Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 9 КЛИНИКА НА ДНЕ

Адреналин — это кредит, который организм выдает под грабительские проценты. И коллекторы приходят мгновенно.

Стоило гермодвери шлюза закрыться за нашими спинами, отсекая стерильный мир Архивариуса, как меня накрыло.

Рука, замазанная «Черным клеем», горела огнем. Химический состав работал, кровь не текла, но ткани вокруг разреза отекли и пульсировали.

Ноги стали ватными.

Я споткнулся на ровном месте, едва не упав лицом в зловонную жижу.

— Осторожнее, олигарх, — сильная рука Веры подхватила меня под локоть. — Ты теперь стоишь двести семьдесят штук. Не поцарапай обшивку.

Борис шел впереди, работая ледоколом в потоке местных обитателей.

Слухи в канализации распространяются быстрее, чем холера. Все уже знали: мы вернулись от Паука живыми. И не просто живыми, а с добычей.

Я чувствовал взгляды.

Липкие, жадные взгляды из темных ниш.

Крысолюди, мутанты, беглые каторжники — все они смотрели на мои карманы.

— Смотрят, — буркнул Борис, не поворачивая головы. — Хотят попробовать.

— Пусть смотрят, — я выпрямился, преодолевая тошноту. — Смотреть не вредно. Вредно трогать. Вера, палец на скобе.

Мы добрались до Сектора 4-Б без происшествий. Видимо, голова Химеры, которую мы притащили утром, все еще служила надежным оберегом от дураков.

Кузьмич встретил нас у баррикады с пистолетом в руках.

— Свои? — крикнул он из-за мешков.

— Свои, старик. Открывай. Мы принесли будущее.

Внутри было сыро и мрачно.

Лампочка Ильича тускло освещала бетонные стены, покрытые потеками ржавчины.

Я упал на ящик, переводя дыхание.

— Так, — я потер виски. — Слушайте боевую задачу. Через три часа сюда прибудет груз. Медицинское оборудование. Дорогое, хрупкое и тяжелое.

— И куда мы его поставим? — Вера обвела рукой помещение, больше похожее на склеп. — Сюда? Тут грибок сожрет твою электронику за сутки.

— Вот именно. Нам нужна «Чистая комната».

Я поднялся, шатаясь.

Подошел к дальнему углу, где располагалась душевая для персонала (когда-то, лет пятьдесят назад). Кафель там сохранился лучше всего.

— Здесь.

— Здесь? — Борис заглянул внутрь. — Тут воняет мертвыми крысами.

— Вычистить. Вынести всё. Стены отмыть хлоркой (я видел канистру у Шмыга, купим). Щели запенить монтажной пеной (тоже видел на развале). Вход завесить пленкой в два слоя.

Я повернулся к Кузьмичу.

— Твоя задача — кипяток. Много кипятка. Мы будем стерилизовать это место паром, пока со стен не начнет слезать краска.

Работа закипела.

Борис, ворча и поминая всех богов Хаоса, выносил мусор. Его сила пришлась кстати — он вырвал ржавые трубы, которые мешали проходу, голыми руками.

Вера драила кафель, замотав лицо тряпкой.

Я руководил, сидя на стуле (сил на большее не было), и чертил в планшете схему расстановки.

Центрифуга — на стол (нужен стол покрепче).

Микроскоп — подальше от вибрации генератора.

Автоклав — к вытяжке.

К вечеру, когда мышцы у всех гудели, а запах хлорки перебил запах канализации, в дверь постучали.

Не условно. Нагло.

— Доставка! — проскрипел голос Шмыга.

Мы открыли.

В коридоре стояла грузовая тележка на резиновом ходу. Ее толкали два огромных тролля-носильщика (видимо, из штата Архивариуса).

На тележке стояли ящики с маркировкой «Осторожно: Стекло» и «Биохазард».

— Распишитесь, — Шмыг протянул мне планшет. — Доставка до двери. Занос внутрь — отдельный тариф.

— Сами занесем, — отрезал Борис, отодвигая коротышку плечом. Он подхватил ящик, который весил килограммов восемьдесят, как коробку с пиццей.

Час спустя я стоял посреди нашей «операционной».

