Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом

Глава 13

Некоторое время я беззвучно открывала рот, чувствуя, как горло сжимается, словно в тисках. Воздух вокруг стал густым и вязким, как патока, а сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку. Наконец, сквозь пересохшие губы вырвался хриплый шёпот:

— У вас здесь совсем невесело...

Горькое осознание накрыло меня удушливой волной, как прибой накрывает песчаный берег. Каждый удар сердца отдавался болью в висках, а руки дрожали так сильно, что пришлось вцепиться в подлокотники кресла. Старая обивка пахла пылью и временем, а под пальцами крошился бархат, истёртый годами.

Дарён, заметив моё состояние, издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и смешок. Его янтарные глаза вспыхнули злорадным блеском, когда он промурлыкал:

— Мур-мяу! Теперь тебе от нас не уйти, придётся остаться и смириться.

Его слова упали в тишину комнаты, как камни в тёмный колодец. Что-то внутри меня надломилось, и я почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы.

— Что значит «теперь»? — мой голос дрожал, как осенний лист. — То есть, раньше была возможность уйти отсюда?

Ворон деликатно отвернулся, его чёрные перья тускло поблёскивали в свете керосиновой лампы. Дарён внезапно увлёкся изучением собственного хвоста, словно это было самое интересное зрелище на свете.

Я выпрямилась в кресле, чувствуя, как внутри закипает гнев — горячий, обжигающий, похожий на раскалённую лаву. Сердце стучало в ушах, как боевой барабан, а кончики пальцев покалывало от напряжения.

Призрак смотрел на меня своими невозможными бирюзовыми глазами, в которых плескалась вечность. Его красота была почти болезненной — острые скулы, изящный изгиб губ, чёрные брови, словно нарисованные уверенной рукой художника. Я поймала себя на желании прикоснуться к его лицу, почувствовать, реален ли он, но вовремя одёрнула себя, вспомнив о его призрачной сущности.

— Не стоит отчаиваться, — его голос был подобен тёплому мёду, обволакивающему душу. — Думаю, вам просто нужно успокоиться.

— Думаете? — я почти выкрикнула эти слова, чувствуя, как они царапают горло. — Да что вам известно об отчаянии?!

Его взгляд смягчился, став похожим на летние сумерки.

— Я знаю о многом, — произнёс он, и его голос отозвался во мне щемящей тоской. — Время для меня не имеет значения. Я видел, как люди приходили и уходили, как они смеялись и плакали.

Каждое его слово било прямо в сердце, оставляя невидимые раны. Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от этого голоса, от этих глаз, от этой невыносимой красоты.

— Вы не понимаете, — прошептала я, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Я не готова смиряться с обстоятельствами.

Дарён устроился на подоконнике, его глаза светились в полумраке, как два маленьких фонаря. Он наблюдал за нами с видом театрального критика на премьере.

— Этот мир хоть и странный, но он полон волшебства, — промурлыкал он с явным удовольствием.

— Волшебство? — я задохнулась от возмущения, чувствуя, как к горлу подкатывает горький комок. — Зачем оно мне? Столько лет жила без него и прожила бы ещё столько же, если бы вы не вмешались.

Я закатила глаза и откинулась на спинку кресла, чувствуя, как старое дерево скрипит под моим весом. Затхлый воздух комнаты оседал на языке горьковатым привкусом пыли и времени.

— Откуда всё это берётся? — мой голос дрожал, как осенний лист. — Колдовство, волшебство, магия... Это же просто сказки, которые рассказывают детям перед сном.

Призрак посмотрел на меня своими невозможными глазами цвета летнего неба. Его голос, подобный шелесту шёлка, заполнил пространство:

— У каждого свой путь. Некоторым она дана от рождения, другим передаётся по наследству, — он сделал паузу, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — А вы обрели магическую силу, разбив флакон с зельем. Но думаю, это ваша судьба.

Внутри всё сжалось от воспоминания о том моменте. Звон разбитого стекла до сих пор звенел в ушах, а запах зелья, похожий на смесь грозы и полевых цветов, казалось, впитался в кожу.

— Зачем вы меня пугали? — слова вырвались горячим потоком. — Ваши крики могли бы свести с ума даже камень! — я вцепилась пальцами в подлокотники, чувствуя, как старая ткань крошится под ногтями.

Лёгкая улыбка тронула его призрачные губы: — Возможно, я немного переусердствовал, — в его голосе звучала едва уловимая ирония. — Но зелье уже сделало своё дело. Скоро вы почувствуете изменения.

Сердце забилось чаще, отдаваясь гулким эхом в висках. Я поднялась, чувствуя, как колени предательски дрожат.

— Хорошо, — мой голос звучал неожиданно твёрдо. — Если это правда, то как мне научиться управлять этими силами?

Ворон, до этого молча наблюдавший за нами, встрепенулся. Его перья блеснули, как полированный обсидиан.

— Вот это уже другой разговор! — его карканье прозвучало почти торжественно. — Решимость — первый шаг к пониманию магии.

Внезапно силуэт призрака начал таять, как утренний туман. Паника холодной волной прокатилась по телу.

— Куда же вы? — мой голос сорвался на шёпот. — Что если чудовища вернутся?

— Никто не посмеет причинить вам вред, пока вы здесь, — его голос растворялся в воздухе вместе с образом.

Страх впился в сердце ледяными когтями. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться.

— Этот кошмар будет повторяться каждую ночь? — слова застряли в горле комком.

— Мур-мяу! Не всякую ночь, но часто, — промурлыкал Дарён, и его янтарные глаза сверкнули в полумраке.

Я побрела в спальню, чувствуя, как усталость наваливается свинцовым одеялом. За окном клубился туман, похожий на призрачные щупальца. Воздух пах морской солью и чем-то неуловимо древним.

— Только не говорите, что собираетесь стоять над моей постелью, — пробормотала я, падая на кровать.

За спиной раздалось возмущённое хмыканье, но я уже проваливалась в темноту сна, где меня ждали новые кошмары и, возможно, первые проблески той самой магии, о которой говорил призрак.