Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом

Глава 45

Тяжёлые тучи заволокли небо, когда я покинула болота. Воздух пропитался запахом прелой листвы и мокрой земли — густой, почти осязаемый. Три заповедных камня на груди согревали кожу даже сквозь ткань. Око Истины, Слеза Алконоста и Сердце Вечности пульсировали каждый своей силой, будто живые.

Дарён шёл рядом, то и дело принюхиваясь к следам. Его взъерошенная после схватки с болотным царём шерсть постепенно приглаживалась.

— Чую, нежить впереди, — резко остановившись, кот припал к земле. — Много нежити.

Вранко, кружащий над нами, спустился на низкую ветку ольхи.

— Он прав, — каркнул ворон, встряхивая крыльями. — Видел я их — мертвяки идут по нашему следу, как свора голодных псов.

Сердце сжалось от страха — тот остался в зловонных болотах. Теперь во мне пылала лишь решимость: дойти, найти последний камень, остановить зло, что расползается по земле, как гниль.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

— До заката доберёмся к подножию Громовых гор, — Вранко дёрнул головой. — Там есть пещера, можно переждать ночь.

Кивнула, всматриваясь в тропу, что змеилась между вековыми дубами. Лес постепенно редел, уступая место каменистым предгорьям. Вдалеке высились Громовые гора — исполинские стражи, окутанные туманом и тайной.

— Идём быстрее, — бросила спутникам. — Каждый миг на счету.

Дарён фыркнул и рванул вперёд разведывать путь. Вранко взмыл в небо, превратившись в чёрную точку на фоне серых туч.

Шла, не останавливаясь, чувствуя, как силы, восстановленные Сердцем Вечности, утекают с каждым шагом. Ноги гудели от усталости. Но медлить было нельзя — погоня дышала в затылок, и каждый потерянный миг мог стоить нам жизни.

К полудню лес окончательно расступился, открывая взору каменистую равнину, усеянную валунами причудливых форм. Воздух стал прохладнее, в нём чувствовался запах грозы и горных трав.

— Любава! — окликнул Вранко, стремительно спускаясь. — Нежить близко!

Я резко остановилась, прислушиваясь к ощущениям. Дар предвидения, обострённый заповедными камнями, подсказывал: впереди опасность, но и спасение рядом.

— Видишь тот овраг? — указала ворону на узкую расщелину между скалами. — Там можно укрыться и дать бой.

Дарён насупился:

— Мур-мяу! Их много, Любава. Десятки мертвецов, а ведёт их… — кот замялся, шерсть на его загривке встала дыбом. — Ведёт их Упырь.

Холод пробежал по моей спине.

— Тогда нет времени, — решительно произнесла, ускоряя шаг. — К оврагу!

Мы бросились вперёд, не разбирая дороги. Камни впивались в ноги сквозь истончившиеся подошвы сапог, ветер хлестал лицо колючие капли начинающегося дождя. Громовые горы вырастали перед нами, их вершины терялись в низких тучах, откуда то и дело вспыхивали зарницы.

Добравшись до оврага, скользнула вниз по осыпающемуся склону. Дарён спрыгнул следом, Вранко устроился на выступе скалы, наблюдая за приближающейся погоней.

— Идут, — каркнул ворон. — Быстро идут, словно гончие по следу.

Я достала из-за пазухи заповедные камни, чувствуя, как они нагреваются в ладонях. Только они могли защитить нас от нечисти, только в них была сила, способная противостоять мертвецам.

— Вранко, — обратилась к ворону, — сколько у нас времени до заката?

— Три часа, не больше, — ответил он. — А там тьма наступит, и мертвецам силы прибавится.

Кивнула, понимая, — нужно выстоять до темноты, а потом прорываться к пещере, о которой говорил Вранко. Там, в горах, ближе к небу, будет легче противостоять нежити.

Первые мертвецы показались на краю оврага, когда солнце ещё стояло высоко. Бледные, с запавшими глазами и оскаленными ртами, они принюхивались, пытаясь учуять живую плоть.

— Любава, — раздался скрипучий голос, от которого кровь застыла в жилах. — Выходи, отдай камни, и смерть твоя будет быстрой.

Упырь стоял на краю оврага — высокий, иссохший, в чёрных одеждах. Его лицо, похожее на череп, обтянутый пергаментной кожей, не выражало ничего, кроме холодного презрения.

— Не бывать тому, — ответила твёрдо, сжимая в руке Око Истины. — Не получишь ты заповедных камней!

Упырь усмехнулся, обнажая почерневшие зубы.

— Глупая девчонка, — прошипел он. — Думаешь, твои камни спасут тебя? Думаешь, звери защитят от моей силы?

