Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом

Глава 36

Воздух Сада Иллюзий обволок меня. Он был густым и вязким, словно патока. Я задыхалась от его сладости. По венам стремительно хлынуло жидкое пламя, каждая мышца наливалась силой, какой я никогда не чувствовала. Кончики пальцев покалывало, как будто магия, живущая внутри меня, искрилась и звенела, подобно тёплому дождю, падающему на раскалённую землю.

— Боже... — выдохнула я, глядя на свои руки, где между пальцами плясали крошечные электрические разряды.

Магия. Настоящая, живая, моя. Она пульсировала под кожей, требовала выхода, заставляла сердце колотиться в бешеном ритме.

— Любава! — голос Вранко доносился откуда-то издалека, размытый, нечёткий. — Что с тобой происходит?

Я запрокинула голову и, не сдержавшись, рассмеялась. Смех вырвался из груди, звонкий, пьянящий, чужой. Запах влажной земли и цветущих трав ударил в ноздри, кружа голову, обостряя ощущения.

— Я чувствую... всё! — крикнула я, раскинув руки. Кожу покалывало от энергии. — Каждый листок, каждую каплю росы! Неужели вы ничего не видите? Я слышу, как растёт трава! Это невероятно!

Дарён настороженно прижал уши, его янтарные глаза сузились до щёлочек.

— Это морок, Любава! — промурлыкал он. — Сад играет с тобой!

Но его слова словно расплывались в воздухе, не достигая моего сознания. Мир вокруг переливался всеми цветами радуги — звуки стали ярче, краски насыщеннее, а я... я была центром этого безумного калейдоскопа.

А потом я увидела его.

Буян стоял в нескольких шагах от меня — настоящий, живой. Высокий, с разворотом плеч, от которого перехватывало дыхание. С глазами цвета летнего неба. Такой, каким я его видела лишь однажды.

— Любава, — его голос, глубокий, с хрипотцой, прошил меня насквозь, заставив внутренности сжаться в тугой узел. — Ты сделала это. Ты освободила меня от проклятия.

Я замерла, не в силах вдохнуть. Сердце колотилось о рёбра так, что казалось — вот-вот проломит грудную клетку. Между нами было не больше трёх шагов, но эти шаги казались бесконечностью.

— Как? — мой голос сорвался, превратившись в шёпот.

— Твоя сила, — он улыбнулся, и от этой улыбки в груди разлилось тепло. — Твоя магия разрушила чары. Теперь мы свободны, Любава. Мы можем быть вместе.

Он протянул ко мне руки, и я шагнула вперёд, словно марионетка на невидимых нитях. Внутри всё сжалось, тело само тянулось к нему — к обещанию вечного счастья, к избавлению от страданий.

— Я полюбил тебя с первого взгляда, — голос, низкий, бархатный, проникал под кожу, заставляя кровь бежать быстрее. — С того момента, как ты переступила порог моего дома. Ты моя судьба, моя жизнь.

Сердце пропустило удар, а потом понеслось вскачь. Я протянула дрожащие пальцы, почти касаясь его ладони. Счастье разливалось внутри обжигающей волной, перехватывало дыхание.

Внезапно острая боль пронзила плечо. Я закричала, чувствуя, как когти рвут ткань, вспарывают кожу до крови.

— Очнись! — хриплый крик Вранко ударил по ушам. — Это не Буян! Это морок! Всё здесь обман!

Кровь потекла по руке, пропитывая рукав. Боль прошила сознание, как молния тёмное небо. Я часто заморгала, и лицо Буяна поплыло перед глазами — красивые черты исказились, будто воск под огнём.

— Нет... — вырвалось из пересохшего горла. Во рту появился привкус железа. — Это неправда!

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Но Буян всё ещё стоял передо мной — такой настоящий, что сердце рвалось из груди. От него пахло хвоей и дымом костра, тем самым запахом, который врезался в память с первой встречи.

— Не верь им, — его шёпот обволакивал, как тёплый мёд. — Они завидуют нашему счастью. Останься со мной, Любава. Здесь нам будет хорошо. Всегда.

Колени подгибались. Пальцы дрожали. Я почти сделала этот шаг, почти...

Что-то кольнуло под сердцем — острое как игла. Сомнение. Буян никогда не говорил такими сладкими словами. И его глаза... Боги, его глаза! В них не было той ярости, того огня, той непокорности, что делала настоящего Буяна живым.

— Нет, — голос сорвался, превратившись в хрип. — Ты — не он.

Лицо Буяна исказилось, как треснувшая фарфоровая маска.

— Конечно, это я! — в его голосе звенело отчаяние. Фальшивое, как медная монета. — Любава, не отталкивай меня! Не отказывайся от нас!

Горло сдавило невидимой рукой. Я покачала головой, чувствуя, как силы вытекают из тела, оставляя только пустоту и ломоту в костях.

— Настоящий Буян сейчас сражается с проклятием, — каждое слово царапало горло. — И я должна помочь ему. По-настоящему спасти, а не прятаться в сладкой лжи.

Образ Буяна задрожал, как отражение в болотной воде. Красивое лицо исказилось звериной яростью, а потом... просто растаяло в воздухе, оставив после себя только горький запах полыни, от которого защипало глаза.

Ноги подкосились. Я рухнула на колени, вцепившись пальцами в траву — жёсткую, колючую, царапающую ладони до красных полос.

— Это было... так чертовски реально, — прошептала я, глядя на свои руки, испачканные кровью и землёй.

Тёплая шерсть Дарёна коснулась моих ног. Я вцепилась в неё, как утопающий в последнюю надежду, чувствуя, как его тепло — настоящее, живое — возвращает меня в реальность.