Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 16 СИНДРОМ ОТМЕНЫ

Дождь смывал с города грязь, но он не мог смыть панику.

Я сидел на заднем сиденье такси, прижимая локти к бокам, чтобы не тревожить сожженные руки. «Черный клей» застыл коркой, стягивая кожу, но под ним пульсировала тупая, горячая боль.

Это была плата за прикосновение к Богу. Или к дьяволу. Смотря с какой стороны алтаря стоять.

Мы ехали по проспекту Императора Павла. Обычно в это время здесь пробка. Лимузины, кортежи, грузовики доставки.

Сейчас движение стояло. Но не из-за светофоров.

— Что за хрень… — пробормотал водитель, нервно сигналя. — Они что, все уснули?

Я посмотрел в окно.

Сквозь пелену дождя и неоновые отсветы рекламы я видел машины.

Дорогие седаны, врезавшиеся в столбы.

Грузовики, сложившиеся «ножницами» посреди дороги.

И людей.

На тротуарах, на перекрестках, у входов в магазины стояли, сидели или лежали фигуры.

Они не двигались.

Это были не трупы. Это были манекены, у которых перерезали ниточки.

«Куклы».

Орлов внедрил их глубже, чем я думал. Это были не только боевики. Это были водители, курьеры, охранники, швейцары, уборщики. Дешевая рабочая сила, не требующая зарплаты и сна.

И теперь, когда Сервер в Костнице превратился в расплавленный шлак, они все отключились. Одномоментно.

— Вольт, — позвал я. Мой голос скрипел. — Какой охват?

Техномаг сидел рядом, обнимая спасенный жесткий диск, как плюшевого мишку. Его глаза все еще слабо светились, отражая потоки данных, невидимые для обычных людей.

— Сто процентов, — прошептал он с благоговением. — Пинг пропал. Несущая частота обнулилась. Они в режиме «standby». Овощи. Их мозг ждет команды, которая никогда не придет.

— Сколько их?

— В радиусе города? Около трех тысяч активных юнитов.

— Три тысячи… — выдохнула Вера с переднего сиденья. — Витя, мы только что парализовали полгорода.

Водитель резко затормозил, едва не впечатавшись в задний бампер полицейского броневика, который стоял поперек полосы с включенными мигалками.

— Дальше не проедем, — буркнул таксист. — Оцепление. Говорят, теракт. Или эпидемия.

— Сворачивай во дворы, — скомандовал я. — Нам нужно в Порт. Любыми путями.

Мы петляли по переулкам «нижнего города».

Здесь хаос был нагляднее.

Мародеров еще не было — люди были слишком напуганы.

Я видел, как у входа в ночной клуб валяется вышибала-гигант. Люди обходили его по дуге, боясь заразиться.

Видел, как в витрине элитного бутика застыла продавщица-модель с идеальной пластиковой улыбкой и пустыми глазами.

Империя Орлова, построенная на костях и магии, рушилась в прямом эфире.

— Включи радио, — попросил я водителя.

Шипение помех, потом взволнованный голос диктора:

«…чрезвычайное положение в центральных районах. Массовые случаи кататонии. Власти призывают сохранять спокойствие. Представители Гильдии Целителей заявляют, что ситуация под контролем, мобильные бригады уже выехали…»

Я усмехнулся.

Гильдия. Анна.

У нее сейчас свои проблемы.

Я посмотрел на часы на приборной панели.

Прошло двадцать шесть часов с момента нашей встречи в «Плакучей Иве».

Если она использовала мою формулу на своем гвардейце сразу…

Значит, два часа назад эфир в составе «Клея» начал распадаться.

Сейчас у того парня рука должна превращаться в черное желе. И никакая магия Жизни это не остановит, потому что процесс идет на уровне химических связей.

Анна поймет, что я ее кинул.

И она будет в ярости.

В такой ярости, что даже Орлов покажется мне добрым дядюшкой.

— Приехали, — таксист остановил машину у въезда в промзону Порта. Дальше он ехать отказался наотрез. — Там стрельба была полчаса назад. Я жить хочу.

Я кинул ему на торпеду пачку мятых купюр.

— За молчание. И за риск. Забудь наши лица.

— Уже забыл, — он спрятал деньги и дал по газам, исчезая в тумане.

Мы остались одни под дождем.

Борис, накрытый своим драным плащом, пошевелился.

— Пахнет… — он втянул ноздрями сырой воздух. — Пахнет паленым мясом. И магией.

— Это Порт, Борис. Тут всегда так пахнет.

— Нет. Это свежее.

