Дитя Шивай

Глава 41

БРАКС

Наши дни

По глубокой тишине проходит рябь — сердце, бьющееся в такт с моим, — когда поверхность воды над головой разбивается.

Рука сжимает мое запястье — прикосновение, которое я хорошо знаю. Еще один слом, который я вынесла, чтобы стать тем, кто я есть. Он притягивает меня к себе; ужасная боль от моих открытых ран ничто по сравнению с болью тех воспоминаний, что всплывают на поверхность так же, как мы прорываемся сквозь бурные воды наверху.

— Вари! — кричит он; его голос тонет в шуме дождя, бьющего по морю. — Останься со мной.

И разве это не та же самая просьба, в которой он так жестоко отказал мне, когда я умоляла его об этом?

Мои легкие горят, но не от нехватки воздуха, когда он вытаскивает меня на песчаный берег Бракса. Его руки на моем боку, ругательство на губах, пока он пытается перевязать марлю, спадающую с окровавленных ран.

Но я смотрю на военный корабль вдалеке, на пламя, что лижет его нос, пока молнии продолжают бить в него неестественным образом. Мачта трещит, раскалываясь надвое и падая на палубу; корабль обречен, отданный на растерзание изогнутому огню судеб. Словно сама Терр пожелала положить конец жизням тех, кто на борту. Я ее не виню.

Обхватив меня одной рукой за талию, а другой под коленями, он прижимает меня к груди. Он рвется к кораблю А'кори, добравшемуся до берега. Дождь молотит по земле вокруг нас; небольшой разрыв в облаках наверху предлагает минутную паузу в ливне, крадущем тепло из моих костей.

Хотя на корабле много голосов, все они проскальзывают мимо моих ушей, пока он мчится в каюту капитана, укладывая меня в центре большого деревянного стола и крича:

— Бри'век э хивен!

Я едва осознаю тяжелое одеяло, которым он накрывает мое сотрясающееся тело. В следующее мгновение в комнату врывается молодой фейн с добрым веснушчатым лицом. Они обмениваются быстрым шепотом на языке фейнов, прежде чем, бросив извиняющийся взгляд, молодой мужчина хватает меня за бок, выпуская свой дар.

Я кричу, когда разорванные сухожилия на моем боку срастаются. Хотя боль исцеления ничто по сравнению с отвращением, которое я чувствую от метки Никса, выжигаемой на моей шее. Мое зрение становится ослепительно белым, прежде чем провалиться в черноту.

— Ты в безопасности, Вари.

Это последнее, что я слышу, прежде чем позволить себе утонуть в пустоте своей агонии.

В безопасности. Ты в безопасности.

Нежный утренний свет резко контрастирует с тяжелым одеялом тьмы, в котором я жила последнюю неделю своей жизни. Окна капитанской каюты — желанное зрелище для того, кто не был уверен, увидит ли он когда-нибудь снова восход солнца.

Осторожно проведя рукой по боку, я проверяю работу целителя. Он справился хорошо. Лишь небольшое количество рубцовой ткани осталось напоминанием о переправе. Не то чтобы я могла когда-нибудь забыть это, даже без отметин на коже.

Свесив ноги с края стола, я ступаю босыми ступнями на деревянный пол. Возможно, именно тщеславие заставляет меня пройти мимо больших дверей каюты, хотя свобода ждет за ними. Но я оказываюсь перед небольшим зеркалом, висящим над чашей с пресной водой, со страхом и любопытством глядя на существо, которое освободила старуха.

Это все еще я. Только другая. Только… фейн. Мои черты стали острее и четче. Синева моих глаз — как ледяные воды ранней весной; темные волосы, словно мягкие спирали шелка, ловят свет, будто могут удержать его в себе.

Странная, похожая на лист форма моих ушей — единственное, что заявляет о том, что я, как и предупреждал Филиас, нечто совершенно иное.

— Вари?

Если бы я не запомнила его голос, когда была еще слишком юна, чтобы быть призванной на службу короне, запах надвигающейся бури возвестил бы о его прибытии. Он не кажется удивленным, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Не в ужасе, как я ожидала. Может быть, дело лишь в том, что у него была целая ночь, чтобы смириться с тем, кто я есть.

Его взгляд не блуждает. Он намертво прикован к моему. Извинение, которого я не понимаю, написано в морщинках вокруг его глаз.

Глаза, которыми я дорожу. Глаза, которые, как и его голос, я думала, что запомнила много лет назад. Теперь другие. Теперь… фейн.

