Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 27 ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ

Пепел Серой Зоны имел вкус жженого пластика и старой крови. Он скрипел на зубах, забивался в нос, покрывал одежду ровным серым слоем, превращая нас в призраков.

Мы шли уже три часа.

Три часа по спекшейся земле, под фиолетовым небом, которое давило на плечи тяжелее, чем бетонная плита.

Я шел первым, задавая ритм. Левая нога волочилась — старая травма давала о себе знать, а обезбол кончился еще в «Объекте».

— Док… — голос Бориса за спиной звучал глухо. — У меня рука… течет.

Я остановился, обернулся.

Гигант выглядел паршиво. Правая рука, с которой Ядро «Объекта» сняло кожу, как перчатку, была замотана грязными тряпками (остатки плаща). Сквозь ткань сочилась сукровица. Регенерация берсерка буксовала — организм тратил все силы на борьбу с некротическим фоном Пустоши.

— Терпи, — я подошел к нему, осмотрел повязку. — Дойдем до города — сделаем пересадку. Кожи у нас теперь много. Целая лаборатория клонов.

— Если дойдем, — мрачно заметила Вера. Она замыкала шествие, постоянно оглядываясь. — У меня осталось полмагазина к пистолету. Винтовку пришлось бросить. Мы — ходячий обед для любой местной твари.

— Тихо! — шикнул Вольт.

Хакер упал на колени, прижимая ухо к земле.

— Вибрация. Моторы.

Я прислушался.

Ветер завывал в руинах, но сквозь этот вой пробивался ритмичный рокот.

Низкий, натужный рев дизелей без глушителей.

— Транспорт, — констатировал я. — Прячемся! В воронку!

Мы скатились в ближайшую яму — след от давнего магического взрыва.

Через минуту на гребне холма появились они.

Три багги, сваренные из труб и листов ржавого железа. На крышах — пулеметы. За рулем — люди в масках из черепов животных и очках-гогглах.

«Мусорщики».

Местные банды, живущие тем, что находят на трупах неудачливых сталкеров.

Они остановились метрах в пятидесяти от нас.

Один из бандитов, высокий, с ирокезом кислотного цвета, встал в полный рост на сиденье и потянул носом воздух.

— Свежатина! — заорал он. Голос был усилен мегафоном. — Я чую кровь! Магическую кровь! Выходите, крысы! Отдайте артефакты, и мы убьем вас быстро!

Я посмотрел на своих.

Борис сжимал кусок арматуры здоровой рукой. Вера проверяла пистолет. Вольт прижимал к груди диск с данными, как младенца.

Шансов в открытом бою — ноль. Их двенадцать человек, у них пулеметы и скорость.

Значит, будем брать на испуг.

— Сидите здесь, — шепнул я. — Если я упаду — бегите в разные стороны.

— Ты куда? — Вера схватила меня за рукав. — У тебя маны ноль! Ты пустой!

— Я пустой. Но они этого не знают.

Я встал и вышел из воронки.

Ветер рвал полы моего рваного, прожженного в десяти местах камзола. Я выглядел как восставший из ада аристократ, который прошел через мясорубку и остался недоволен сервисом.

Я поднял правую руку.

Ожог в форме Имперского Орла на ладони, полученный от Рубина, все еще выглядел жутко. Белый шрам на красном мясе.

— Кто дал вам право лаять на офицера Тайной Канцелярии⁈ — мой голос, поставленный годами командования в реанимации, перекрыл шум моторов.

Бандиты замерли.

Ирокез нахмурился, наводя на меня обрез.

— Канцелярия? Здесь? Ты гонишь, мертвяк. Ты выглядишь как кусок дерьма.

— Я выгляжу как человек, который только что вернулся из «Объекта Ноль», — я сделал шаг вперед. — И я оставил там гору трупов существ, которые жрут таких, как вы, на завтрак.

Я указал на него пальцем.