Мы двинулись к нашему люку.

Вход в коллектор был замаскирован кучей мусора, но я заметил следы.

Свежие следы армейских ботинок. Много следов.

Вера вскинула автомат.

— Кто-то приходил, — шепнула она. — Пока нас не было.

— Или кто-то ждет нас внутри.

Я активировал «Истинное Зрение».

Мир стал серым контуром.

Мои глаза болели. Новая аура — смесь света и некротики — давала странный эффект. Я видел не только плоть, я видел… остаточный фон.

Следы фонили.

Белым.

Стерильным, холодным белым светом.

— Инквизиторы, — констатировал я. — Анна прислала привет.

— Они нашли базу? — Вера побледнела. — Кузьмич…

— Если бы они нашли базу, здесь была бы засада. А здесь пусто. Они покрутились и ушли. Значит, не нашли вход. Или…

Или они оставили послание.

Я подошел к люку.

На ржавом металле, прямо по центру, был выжжен символ.

Змея, обвивающая чашу. Знак Гильдии.

Но змея была перечеркнута глубокой, оплавленной бороздой.

И под ней надпись, выведенная чем-то, похожим на кислоту:

«ЛЕКАРСТВО НЕ РАБОТАЕТ. ПАЦИЕНТ АМПУТИРОВАН. ЖДУ КОНСИЛИУМА. А.»

— Она знает, — я провел рукой по надписи. Металл был еще теплым. — Она проверила клей. Гвардеец потерял руку. И теперь она хочет мою.

— Мы не можем туда спускаться, — сказал Вольт, прижимая к себе диск. — Там могут быть маячки. Или мины.

— У нас нет выбора, — я поднял люк. — Там наш дом. Там наша лаборатория. И там Кузьмич. Если они его тронули… я устрою им такой некроз, что они будут умолять о смерти.

Мы спустились.

Темнота коллектора поглотила нас.

Внизу было тихо. Слишком тихо.

Даже крысы молчали.

Ржавая лестница вибрировала под ногами.

Я спускался первым, держась за скобы одними подушечками пальцев — ладони, сожженные Святым Светом, горели так, словно я все еще сжимал тот проклятый кабель.

Внизу, в темноте коллектора, было тихо.

Ни шороха крысиных лап, ни капели, ни гула вентиляции.

Мертвая, ватная тишина операционной перед вскрытием.

— Свет, — шепнул я.

Вера щелкнула тумблером подствольного фонаря.

Луч выхватил бетонные стены.

Они были чистыми.

Слишком чистыми.

Мох, плесень, грибок «Слезы Скверны», который я соскребал еще утром — все исчезло. Бетон был выжжен до белизны, словно по нему прошлись огнеметом, заряженным хлоркой.

— Дезинфекция, — констатировал я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Она зачистила коридор. Тотальная стерилизация.

Мы подошли к гермодвери нашего бункера.

Замок был цел. Ни следов взлома, ни оплавленного металла.

Дверь была просто приоткрыта. На ширину ладони.

Приглашение.

— Борис, держи тыл, — скомандовал я. — Вера, за мной. Сектор обстрела — фронт.

Я толкнул тяжелую створку ногой.

Петли не скрипнули. Их смазали.

Мы вошли внутрь.

Сектор 4-Б изменился.

Наш уютный бомжатник с генератором и матрасами превратился в инсталляцию безумного дизайнера.

Генератор не работал, но в помещении было светло.

По углам стояли химические светильники, заливающие пространство ровным, холодным белым светом.

Весь мусор был убран. Пол вымыт. Оборудование, которое прислал Архивариус, стояло ровными рядами, накрытое полиэтиленом.

А посередине комнаты, за нашим столом (катушкой из-под кабеля), накрытым той самой белоснежной скатертью из ресторана, сидел Кузьмич.

Старик сидел прямо, положив руки на колени.

Он не шевелился. Глаза открыты, смотрят в одну точку. Грудная клетка поднимается и опускается с неестественной ритмичностью.

Перед ним на столе стояло серебряное блюдо, накрытое крышкой-клоше.

И записка.

— Кузьмич? — я сделал шаг вперед.

Старик не реагировал.

Я подошел вплотную, посветил ему в зрачки. Реакции на свет нет.

Аура…

Я попытался включить «Истинное Зрение», но резерв был пуст. Пришлось полагаться на обычные чувства.

Я взял его за запястье. Пульс — 60 ударов в минуту. Ровный, как у космонавта.

Кожа теплая.

Но он был… отсутствующим.