Глаза, которые теперь ярко-синие, ледяные, как мои собственные. Заостренные кончики его ушей выглядывают из-под густой пелены его белых волос. Он начинает двигаться ко мне; его лоб нахмурен, челюсть сжата. Я понимаю, что едва знаю этого мужчину. Ни намека на приятную улыбку, которая так часто успокаивала меня в юности. Ни намека на мужчину, который сломал каждый барьер, который меня учили возводить.

Каждый шаг осторожен, словно он боится, что я сбегу. Может, мне и стоит. Может, я только обманываю себя, думая, что знаю хоть какую-то часть мужчины, стоящего передо мной.

Человек, которому я доверяла. Свою жизнь. Свои секреты. Свое сердце.

Он был беспечен со всем, кроме одного. Желудок скручивается в узел, который мне никогда не развязать, когда я понимаю: секреты обо мне, которые он хранил, не были секретами, которые я знала.

— Ты лгал мне, — говорю я. Слова вгрызаются в тихую неподвижность, и я не позволяю пелене моей скорби проступить в глазах.

Лучше встретить его гневом, чем позволить ему снова сломать меня.

— Только чтобы защитить тебя, — объясняет он.

Я киваю — саркастическое изображение понимания.

— Защитить меня от чего? От Лианны? — спрашиваю я с притворным любопытством. — Или от фейнов? Или от феа? Вос? Никса? — Мой голос срывается, и он с трудом сглатывает; его взгляд смягчается.

Он тянется ко мне, но его рука замирает в тот момент, когда моя спина напрягается в ответ, а на лицо опускается маска безразличия.

— Не делай этого, — умоляет он.

— Разве не этому ты меня учил? — спрашиваю я холодно, словно это совершенно не трогает меня — словно он меня не трогает.

— Я приехал в Ла'тари, чтобы найти тебя, когда ты была маленькой. — Слова льются из него, пока я пытаюсь обойти его, не заинтересованная в истории, которую он плетет. Правда или ложь, для меня это не имеет значения.

Он преграждает мне путь, продолжая:

— Я не был уверен, что это ты, до того дня, как ты встретила Богью в лесу, и она ослабила нити, сковывающие твою силу. Она сказала мне…

— Богья сказала тебе? — выплевываю я вопрос.

Предательница.

— Что сказала тебе Богья, Вакеш?

Словно сами облака чувствуют ярость, нарастающую во мне, они застилают утреннее солнце, и комната темнеет.

— Она велела тебе лгать мне? Велела тренировать меня? Втереться в доверие? Использовать меня? Трахнуть меня?!

Сжав кулаки по бокам, на этот раз он не преграждает мне путь, когда я обхожу его. Его рот приоткрыт, словно он собирался заговорить, но обнаружил, что весь воздух вышел из легких. Я не оглядываюсь, когда моя рука ложится на ручку двери, но на мгновение мои ноги замирают.

— Ты можешь винить весь Терр, Вакеш. Но всё это был твой выбор. Каждый из них. И, может быть, ты делал то, что делал, чтобы защитить меня, но, как распорядились судьбы, ты — единственный, от кого мне когда-либо нужна была защита.

Каждый шаг прочь от него распутывает узы, которые, как я не осознавала, привязывали саму мою душу. Каждый вдох, который я втягиваю в легкие, — это мольба о новой жизни, жизни без тяжести тоски и страха.

Палуба корабля оживлена: экипаж спешит выполнять приказы, но именно Филиас ловит мой взгляд, склоняя подбородок в знак узнавания. Я отворачиваюсь без единого слова. Всё, что я должна была сказать этому мужчине, уже сказано.

Долгие и решительные шаги приводят меня на берег. Нет пути, который привел бы меня в густые леса Бракса, кроме того, который я проложу сама. Я отправляюсь на восток, полная решимости затеряться среди древних рощ.

Всё, что я знаю о себе, — это то, что мне говорили. Дракай, Феа Диен, леди, миажна. Все имена, данные мне другими вместо имени, которым я должна была называть себя сама. Возможно, затерявшись на чужой земле, без дома и без никого, кто сказал бы мне, кто я и что я, я наконец смогу начать узнавать её. Женщину, самку, незнакомку, которая смотрела на меня из зеркала каждый день моей жизни и никогда не покидала меня.

— Тахейна? — Нежный голос Тиг успокаивает яростную бурю моей души, и я останавливаюсь ровно настолько, чтобы ответить.

Спрайт скрыта среди диких колючих кустов, растущих на дюнах, когда я говорю ветру:

— Лауна рек'хи мейур. Рин'ник во рей тай'ес.

Идем со мной, друг. Туда, где судьба найдет нас.

Я не жду ее ответа. В этом нет нужды. Ибо так же верно, как то, что спрайт — мой друг, она трудилась, чтобы сплести паутину моей судьбы, переплетая ее со своей собственной.