— Слезай с машины. И дай мне ключи. И, может быть, я не стану аннигилировать твою жалкую душу.

Бандиты переглянулись.

Слово «аннигилировать» было для них слишком сложным, но интонацию они поняли.

— Вали его! — крикнул Ирокез.

Пулеметчик на соседнем багги развернул ствол.

Блеф не сработал. Пустошь не верит словам.

ТРА-ТА-ТА!

Очередь взрыла землю у моих ног. Я не дернулся. Не потому что смелый. Потому что ноги свело судорогой от страха.

— Борис!!! — заорал я.

Из воронки вылетел булыжник размером с арбуз.

Борис метнул его левой, больной рукой, вложив в бросок всю боль и ярость.

Камень врезался в грудь пулеметчику.

Звук ломающихся ребер был слышен даже здесь. Стрелок вылетел из седла, как тряпичная кукла.

— В атаку! — крикнула Вера.

Валькирия выскочила следом, стреля с двух рук.

Первая пуля — водителю второго багги в голову. Машина дернулась и заглохла.

Вторая пуля — в колесо третьего.

Я выхватил тесак и рванул к Ирокезу.

Он пытался перезарядить обрез. Руки у него тряслись.

Я был быстрее. Стимуляторы давно выветрились, но мышечная память тела, которое пережило две клинические смерти за неделю, работала на рефлексах.

Удар ногой в колено. Хруст.

Удар рукоятью тесака в висок.

Ирокез рухнул на песок.

Остальные бандиты, увидев, как их лидера вырубил «бомж», а пулеметчика сняли камнем, дрогнули.

Борис, ревя как раненый медведь, уже бежал к ним, размахивая арматурой.

— МЯСО!!!

Этого хватило.

Оставшиеся на ходу машины развернулись и дали по газам, бросив своих товарищей.

Тишина вернулась в Пустошь.

Я стоял над телом Ирокеза, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты псих, Док, — констатировала Вера, подходя ко мне. Она подобрала обрез. — Но везучий псих.

— Это не везение. Это статистика. Мародеры — трусы. Они нападают только на слабых. А мы… мы выглядим как те, кому нечего терять.

Мы осмотрели трофеи.

Один целый багги (трехместный, с пулеметом). Один поврежденный. И мотоцикл (видимо, был прицеплен сзади).

— Борис, ты на байк, — распорядился я. — Вера за руль багги. Вольт — на место стрелка. Я — штурман.

— А я? — спросил Ирокез, который начал приходить в себя.

Я посмотрел на него сверху вниз.

— А ты пойдешь пешком. И расскажешь всем в Пустоши, что Род Кордо вернулся. И что мы очень злые.

Мы погрузились.

Мотор взревел.

Багги рванул с места, поднимая облака пепла.

Борис на мотоцикле (который под ним выглядел как детский велосипед) ехал рядом, оскалившись в улыбке.

Мы возвращались.

Через час на горизонте показались очертания Города.

Но что-то было не так.

Обычно город сиял огнями рекламы и небоскребов.

Сейчас над ним висело багровое зарево.

И тишина в эфире.

— Вольт, — я включил рацию (трофейную). — Что в сети?

Хакер подключился к приемнику.

Шипение. Треск.

А потом, сквозь помехи, пробился голос.

Женский. Механический.

«…Внимание. Введен режим „Очищение“. Любое использование магии карается смертью. Всем гражданам оставаться в домах. Патрули „Белого Легиона“ имеют право на расстрел без предупреждения…»

— Это Анна, — прошептал я. — Она ввела военное положение.

— Она захватила власть? — спросила Вера.

— Нет. Она начала Инквизицию.

Я посмотрел на силуэт Башни «Грифон».

Она была темной. Ни одного огня.

Мой Рой…

Легион…

Волков…

Что с ними?

— Газу, — сказал я. — Кажется, мы пропустили начало конца света.