Это было убогое зрелище по меркам Имперских клиник. Полиэтилен вместо стеклянных перегородок, кафель со сколами, свет от переносных прожекторов.

Но для меня это был Храм.

Я гладил холодный бок центрифуги. Старая модель, еще с механическим таймером, но надежная, как автомат Калашникова.

Микроскоп — бинокулярный, с цифровым выходом. Линзы чистые.

Автоклав — ржавый снаружи, но камера целая.

И самое главное — реагенты.

Целая коробка: спирт, физраствор, антибиотики, стимуляторы, пустые пробирки, предметные стекла.

Настоящее богатство.

— Ну что, Док? — спросил Борис, стоя в дверях (внутрь я его не пустил, слишком грязный). — Теперь ты будешь делать из нас супергероев?

— Сначала я сделаю из вас здоровых людей.

Я надел перчатки. Латекс приятно холодил кожу.

— Борис, зайди. Только ничего не трогай. Садись на табурет.

— Зачем?

— Мне нужна твоя кровь. Не для магии. Для анализа.

Он сел, протягивая руку. Вена на его бицепсе была толщиной с палец.

Я взял вакуумную пробирку. Игла вошла в вену.

Темная, густая кровь наполнила емкость. Она была горячей.

— Всё, свободен. Пришли Веру.

Я взял пробирку.

Кровь Берсерка. Жидкое топливо войны.

Я капнул каплю на предметное стекло, накрыл покровным и сунул под микроскоп.

Настроил резкость.

И замер.

То, что я увидел, не укладывалось в нормы физиологии человека.

Эритроциты были огромными, неправильной формы. Они несли в себе не только кислород, но и… свет.

Микроскопические частицы маны были впаяны в гемоглобин.

Но самое страшное было не это.

Среди клеток крови плавали наниты.

Крошечные, примитивные механические конструкции. Поломанные, неактивные, обросшие белком, но явно искусственные.

— Твою ж мать… — выдохнул я.

— Что там? — спросила Вера, входя в «чистую зону».

Я оторвался от окуляра.

— Борис — не просто мутант. И не просто маг крови.

Я вывел изображение на экран планшета.

— Видишь эти черные точки? Это технология Древних. Или очень продвинутая современная разработка. Его не «сделали» в подвале. Его вырастили в лаборатории уровня Императора.

— И что это значит?

— Это значит, что тот, кто продал его в рабство… продал прототип оружия массового поражения по цене мяса. И если они узнают, что прототип у нас…

Я не договорил.

Браслет связи, который дал Архивариус, пискнул.

Входящее сообщение. Текстовое.

"От: Неизвестный.

Тема: Предложение.

Текст: Я знаю, что Бритва у тебя. У тебя есть 24 часа, чтобы вернуть Имущество. Или я пришлю за ним не наемников. Я пришлю его Семью."

Я посмотрел на экран. Потом на Веру.

— Кажется, мы только что нашли того самого «Шрама», которого искал Борис.

— Или он нашел нас, — мрачно ответила Вера.

Я снял перчатки.

Усталость навалилась с новой силой. Но спать было нельзя.

У нас был новый враг. И у нас была тайна крови Бориса, которую нужно разгадать, прежде чем эта «Семья» постучится в нашу дверь.

— Вера, зови Шмыга. Мне нужно знать все о поставках кибернетики в «Яму-2» за последние десять лет.

— Ты хочешь копать прошлое Бритвы?

— Я хочу знать, где у этого танка кнопка «выкл». На случай, если его «Семья» перехватит управление.

Я посмотрел на пробирку с темной кровью.

Она медленно закипала сама по себе.

Пробирка вибрировала.

Мелко, на грани слышимости, как высоковольтный провод под нагрузкой.

Я смотрел в окуляр микроскопа, и у меня по спине бежали мурашки. Не от холода сырого подземелья, а от профессионального ужаса.

Наниты в крови Бориса не просто плавали. Они маршировали.

Черные точки выстраивались в геометрически правильные цепи, соединяясь с эритроцитами. Они использовали железо в крови как проводник.

Они строили антенну.

— Что они делают? — тихо спросила Вера, заглядывая мне через плечо. От нее пахло оружейным маслом и усталостью.

