяную жижу.

Вода казалась живой — она обволакивала пальцы, словно пыталась затянуть глубже. Я ощупывала дно, увязая в иле по локоть. Мерзкая слизь забивалась под ногти, а запах становился невыносимым.

Время тянулось бесконечно. Руки онемели от холода, ноги дрожали от напряжения. Где-то в глубине болота что-то булькало и стонало, будто оно было живым существом, наблюдающим за мной.

— Не сдавайся! — каркнул Вранко, кружа над головой. — У тебя получится!

Его слова придали мне сил. Я продолжала шарить в иле, когда вдруг пальцы наткнулись на что-то твёрдое и гладкое. Сердце подпрыгнуло. Я крепко ухватила находку и потянула.

Камень вышел из глубины с противным чавкающим звуком, словно болото неохотно отдавало свою добычу. Я подняла его над головой, и даже сквозь грязь было видно, как он светится изнутри чистым белым светом. От него пахло не гнилью, а морозной свежестью, будто первым снегом.

— Получилось! — выдохнула я с облегчением.

Но радость моя была недолгой. Из глубины болота донёсся тихий шёпот, похожий на смех. Вода вокруг меня начала пузыриться сильнее, словно закипая.

— Рано радуешься! Это всего лишь первый предмет, — Болотник захохотал, его смех булькал, как гниющая жижа.

Я сжала камень крепче. Он пульсировал в моей ладони, словно живое сердце. Холодный и тяжёлый, он успокаивал дрожь в пальцах.

— Один есть, — выдохнула я, поворачиваясь к своим спутникам. Вранко распушил перья от гордости, а Дарён только фыркнул, вылизывая лапу. — Осталось два! Может, не так это и сложно?

Собственная храбрость казалась фальшивой даже мне самой. Следующим нужно было найти перо чёрного дрозда.

Я сглотнула ком в горле и двинулась вглубь леса. Деревья смыкались над головой чёрным сводом, их ветви переплетались, как пальцы мертвецов. Воздух стал плотным, тяжёлым. Он забивался в лёгкие, словно мокрая вата.

Туман стелился по земле, обвивая мои ноги холодными щупальцами. Каждый шаг отдавался хрустом — будто я наступала на чьи-то кости. Между лопаток зудело от ощущения чужого взгляда.

— Любава, давай просто покинем это место, — Вранко сел мне на плечо, его когти впились в куртку. — Здесь повсюду таится опасность. Я чую её.

— Нет! — Я стиснула зубы так, что челюсть заныла. — Я обязана пройти это испытание. Без этого мне не вернуться домой.

Деревья вокруг шептались, их ветви скрипели и стонали. Я замерла, прислушиваясь. Сквозь шорох листьев пробивался звук — чистый, как родниковая вода. Флейтовый свист, печальный и манящий.

Сердце забилось быстрее.

— Слышите? — прошептала я, облизывая пересохшие губы. — Я думаю, это он!

Мы пробирались на звук, продираясь сквозь колючие кусты. Ветки царапали лицо, оставляя горящие полосы. Кровь смешивалась с потом, стекая по шее за воротник.

Поляна возникла внезапно — круглая, залитая призрачным светом. В центре стоял дуб, такой древний, что, казалось, он помнил сотворение мира. От него пахло силой — терпкой, как старое вино, и опасной, как лезвие ножа.

На ветке сидела птица. Чёрная, как полночь, с клювом цвета расплавленного золота. Её песня заставила меня застыть, не смея дышать.

Я сделала шаг вперёд, и воздух вдруг наполнился запахом горелой кожи — предупреждение, ясное как день.

— Это он! — выдохнула я, чувствуя, как дрожат колени. — Но как же мне добыть перо?