Город не просто горел. Он стерилизовался.

Мы остановили технику на холме, с которого открывался вид на Южные Ворота — въезд в индустриальный сектор, где располагались трущобы и заводы.

Обычно здесь кипела жизнь: фуры, контрабандисты, рабочие смены.

Сейчас здесь кипела смерть.

Вдоль бетонной стены, отделяющей город от Пустоши, выстроилась цепь прожекторов. Их лучи разрезали сумерки, выхватывая из темноты толпы людей.

Беженцы.

Тысячи жителей окраин пытались покинуть зону карантина. Они несли узлы, чемоданы, детей. Они давили друг друга у пропускных пунктов.

Но ворота были закрыты.

А на стенах стояли «Чистильщики» с огнеметами.

— Они не выпускают, — тихо сказала Вера, глядя в бинокль (трофейный, с багги). — Они сгоняют их в кучи. Сортировка.

— Ищут магов, — добавил я. — Анна объявила охоту на ведьм. Буквально. Любой, у кого есть дар, объявляется носителем «Магической Чумы» и подлежит ликвидации.

Я видел, как «Белые Плащи» выдергивают из толпы людей.

Подростка, у которого от страха заискрили пальцы (стихийный маг).

Старуху-знахарку.

Мужчину, который пытался прикрыть семью щитом земли.

Их отводили в сторону, к свежевырытому рву.

Короткая вспышка — и тела падали вниз.

— Рационально, — мой голос был сухим, как пепел Пустоши. — Уничтожить конкуренцию под видом борьбы с эпидемией. Анна зачищает генофонд. Через неделю в городе останутся только те маги, которые носят ошейники Гильдии.

— Мы будем смотреть? — прорычал Борис. Он сидел на своем маленьком (для него) мотоцикле, сжимая руль так, что металл гнулся. — Там детей жгут.

— Мы не армия спасения, Борис. Нас четверо. У нас полторы машины и ноль маны. Если мы ввяжемся в бой здесь, нас размажут авиацией за пять минут. Наша цель — Башня. Там наш ресурс. Там мы сможем остановить это.

Я развернул карту на планшете Вольта.

— Главные ворота блокированы. Стены под напряжением. Но город — это организм. У него есть не только входы, но и дыры.

— Канализация? — предположила Вера.

— Нет. Крысиный Король залег на дно. Шлюзы, скорее всего, заварены или отравлены газом. Нам нужно что-то, что Гильдия не контролирует полностью.

Вольт ткнул пальцем в экран.

— Магистраль 0–7. Техническая ветка наземного метро. Она идет через промзону прямо к Башне «Грифон». По ней возили руду на заводы Орлова.

— Она действующая?

— Нет. Законсервирована десять лет назад. Рельсы ржавые, но эстакада целая.

— Едем, — скомандовал я.

Мы сделали крюк, объезжая кордоны по бездорожью.

Багги прыгал на кочках, вытрясая из нас душу. Я держался за поручень, чувствуя, как ноет каждая старая рана. Мое тело было картой боли, но мозг работал четко, отсекая лишние эмоции.

Мы подъехали к насыпи железной дороги.

Высокая бетонная эстакада уходила в сторону города, теряясь в смоге.

— Заезда нет, — констатировала Вера.

— Сделаем. Борис?

Гигант слез с мотоцикла.

Он подошел к сетчатому забору, ограждающему зону отчуждения ж/д путей. Рванул сетку. Столбы покосились, бетон крошился.

— Проезд открыт.

Мы загнали технику на насыпь.

Колеса застучали по шпалам.

Ехать по рельсам на багги — удовольствие ниже среднего, но это была прямая дорога в центр, минуя пробки и блокпосты.

Мы ехали в темноте. Фары выключили, чтобы не демаскировать позицию. Вольт вел нас по приборам ночного видения.

Справа и слева, внизу, проплывали горящие кварталы.