Взмахнул рукой, и мертвецы, словно сорвавшись с цепи, ринулись в овраг. Дарён зашипел, выгибая спину, Вранко расправил крылья, готовясь к бою.

— Взять её, — приказал Упырь своим слугам.

Сердце забилось быстрее, но страха не было — только ярость и решимость. Соединила Око Истины и Слезу Алконоста, чувствуя, как камни откликаются на зов. Яркий свет, чистый и беспощадный к нечисти, хлынул из ладоней, заставляя первых нападающих корчиться и рассыпаться прахом.

— Дарён, Вранко, держитесь рядом! — крикнула, направляя поток света на новую волну нападающих.

Кот бросился в бой, его когти и зубы рвали гнилую плоть мертвецов. Ворон нападал сверху, целясь в глаза врагов острым клювом.

Упырь наблюдал за битвой, не вмешиваясь, но его глаза, горящие зелёным огнём, не отрывались от заповедных камней в моих руках. Знала — он ждёт, когда силы иссякнут, когда свет потускнеет, и тогда нанесёт удар.

Мертвецы прибывали волнами, их ряды множились с каждым мгновением. Мои руки дрожали, камни в них пульсировали всё слабее, их свет мерцал неровно, как пламя свечи под порывами ветра. Дарён метнулся вправо, но не успел — когтистая рука полоснула по боку, оставив глубокую рану, из которой алыми каплями сочилась кровь. Вранко кружил над нами, ловко уворачиваясь от тянущихся к нему костлявых пальцев, но с каждым взмахом крыльев его движения становились всё медленнее.

— Не выстоим, — прохрипел Дарён, припадая к моим ногам. Его янтарные глаза потускнели. — Их слишком много.

— Выстоим, — выдохнула я, хотя силы утекали, как вода сквозь пальцы. — Должны выстоять.

Вдруг земля под ногами задрожала. Сначала легко, едва заметно, потом всё сильнее. С вершин Громовых гор донёсся раскат грома, такой мощный, что даже мертвецы замерли, поднимая безглазые лица к небу.

— Что происходит? — Дарён прижал уши к голове, вжимаясь в землю.

Вранко взмыл выше, издав пронзительный, ликующий крик:

— Гроза! Небеса откликнулись на наш зов!

Небо над Громовыми горами раскололось ослепительной вспышкой, и вниз хлынул не дождь — огненный поток молний. Они били одна за другой, испепеляя мертвецов, превращая их в горстки пепла.

Упырь отшатнулся, прикрывая лицо рукавом чёрного одеяния. Его глаза полыхнули яростью.

— Это ещё не конец, Любава, — прошипел он, растворяясь в клубах дыма, оставляя прислужников на растерзание небесному огню. Мертвецы метались и, натыкаясь друг на друга, пытались найти укрытие, но молнии настигали их повсюду. Стихия не знала пощады к созданиям тьмы.

Я рухнула на колени, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Дарён прижался к боку, зализывая рану. Вранко опустился рядом, встряхивая потрёпанные в бою крылья.

Гроза постепенно отступала. Молнии, ещё недавно разрывавшие небо, вспыхивали всё реже, словно небесный огонь насытился своей добычей. Когда последний мертвец рассыпался серым прахом, вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только мягким шелестом дождя.

— Нужно уходить, — Вранко встряхнул мокрые перья, окропив меня холодными каплями. — Этот Упырь не из тех, кто признаёт поражение.

Поднялась на ноги, покачнувшись от слабости. Мир на мгновение поплыл перед глазами, но я устояла. Дрожащими пальцами нащупала заповедные камни и спрятала их обратно на груди, где они тут же отозвались тёплой, успокаивающей пульсацией.

— Веди к пещере, — попросила я ворона, смахивая с лица мокрые пряди волос. — Там переждём ночь, восстановим силы, а с рассветом двинемся к вершине.

Вранко кивнул и взмыл вверх, описав круг над нашими головами, прежде чем устремиться вперёд. Дарён прижался к моей ноге, его хромота стала заметнее, но в янтарных глазах снова горел боевой огонь.

Я бросила последний взгляд на Громовые горы. Где-то там, среди грозовых туч и молний, скрывался последний заповедный камень — Глас Сирина.

— Скоро, — прошептала я, и слова прозвучали как клятва, унесённая ветром к вершинам. — Скоро все четыре камня соединятся, и тогда Пелагея узнает, что такое настоящая сила древней магии.

Дождь усилился, смывая с моего лица и рук кровь и грязь битвы. Каждая капля дарила облегчение, словно сама природа пыталась исцелить нас. Впереди ждала пещера, обещавшая отдых измученным телам, а за ним — новые испытания.

Но теперь я знала наверняка — я не одинока в этой битве. Сами небеса встали на защиту мира живых, и это придавало мне сил.