— Звонят мамочке, — пробормотал я, подкручивая фокус. — Это не просто мутация. Это активный маяк. Тот, кто прислал сообщение, не блефовал. Они видят нас. Точнее, они видят Его.

Я кивнул в сторону коридора, где храпел наш стотридцатикилограмовый танк.

— Если они знают, где мы… — Вера положила руку на кобуру. — Зачем ждать 24 часа? Почему не прислать ракету прямо сейчас?

— Потому что Борис стоит дороже ракеты. Это прототип. Уникальный образец био-оружия. Они не хотят его ломать. Они хотят вернуть актив на баланс.

Я выпрямился, потирая ноющую поясницу.

— Таймер тикает. Как только эти микро-ублюдки достроят контур, «Семья» сможет перехватить управление. И тогда наш лучший друг оторвет нам головы раньше, чем мы успеем сказать «ой».

— Убить его? — голос Веры был ровным. Солдатским. Нет человека — нет проблемы.

— Расточительно, — я покачал головой. — И сложно. Ты видела, как он регенерирует. Чтобы убить Бритву, нужно сжечь его дотла или отрубить голову. У нас нет на это ресурсов. И… он мне нужен.

Я посмотрел на пробирку.

— Мне нужно заглушить сигнал. Создать помехи.

— РЭБ? У нас нет глушилок.

— У нас есть химия.

Я подошел к столу, где лежала куча хлама, притащенного Шмыгом.

— Мне нужен свинец.

— Свинец? — Вера удивилась. — Зачем?

— Свинец экранирует радиацию и магию. Старый добрый физический барьер. Если я введу коллоидный раствор свинца в его кровь, металл осядет на нанитах и заблокирует прием сигнала.

— Ты хочешь отравить его тяжелыми металлами? — она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Это убьет его почки.

— У него регенерация тролля. Почки справятся. Или вырастут новые. Выбора нет.

Я протянул руку.

— Дай патроны. Картечь.

Следующий час я чувствовал себя средневековым алхимиком, который пытается сварить философский камень из дерьма и палок.

Я выпотрошил десяток патронов 12-го калибра.

Свинцовые шарики полетели в тигель (консервную банку).

Спиртовка гудела.

Свинец плавился медленно, неохотно превращаясь в серебристую лужицу.

Но просто влить расплавленный металл в вену нельзя — это мгновенная смерть от эмболии.

Нужен проводник.

Я достал банку с «Черным клеем» — смесью «Слез Скверны» и моей крови.

Скверна — идеальный растворитель.

Я капнул черную жижу в расплавленный свинец.

ПШШШ!

Повалил едкий, желтый дым.

Вера закашлялась, прикрывая лицо локтем.

— Ты нас всех тут потравишь!

— Вентиляция работает, — буркнул я, не отрываясь от процесса.

Смесь закипела, меняя цвет с серебристого на матово-серый. Металл распался на микрочастицы, войдя в суспензию со слизью.

Я добавил антикоагулянт из аптечки, чтобы эта дрянь не превратила кровь Бориса в желе.

Получилось полстакана густой, серой жидкости.

Выглядело это как жидкий цемент.

Пахло смертью.

— Готово, — я набрал жижу в самый большой шприц (для промывания полостей), который у нас был. Игла толщиной с гвоздь.

— «Свинцовая Блокада». Авторский коктейль. Пошли будить спящую красавицу.

Борис спал, сидя на полу и прислонившись спиной к генератору. Вибрация его, видимо, успокаивала.

Даже во сне он выглядел угрожающе. Шрамы на лице дергались, кулаки сжимались и разжимались.

— Борис, — я пнул его сапогом по ботинку.

Он открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости. Взгляд ясный и злой.

— Еда?

— Лекарство, — я показал шприц с серой жижей.

Он скосил глаза на иглу.

— Выглядит как дерьмо.

— На вкус еще хуже. Но это нужно вколоть. Прямо сейчас.

— Зачем?

— У тебя в крови паразиты, — я решил сказать полуправду. — Те самые, из-за которых ты такой… активный. Они начали размножаться. Если не купировать — сгоришь.

Он посмотрел на свои руки. Вены на них вздулись черными жгутами.