Я видел патрули «Белого Легиона» на улицах. Броневики, шагающие роботы-каратели. Они зачищали дом за домом.

Анна строила свой идеальный мир. Стерильный. Мертвый.

— Вижу цель, — шепнул Вольт. — Впереди депо. Через него можно попасть в тоннель, который ведет к фундаментам Башни.

— Стоп! — вдруг крикнул Борис.

Вера ударила по тормозам.

Багги юзом пошел по щебню, остановившись поперек путей.

— Ты чего? — я обернулся.

Бритва стоял на подножке мотоцикла и нюхал воздух.

— Дым. Угольный дым. И пар.

— Здесь нет паровозов, — возразил я. — Это ветка на маго-тяге.

— А звук есть.

Я прислушался.

Сквозь шум ветра и далеких сирен пробивался ритмичный стук.

ЧУХ-ЧУХ. ЧУХ-ЧУХ.

Тяжелый. Металлический.

И гудок. Низкий, басовитый рев, от которого завибрировали рельсы под колесами.

Из тумана впереди вырвался луч прожектора.

Ослепительно яркий.

— Твою мать… — выдохнул я. — Это не паровоз. Это бронепоезд.

— «Чистильщик-9», — опознал Вольт. — Мобильный крематорий Гильдии. Они используют его для утилизации тел и патрулирования периметра.

На нас, громыхая сталью, неслась черная громадина.

Локомотив, обшитый листами брони, с отвалом-тараном спереди. Из трубы валил черный дым (они жгли тела?). На крышах вагонов стояли турели и прожекторы.

Он шел прямо на нас.

Слева — обрыв высотой десять метров. Справа — бетонная стена завода.

Деваться некуда.

— Назад! — заорал я. — Разворачивайся!

— Не успею! — Вера лихорадочно дергала рычаг КПП. Колеса буксовали на скользких шпалах.

Поезд был в ста метрах. Он не тормозил. Наоборот, он набирал ход.

Машинист нас увидел и решил добавить еще пару пятен на свой отвал.

— Борис! — я посмотрел на гиганта.

— Понял! — Бритва спрыгнул с мотоцикла.

Он не побежал.

Он встал между багги и поездом.

Расставил ноги. Уперся сапогами в шпалы.

— Ты что творишь, идиот⁈ — завопил Вольт. — Это сто тонн стали! Он тебя размажет!

— Я его остановлю. Или он меня.

Борис оскалился. Его вены вздулись. Аура крови вспыхнула, окутывая его багровым коконом.

Поезд был в пятидесяти метрах. Гудок ревел, разрывая уши.

Борис глубоко вдохнул.

Его тело начало меняться. Мышцы увеличились в объеме, разрывая остатки одежды. Кожа стала серой, твердой.

Он активировал свою сущность на 100%. Наниты, заглушенные свинцом, спали, но магия крови работала на пределе.

— ДАВАЙ!!!

Поезд ударил.

Таран врезался в ладони Бориса, выставленные вперед.

БА-А-АМ!

Звук удара был слышен, наверное, на другом конце города.

Искры брызнули снопом высотой в три метра.

Бориса протащило по шпалам назад. Его ботинки вспарывали щебень и дерево, оставляя глубокие борозды.

Дым от трения подошв смешался с паром поезда.

Но он стоял.

Он держал поезд.

Металл тарана сминался под его пальцами.

Локомотив взвыл, колеса начали прокручиваться, высекая огонь из рельсов. Инерция состава давила на гиганта, пытаясь сломать ему позвоночник.

Я слышал, как трещат кости Бориса. Как лопаются мышцы.

Кровь хлынула из его носа и ушей.

— СТРЕЛЯЙТЕ!!! — заорал он, его лицо превратилось в маску натуги. — Я… ДОЛГО… НЕ… УДЕРЖУ!!!

— Вера! Пулемет! — я прыгнул за турель на крыше багги.