— Кататония, — выдохнул я. — Или ментальный блок. Она выключила его, как лампочку.

— Витя, — позвала Вера. Ее голос дрожал. — Посмотри на это.

Она указывала стволом автомата на блюдо.

Я сглотнул. Горло саднило.

Протянул обожженную руку и поднял крышку.

Под ней, на белой салфетке, лежала кисть руки.

Человеческая. Мужская. Крупная.

Она была черной, как уголь.

Ткани мумифицировались, стянулись, обнажив кости фаланг. Но это был не просто некроз. Это была трансмутация.

Мой фальшивый «Клей» сработал. Нестабильный эфир вступил в реакцию с плотью, превратив органику в хрупкий углерод.

Рука гвардейца.

Того самого, на котором Анна тестировала формулу.

Рядом с рукой лежала визитка. Тисненая золотом бумага.

«Анна Каренина. Инквизитор Высшей Категории».

На обороте, изящным почерком:

«Красивая работа, коллега. Некротический углерод. Редкая реакция. Я оценила шутку. Но мой гвардеец теперь не может держать меч. А твой слуга…»

Я перевел взгляд на Кузьмича.

«…твой слуга теперь не может говорить. Пока ты не починишь то, что сломал. Жду в Лаборатории №1 Гильдии. У тебя 12 часов, прежде чем я начну ампутировать ему память. По кусочкам.»

— Сука, — выдохнул я. — Она не просто взломала бункер. Она оставила заложника у нас на руках.

Я начал осматривать Кузьмича.

Внешне — никаких повреждений. Ни царапины.

Но когда я расстегнул ворот его рубахи, я увидел ЭТО.

На шее старика, прямо над сонной артерией, пульсировал нарост.

Био-органический имплант. Похожий на пиявку, вросшую в кожу.

От «пиявки» под кожу уходили тонкие белые нити — нервные волокна. Они тянулись вверх, к мозгу, и вниз, к сердцу.

— Что это? — спросил Вольт, выглядывая из-за плеча Бориса.

— «Узда», — я коснулся нароста. Он был горячим. — Запрещенная техника магии Жизни. Паразит-контроллер. Он пережимает блуждающий нерв и блокирует речевой центр.

— Мы можем его вырезать? — Борис подошел ближе, сжимая кулаки.

— Если я попытаюсь его срезать, он выпустит нейротоксин. Кузьмич умрет от паралича дыхания за секунду.

Я посмотрел на своих друзей.

— Это вызов. Профессиональный вызов. Она хочет посмотреть, смогу ли я переиграть её на её же поле. Биомантия против Некромантии.

Меня затрясло.

От ярости. От бессилия. От того, что я втянул старика в эту игру.

Я смахнул со стола серебряное блюдо вместе с черной рукой.

Грохот металла разбил тишину.

— Ты хочешь консилиум, Анна? — прошипел я в пустоту, зная, что где-то здесь наверняка есть «жучок» (биологический, скорее всего муха на стене с камерой вместо глаза). — Ты его получишь. Но ты не учла одного.

Я повернулся к Вольту.

— Ядро Сервера целое?

— Да. Я держу его в экранированном пакете.

— Отлично.

Я достал из кармана свой Кристалл. Тот самый, треснутый, впитавший энергию Света.

— Мы не пойдем к ней с поклоном. Мы принесем ей войну.

— Ты пустой, Витя, — тихо сказала Вера. — У тебя руки не гнутся. Ты едва стоишь. Как ты собираешься воевать с Инквизитором на ее территории?

Я посмотрел на свои руки. Черная корка, волдыри.

— Я не буду воевать магией. Я буду воевать наукой.

Я подошел к оборудованию, которое (слава паранойе Архивариуса) осталось нетронутым.

— Вольт, мне нужно, чтобы ты подключил Ядро Орлова к нашему ноутбуку. Прямо сейчас.

— Зачем? Там же только протоколы управления «Куклами». А «Куклы» отключены.

— Там есть кое-что еще. Схемы. Чертежи. Исходный код био-конструктов.

Мои глаза встретились с пустым взглядом Кузьмича.

— Она модифицировала моего человека. Я модифицирую её город.

— Ты хочешь включить «Кукол» обратно? — ужаснулась Вера.

— Нет. Я хочу их перепрошить.

Я сел за стол, сдвинув в сторону визитку Анны.

Боль в теле отступила на второй план. Вперед вышел холодный расчет.

— У нас 12 часов. За это время мы должны сделать две вещи.

Я загибал пальцы (это было больно).

— Первое: найти способ снять «Узду» с Кузьмича без летального исхода.