— Я чувствую их, — неожиданно тихо сказал он. — Они… зудят. Внутри. В костях. Как будто муравьи ползают.

— Вот именно. Давай руку.

Он протянул левую руку, ту, что была обожжена кислотой.

Я наложил жгут. Вена вспухла, как пожарный шланг.

— Будет жечь. Сильно. Не убей меня рефлекторно. Вера, страхуй.

Вера навела ствол автомата ему в голову. Борис даже не посмотрел на нее. Он смотрел на шприц.

Я вогнал иглу.

Нажал на поршень.

Серая жижа медленно пошла в вену.

Секунда. Две.

Глаза Бориса полезли на лоб.

Он зарычал, выгибаясь дугой. Мышцы окаменели.

— А-А-ГХХ! — из его горла вырвался хрип.

По венам от места укола поползла серая сетка. Я видел «Истинным Зрением», как тяжелый металл разносится кровотоком, как он облепляет нанитов, запечатывая их в свинцовые коконы.

Связь обрывалась.

Антенна рушилась.

Борис схватил меня за грудки правой рукой. Рванул к себе.

Я услышал треск ткани моего камзола.

Лицо берсерка было в сантиметре от моего. Зрачки расширены, изо рта пена.

— Что… ты… сделал…

— Спас твою задницу, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Отпусти.

Он держал меня еще секунду. Его трясло.

Потом рука разжалась.

Я упал на бетон, хватая ртом воздух.

Борис завалился на бок, его рвало. Тело пыталось исторгнуть токсины.

— Воды… — простонал он.

Вера опустила автомат.

— Сработало?

Я посмотрел на Бориса «Зрением».

Наниты замерли. Они больше не строили цепи. Они были изолированы, заперты в клетках из свинца и магии Скверны.

Сигнал пропал.

Мы стали невидимками. По крайней мере, для радаров «Семьи».

— Сработало, — я вытер пот со лба. — Мы выиграли время. Но его почки мне спасибо не скажут. Ему нужен диализ. Или очень много воды и мочегонного.

В этот момент замигал мой браслет связи.

Не текстовое сообщение.

Голосовой вызов.

От Архивариуса.

Я нажал кнопку приема.

— Кордо, — синтетический голос звучал тревожно. — У нас проблема.

— Я думал, мы партнеры, — огрызнулся я. — Проблемы — это твоя специализация.

— Это общая проблема. Инквизитор Анна Каренина только что вошла в сектор Порта. И она не одна. С ней «Чистильщики».

— И что? Она ищет меня.

— Она ищет нас, идиот. Она знает, что я купил твои данные. Она идет к моему бункеру. Если она вскроет мою защиту… она получит Кристалл. Твой Кристалл.

Я похолодел.

Если Гильдия получит Кристалл с кодами от «Кукол», они станут непобедимы. Орлов покажется ребенком с рогаткой.

— Сколько у нас времени?

— Час. Максимум два. Моя ЧВК долго не продержится против Инквизитора. Мне нужна помощь, Кордо. Твой ручной монстр.

— Мой монстр сейчас блюет свинцом, — рявкнул я. — А я пустой.

— Тогда придумай что-нибудь! Или мы оба трупы. Конец связи.

Экран погас.

Я посмотрел на Веру. На корчащегося Бориса. На стены нашего уютного бункера, который мы так старательно драили.

— Собирайтесь, — сказал я устало. — Отпуск отменяется. Нас вызывают на консилиум.

— Куда? — спросила Вера.

— Спасать паука от мухобойки.

— Подъем, мясо! — я ударил Бориса по щеке.

Берсерк мотнул головой. Его глаза были мутными, зрачки расширены. Свинец в крови глушил не только нанитов, но и нейроны.

— Тошнит… — просипел он. — Во рту вкус… батарейки.

— Это вкус свободы, Борис. Вставай. Нам нужно убить пару «белых халатов», прежде чем они разберут нашего друга на запчасти.

Вера уже стояла у выхода, проверяя затвор автомата.

— Кузьмич! — крикнул я. — Дверь на засов. Никому не открывать, кроме нас. Если через три часа не вернемся — уходи в город и растворись. Деньги в тайнике под генератором.

Старик мрачно кивнул, сжимая пистолет. Он понимал: если мы не вернемся, ему конец.