Вера выхватила обрезы.

Мы открыли огонь. Не по броне поезда — это бесполезно.

Мы били по прожектору. По смотровым щелям машиниста. По турелям на крыше вагонов, которые начали разворачиваться в нашу сторону.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Стекло прожектора лопнуло.

Поезд, ослепленный и остановленный безумным берсерком, начал сбрасывать пар.

Из люков на крыше повалили солдаты в белом. «Чистильщики».

— Десант! — крикнул Вольт, который пытался хакнуть систему управления поездом через свой планшет (дистанционно, через эфир). — У них нет сети! Это механика! Я не могу его остановить!

— Гранаты! — я вспомнил про ящик с трофеями в багажнике.

Схватил связку.

— Борис! Ложись!

Гигант, услышав команду, резко убрал руки и отпрыгнул в сторону, скатившись с насыпи.

Поезд, потеряв сопротивление, дернулся вперед.

Я швырнул связку гранат под переднюю колесную пару.

БУМ!

Взрыв подбросил локомотив.

Передняя тележка сошла с рельсов. Колеса зарылись в шпалы.

Многотонная махина накренилась, скрежеща металлом о бетон, и завалилась на бок, перекрывая пути и снося часть стены завода справа.

Вагоны сзади начали наезжать друг на друга, складываясь в гармошку.

Грохот крушения заглушил всё.

Облако пыли и пара накрыло нас.

— Живые? — прокричал я, кашляя.

— Вроде да, — Вера выбралась из багги. — Машина цела.

— Борис?

Мы подбежали к краю насыпи.

Гигант лежал внизу, в куче мусора.

Его руки были сломаны. Обе. Кости торчали наружу. Грудная клетка впала.

Но он дышал. И улыбался окровавленным ртом.

— Я… остановил… паровозик…

— Ты псих, — я спрыгнул к нему. — Ты чертов герой и псих.

Я достал банку с «Клеем». Остатки.

— Сейчас будет больно. Надо вправить кости и заклеить. Регенерация сделает остальное.

— Мне не больно… — прошептал он, закрывая глаза. — Мне… голодно.

Из перевернутого поезда начали выбираться выжившие «Чистильщики».

Они были контужены, но злы.

— У нас гости, — Вера перезарядила обрезы. — И у нас нет патронов для долгой беседы.

— У нас есть дорога, — я кивнул на пролом в стене завода, который сделал поезд при падении. — Это цех. Через него можно выйти к Башне.

— А Борис?

— Грузим в багги. Вольт, помогай!

Мы затащили стонущего гиганта на заднее сиденье.

Я сел за пулемет (в ленте оставалось полсотни патронов).

— В пролом! — скомандовал я.

Багги рванул с места, перепрыгивая через обломки шпал, и нырнул в дыру в стене, оставляя позади горящий бронепоезд и вопящих солдат Гильдии.

Мы были внутри периметра.

До Башни оставалось три километра по промзоне.

Заводской цех был похож на скелет левиафана.

Ржавые фермы перекрытий уходили в темноту, свисая стальными ребрами. Сквозь дыры в крыше падали лучи прожекторов полицейских дронов, рыщущих снаружи.

Наш багги, рыча пробитым глушителем, петлял между станками размером с дом.

Вера вела машину не как водитель, а как пилот истребителя в каньоне. Резкий поворот, занос, ускорение. Мы пролетели под брюхом мостового крана, едва не зацепив антенной свисающий крюк.

Я сидел сзади, прижимая коленом аптечку к сиденью.

Мои руки были по локоть в крови Бориса.

Гигант лежал на заднем диване, неестественно выгнувшись. Его руки, сломавшие стальной таран поезда, теперь напоминали мешки с дробленым щебнем. Кости предплечий торчали наружу, белые и острые в свете приборной панели. Грудная клетка ходила ходуном — сломанные ребра пробили плевру. Гемопневмоторакс.