— Второе: превратить эти три тысячи отключенных манекенов на улицах города в мою личную армию.

— Как? — спросил Борис. — Они же овощи.

— У нас есть Ядро. И у нас есть Кристалл, который теперь работает на гибридной энергии Света и Тьмы. Если мы объединим их… мы создадим новый сигнал. Сигнал, который Инквизиция не сможет заглушить.

Я посмотрел на Вольта.

— Ты говорил, что Кристалл «поет».

— Да.

— Смени тональность. Сделай из него не ретранслятор команд, а вирус. Биологический вирус, передаваемый через ману.

Глаза Вольта вспыхнули.

— Цифровая чума?

— Магическая чума. Анна объявила эпидемию в новостях? Отлично. Мы сделаем её реальной. Только болеть будут не люди. Болеть будет её система контроля.

— Это как пытаться перелить кровь от краба человеку, — пробормотал Вольт.

Его пальцы, похожие на паучьи лапки, летали над разобранным корпусом Ядра Сервера. Он вытащил плату, на которой пульсировали руны, и пытался припаять ее к USB-порту нашего ноутбука.

Паяльник дрожал в его руках.

— Протоколы разные. Орлов писал код на языке Света, используя мощи как компилятор. А твой Кристалл… — он покосился на черный камень, лежащий на столе. — Это чистая энтропия. Если я их соединю, нас выбросит в астрал. По кусочкам.

Я сидел напротив, сжимая виски ладонями. Голова раскалывалась так, будто в мозг вкручивали саморезы.

— У нас нет времени на совместимость, — прохрипел я. — Нам не нужно, чтобы система работала правильно. Нам нужно, чтобы она работала агрессивно.

Я взял Кристалл.

Он изменился. Трещина, заполненная белым светом, стала шире. Теперь это был не просто камень. Это была батарейка, в которой «плюс» и «минус» замкнули накоротко, но взрыв застыл во времени.

— Я стану мостом, — сказал я.

— Ты сгоришь, — сухо констатировала Вера, стоящая у входа с автоматом. Она смотрела на Кузьмича. Старик все так же сидел истуканом, только вена на шее рядом с паразитом вздулась еще сильнее.

— Я уже сгорел, Вера. Сейчас я просто пепел, который пытается разжечь костер.

Я положил Кристалл на плату Ядра.

— Вольт, запускай компиляцию.

— Но соединения нет!

— Будет.

Я взял нож.

Моя левая рука уже была исполосована и заживлена «Клеем». Теперь настала очередь правой.

Я сделал разрез поперек линии жизни. Кровь, темная от токсинов и усталости, закапала на Кристалл и плату.

В моей крови теперь тоже был коктейль. Свет Епископа, Тьма Кристалла, химия стимуляторов.

Универсальный растворитель.

ПШШШ!

Кровь зашипела, касаясь контактов. Руны на Ядре вспыхнули багровым. Кристалл отозвался вибрирующим гулом.

— Есть контакт! — взвизгнул Вольт, ударяя по клавишам. — Био-интерфейс активен! Читаю структуру!

— Ищи бэкдор, — командовал я, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Орлов не мог не оставить черный ход. Он параноик.

— Вижу! Порт 666… как банально. Но он закрыт. Нужен ключ.

— Ключ — это я. Вводи мой генетический код.

— Что?

— Я сын своего отца, идиот! Орлов использовал его как главный узел. Значит, моя ДНК — это админский пароль.

Вольт направил сканер (камеру ноутбука) на мою окровавленную руку.

Система задумалась.

Экран мигнул красным, потом зеленым.

[ДОСТУП РАЗРЕШЕН. ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС, ГРАФ КОРДО.]

— Мы внутри, — выдохнул хакер. — У нас есть доступ к командной строке. Что писать?

— Пиши вирус.

Я закрыл глаза, формулируя задачу. Мне нужно было превратить три тысячи овощей в армию. Но не в сложную армию. У меня не было мощности, чтобы управлять каждым движением.

Мне нужен был рой.

— Протокол: «Защита Рода», — продиктовал я. — Цель: «Враги Кордо». Маркеры: «Белые плащи», «Эмблема Змеи».

— Это примитивно, — заметил Вольт. — Они будут просто кидаться на всех медиков.

— Мне это и нужно. Хаос. Паника. Пусть Гильдия захлебнется в собственной рвоте. И добавь приоритет: «Поиск Кузьмича». Если кто-то из Кукол найдет способ добраться до нас — пусть прикроет.