Мы вышли в тоннель.

Бежать пришлось быстро.

Я задыхался. Мои легкие горели, ребра ныли, напоминая о каждом переломе. Но страх потерять Кристалл (и единственный шанс на возрождение Рода) гнал меня вперед лучше любого стимулятора.

Борис бежал тяжело, гулко топая ботинками. Он шатался, задевая плечами стены, но не отставал. Танк на автопилоте.

Подходы к «Читальному Залу» встретили нас тишиной.

Слишком плотной, ватной тишиной для места, где пять минут назад шел бой.

Гермодверь шлюза была распахнута.

На полу, в луже какой-то розовой слизи, лежал боец «Черной Воды».

Тот самый командир, что не хотел нас пускать.

Его броня была цела. Ни пулевых отверстий, ни ожогов.

Но шлем… Шлем треснул изнутри.

Я подбежал, перевернул тело.

Визор шлема был залит биомассой.

Я отстегнул фиксаторы и снял шлем.

Вера, стоящая рядом, сдавленно охнула и отвернулась.

Лица у наемника не было.

Точнее, оно было, но… размножилось.

Костная ткань черепа разрослась, пробив кожу. Челюсть вывернуло, зубы выросли в три ряда, разорвав щеки. Глаза лопнули от внутричерепного давления.

— Что это? — спросила Вера, сжимая автомат так, что побелели пальцы.

— Гиперплазия, — констатировал я, сглатывая комок тошноты. — Неконтролируемое деление клеток. Ему ускорили регенерацию в тысячу раз. Он умер от того, что его собственный череп раздавил мозг.

Я поднял взгляд на открытый шлюз.

— Она здесь. Анна Каренина. Маг Жизни. Она убивает не смертью. Она убивает избытком жизни.

— Борис, — я повернулся к нашему танку. — Твоя кожа. Твоя регенерация. Для нее ты — открытая книга. Если она коснется тебя — ты превратишься в раковую опухоль размером с дом. Не дай ей дотронуться. Бей дистанционно. Кидай в нее всё, что не прикручено.

— Понял… — прохрипел Борис. — Металл… кидать металл.

Мы вошли в шлюз.

Внутри «Читального Зала» царил хаос.

Серверные стойки искрили. Мониторы были разбиты.

Повсюду лежали тела наемников. Все мертвы. И все изуродованы чудовищными мутациями. У кого-то кости проросли сквозь броню, кто-то задохнулся, потому что его легкие заросли соединительной тканью.

В центре зала, у главного терминала, стояла Она.

Высокая, стройная фигура в белоснежном плаще, который, казалось, отталкивал грязь и кровь.

Волосы собраны в идеальный пучок. На лице — медицинская маска. В руках — тонкие, похожие на спицы, стилеты.

Она стояла над Архивариусом.

Киборг-информатор был жив, но…

Анна держала руку на его оголенном мозгу (часть черепной коробки была аккуратно срезана).

Кабели, соединяющие его с сервером, пульсировали красным.

Она взламывала его. Не программно. Биологически. Считывала информацию прямо с нейронов.

— Отойди от пациента, коллега, — громко сказал я, выходя из тени стеллажей.

Анна медленно повернула голову.

Ее глаза были льдисто-голубыми. В них не было злобы. Только холодный, научный интерес.

— Виктор Кордо, — ее голос звучал мягко, почти ласково. — Я ждала тебя. Архивариус оказался крепким орешком. У него стоит блок на болевой шок. Пришлось импровизировать.

Она убрала руку от мозга киборга. Архивариус обмяк в своем кресле, пуская слюну.

— Ты опоздал, — сказала она, вытирая пальцы белоснежным платком. — Я уже знаю, что Кристалл в нижнем сейфе. И знаю код.

— Ты не откроешь его, — я сделал шаг вперед.

Вера взяла ее на прицел. Борис зарычал, поднимая с пола оторванную крышку серверной стойки.

— Почему же? — Анна склонила голову набок.

— Потому что если ты сделаешь шаг к сейфу, я взорву этот бункер.

Я поднял руку, в которой был зажат детонатор (на самом деле — пульт от кондиционера, который я подобрал со стола в темноте, надеясь, что она не разглядит).