— Держись, танк, — шептал я, пытаясь наложить жгут на его плечо одной рукой (вторая держала кислородную маску у его лица). — Не смей отключаться. Ты мне еще денег должен.

— Мясо… — булькнул Борис, выплевывая розовую пену. — Паровоз… вкусный был?

— Жестковат. В следующий раз жуй тщательнее.

— Дроны! — крикнул Вольт с переднего сиденья. — Тепловизоры! Они нас видят через крышу!

Над заводом, просвечивая дырявую кровлю синими лучами сканеров, зависли три «Сыча» — легкие разведывательные дроны Гильдии.

— Сбей их! — рявкнул я.

— Чем⁈ Мой дек сдох еще в Пустоши!

— У тебя есть руки! Кинь в них чем-нибудь! Или хакни через… не знаю, через радиоволну своей паники!

Вольт судорожно схватил трофейную рацию.

— Частота управления… 2.4 Гигагерца… Шифрование…

Он зажал кнопку передачи и заорал в микрофон нечеловеческим голосом, модулируя сигнал своей техно-магией:

— [ОШИБКА! ПЕРЕЗАГРУЗКА! ЦЕЛЬ — СВОЙ!]

Дроны наверху дернулись. Их полет стал хаотичным. Один врезался в балку и рухнул вниз, рассыпавшись искрами где-то за нашей спиной. Два других зависли, мигая аварийными огнями.

— Работает! — выдохнул хакер. — Я послал им пакет с логической бомбой.

— Гений, — Вера выкрутила руль, направляя багги в грузовые ворота.

Мы вылетели из цеха на улицу.

Промзона.

До Башни «Грифон» оставался километр.

Но этот километр был дорогой смерти.

Улица была забита остовами машин и… баррикадами.

Гильдия здесь не прошла.

Я увидел горы трупов в белых скафандрах. Сожженные БТРы «Белого Легиона». И кучи гильз.

Здесь шла война. Пока мы были в Пустоши, Легион (мой Генерал) держал оборону.

— Смотрите, — Вера сбросила скорость.

Впереди, поперек дороги, стояла стена.

Не из бетона.

Из мусора, машин, кусков асфальта и… тел.

«Куклы» построили вал высотой в три этажа.

На вершине вала, на фоне темной громады Башни, стояли силуэты.

Они не шевелились.

В руках у них было оружие — трофейные винтовки, куски арматуры, огнеметы.

— Свои? — спросила Вера неуверенно.

— Сейчас узнаем.

Я высунулся из машины.

Маны ноль. Кристалла нет (он остался в бункере, нет, стоп, Кристалл с собой, но он пуст). Рубин разряжен.

У меня был только голос и Аура Власти, въевшаяся в мою ДНК.

— ЛЕГИОН! — заорал я, срывая голос. — ОТКРЫВАЙ! ОТЕЦ ВЕРНУЛСЯ!

Силуэты на стене дрогнули.

Один из них, самый крупный, шагнул вперед.

Трехметровая фигура, закутанная в лохмотья брезента.

Химера-Доминант.

Он поднял руку.

Баррикада… зашевелилась.

Часть «стройматериалов» оказалась живыми «Куклами», которые просто лежали, создавая массу.

Они начали расступаться, растаскивая остовы машин.

В стене образовался проход. Ровно по ширине багги.

— Проезжай, — скомандовал я. — Медленно. Не делай резких движений. Они на взводе.

Мы въехали внутрь периметра.

То, что я увидел во дворе Башни, заставило меня забыть о боли в ранах.

Это был не лагерь беженцев. Это был военный лагерь.

«Куклы» рыли траншеи. Чистили оружие. Варили еду в огромных котлах (полевая кухня работала).

У них была иерархия.

Были командиры (те, кто поумнее), были рабочие, были солдаты.