— Загрузка… — пальцы Вольта порхали. — Трафик идет через городские вышки связи. Я подменяю сигнал гражданской обороны.

На экране побежали проценты.

[Заражение сети… 30%… 60%…]

Внезапно Кузьмич дернулся.

Паразит на его шее запульсировал, наливаясь кровью.

Старик открыл рот в беззвучном крике.

— Узда реагирует! — крикнула Вера. — Она чувствует активность сети!

— Быстрее! — заорал я. — Жми Enter!

Вольт ударил по клавише.

[СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН.]

В ту же секунду свет в бункере мигнул.

Кристалл под моей рукой раскалился добела, испаряя кровь. Меня отбросило назад волной жара.

Ноутбук задымился, его экран погас навсегда. Пластик корпуса потек.

— Сгорел… — прошептал Вольт, отдергивая руки. — Он не выдержал напряжения. Но пакет ушел.

— Включай телевизор! — скомандовал я, пытаясь встать с пола. Голова кружилась так, что пол и потолок менялись местами.

Борис, который все это время сидел в углу, мрачно жуя сухпаек, щелкнул пультом старого голо-проектора, который мы нашли на свалке.

Картинка рябила, но звук был.

Экстренный выпуск новостей.

Камера с дрона показывала центральную площадь.

Дождь. Полицейские кордоны. И сотни фигур, застывших в неестественных позах. «Куклы».

Диктор говорил тревожным голосом:

«…ситуация остается напряженной. Медики Гильдии пытаются эвакуировать пострадавших…»

В кадре появились люди в белых плащах. Санитары Гильдии. Они грузили одну из «Кукол» — девушку в форме официантки — на носилки.

Вдруг девушка открыла глаза.

Они светились не тусклым механическим светом Орлова.

Они горели ярким, багрово-белым огнем. Цветом моей ауры.

Цветом Безумия.

Официантка перехватила руку санитара.

Хруст кости был слышен даже через плохой микрофон камеры.

Санитар заорал.

Официантка села на носилках. Ее лицо исказила гримаса ярости.

Она вцепилась зубами в горло медику.

Вокруг начали подниматься другие.

Водитель автобуса, застывший за рулем, вдруг нажал на газ, направляя машину в кордон Гвардии Гильдии.

Манекен в витрине разбил стекло головой и выпрыгнул на улицу, сбивая с ног патрульного.

— Началось… — прошептал Вольт. — Зомби-апокалипсис. Версия 2.0.

— Это не зомби, — я смотрел на экран, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Это пациенты, которые устали от лечения.

Камера дрона дернулась. В кадре мелькнуло лицо одного из восставших. Он смотрел прямо в объектив.

И я услышал.

Не ушами. Я услышал это в своей голове, через связь с Кристаллом.

Тысячи голосов, слившихся в один вопль:

«КОРДО… ПРИКАЗЫВАЙ…»

Кузьмич на стуле глубоко вздохнул.

Его глаза прояснились. Паразит на шее скукожился, став серым и сухим.

Сигнал «Роя» перебил сигнал «Узды». Мой вирус оказался сильнее блокировки Анны.

— Барин… — прохрипел старик, хватаясь за горло. — Воды…

— Живой! — Вера бросилась к нему.

Я сполз по стене.

Мы сделали это. Мы обрушили город в хаос.

Теперь у Анны Карениной будет очень веселая ночь. Ей придется воевать не со мной. Ей придется воевать с собственной инфраструктурой.

Три тысячи безумных киборгов против Инквизиции.

Это даст нам время.

Время, чтобы зализать раны, найти новую базу (потому что здесь оставаться нельзя) и подготовиться к следующему раунду.

— Борис, — позвал я.

— А? — гигант оторвался от экрана, где творилось насилие. Ему нравилось.

— Собирай вещи. Мы уходим.

— Куда? Опять в грязь?

— Нет.

Я посмотрел на планшет Волкова, который чудом уцелел.

— В «Костнице» мы нашли не только сервер. Мы нашли данные о недвижимости Орлова. У него есть особняк за городом. Бункер класса «Люкс». Думаю, сейчас там никого нет. Охрана либо сбежала, либо стала «Куклами».

— Мы займем дом Графа? — Вера обернулась, поддерживая Кузьмича.

— Мы не просто займем его. Мы сделаем его нашей крепостью. И оттуда мы начнем диктовать условия.

Я посмотрел на свою правую руку. Разрез затянулся черной коркой, но под ней пульсировал свет.

Я больше не был просто врачом.

Я стал чумой этого мира. И мне это начинало нравиться.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!