— Метан, — соврал я. — Весь коллектор заминирован. Одной искры хватит, чтобы превратить нас всех в пар. Ты Маг Жизни, Анна. Ты знаешь, что такое мгновенная карбонизация. Регенерация не поможет, если нечего регенерировать.

Она посмотрела на «детонатор». Потом на меня.

Ее глаза сузились.

— Ты блефуешь. У тебя нет маны. Я вижу твою ауру. Она пуста, как карман мертвеца.

— А мне не нужна мана, чтобы нажать кнопку.

— Справедливо.

Она сделала шаг навстречу.

Вера нажала на спуск.

Тра-та-та!

Три пули ударили Анне в грудь.

Белый плащ даже не дернулся. Пули просто… вросли в ткань. Я увидел, как волокна ткани ожили, оплели свинец и поглотили его.

Био-броня.

— Грубо, — вздохнула Инквизитор. — Огнестрел — это так пошло.

Она щелкнула пальцами.

Пол под ногами Веры взорвался.

Не взрывчаткой.

Из бетонных плит вырвались корни. Бледные, мясистые корни грибницы, которую Анна мгновенно вырастила из спор в воздухе.

Они обвили ноги Веры, дернули.

Валькирия упала, выронив автомат. Корни поползли к ее горлу.

— Бритва! — заорал я.

Борис метнул крышку стойки.

Стальной диск весом в пятьдесят килограммов летел как фрисби.

Анна не стала уклоняться. Она выставила руку.

Прямо из ее ладони вырвался хлыст из костной ткани. Он ударил по крышке, разрубив металл пополам в полете.

— Интересный экземпляр, — она посмотрела на Бориса. — Гипертрофия мышц, измененный гормональный фон… И… свинец?

Она нахмурилась.

— Зачем ты отравил своего питомца свинцом, Кордо? Это снижает его эффективность на 40%.

— Это не твое дело, — я перехватил тесак. — Отпусти мою напарницу.

— Или что? Ты ударишь меня этим ржавым ножом?

Она улыбнулась под маской.

— Ты мне нравишься, Виктор. Ты наглый. Ты талантливый. Ты сделал невозможное с Волковым. Ты реанимировал этот кусок мяса, — она кивнула на Бориса. — Гильдии нужны такие люди.

— Гильдия убила мою семью.

— Ошибки менеджмента. Кадры решают все. Я предлагаю сделку.

Корни, душившие Веру, ослабили хватку.

Анна опустила руки.

— Я не заберу Кристалл. Пока. И я не убью вас. Прямо сейчас.

— Цена? — спросил я, не опуская нож.

— Ты отдашь мне формулу того реагента, которым ты заклеил свою руку. И ты расскажешь, как ты блокировал «Кукол» Орлова.

— А если нет?

— А если нет, я ускорю метаболизм бактерий в твоем кишечнике. Ты умрешь от сепсиса за три минуты. Прямо здесь.

Я посмотрел на Веру, которая жадно глотала воздух. На Бориса, который шатался от токсикоза. На Архивариуса, пускающего слюни.

У меня не было выхода.

Пока.

— Формула клея — твоя, — сказал я. — Но про «Кукол» я расскажу только тогда, когда мы выйдем отсюда. Живыми.

Анна кивнула.

— Разумно.

Она достала из кармана ампулу и кинула мне.

— Выпей. Это антидот от токсина усталости. Ты выглядишь ужасно, Виктор. Не люблю, когда собеседник падает в обморок.

Я поймал ампулу.

— Встречаемся завтра. В нейтральной зоне. Ресторан «Плакучая Ива». В полдень. Не опаздывай.

Она развернулась и пошла к выходу, ступая по трупам наемников, как по ковровой дорожке.

У двери она остановилась.

— И, Виктор… Свинец — это гениально. Примитивно, но гениально. Я бы не догадалась.

Она вышла.

Гермодверь осталась открытой.

Я сполз по стене, сжимая в руке ампулу.

Мы выжили.

Но мы только что заключили сделку с Дьяволом в белом халате.

И я подозреваю, что этот Дьявол хочет не мою душу.

Он хочет мой мозг. В банке с формалином.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!