Легион не просто удержал их. Он их организовал. Без моей помощи.

Эволюция шла семимильными шагами.

Мы подкатили к парадному входу.

Стеклянные двери были давно выбиты и заменены стальными листами.

Легион спрыгнул со стены и приземлился перед капотом. Асфальт треснул под его весом.

Он сдернул с себя брезент.

Его тело изменилось. Хитин стал толще, темнее. На плечах выросли шипы. В груди пульсировал черный кристалл «Амброзии», но теперь вокруг него светились вены… золотом?

— ОТЕЦ, — пророкотал он. Голос стал чище, глубже. — МЫ ЖДАЛИ. ВРАГ БЫЛ ОТБИТ. МЫ ВЗЯЛИ ТРОФЕИ.

— Ты молодец, — я вылез из машины, едва не упав от слабости. — Ты справился лучше, чем я мог мечтать.

— КТО ЭТО? — Легион указал когтем на багги, где лежал Борис.

— Это Брат, — сказал я. — Он ранен. Ему нужна помощь. Твоя и моя.

Легион подошел к машине.

Заглянул внутрь.

Увидел изувеченного берсерка.

— ОН СИЛЬНЫЙ, — констатировал монстр. — ОН ПАХНЕТ… СТАЛЬЮ И КРОВЬЮ. КАК Я.

Легион протянул руки, вырвал заднюю дугу безопасности багги, как соломинку, и аккуратно, с неожиданной нежностью, поднял Бориса на руки.

Гигант в его лапах казался ребенком.

— В МЕДОТСЕК, — скомандовал Легион своим подчиненным. — ДОРОГУ.

Час спустя.

Медотсек Башни «Грифон» (бывший медотсек Волкова, теперь наш).

Борис лежал в капсуле регенерации. Той самой, в которой я лечил Волкова.

Жидкость бурлила, окрашиваясь в красный цвет от крови берсерка.

Показатели на мониторах скакали, но стабилизировались.

— Кости срастутся, — я смотрел на экран, сидя в кресле. Вера бинтовала мне ребра (новые ушибы от тряски). — Через сутки будет как новый. Только шрамов прибавится.

— А руки? — спросила она.

— Руки… — я вздохнул. — Кости я соберу. Но нервы… Там каша. Ему нужны импланты. Или…

Я посмотрел на Легиона, который стоял в углу, наблюдая за процессом.

— Или симбиоз.

Но это потом.

В дверях появился Волков.

Банкир выглядел лучше, чем я ожидал. Лечение помогло. Он был в свежем костюме (где он его взял в осажденной башне?), с сигарой.

— Ты вернулся, — сказал он, выдыхая дым. — И притащил с собой половину свалки.

— Я притащил победу, Сергей. И ответы.

Я достал Рубин.

Камень был мертв. Оплавленный кусок шлака.

— Это был ключ от «Объекта Ноль». Мы были там. Мы видели… изнанку.

— И что там?

— Там пустота. Тайная Канцелярия создала бога-машину, который сошел с ума. Мы его выключили. Но цена…

Я посмотрел на свою обожженную руку с Имперской меткой.

— Цена в том, что теперь мы — враги номер один не для города. Для Империи.

— Империя далеко, — Волков подошел к окну. — А Анна Каренина — близко. Она собирает войска на площади. «Белый Легион», инквизиторы, остатки полиции. Она готовит последний штурм. На рассвете.

— У нас есть ночь, — я встал. — И у нас есть армия, которая научилась думать.

Я посмотрел на Легиона.

— Готовь своих, генерал. Завтра мы не будем обороняться. Завтра мы выйдем наружу. И покажем этому городу, кто здесь настоящая власть.

Я подошел к панорамному окну.

Город внизу лежал во тьме, лишь кое-где горели пожары.

Но я видел (или чувствовал?), как к площади перед Собором стягиваются белые колонны.

Финал близок.

И он будет громким.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!