Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 5 ЦЕХ УБОЯ

Удар был такой силы, что у меня лязгнули зубы.

Металлические створки ворот, не рассчитанные на таран советским автопромом, со скрежетом вогнулись внутрь и лопнули по петлям.

«Буханка» влетела во двор, подпрыгивая на обломках, как бешеный носорог.

Капот смялся гармошкой.

Шустрый, привязанный к нему скотчем и тросами, даже не успел крикнуть. Его просто размазало между бампером и железом ворот.

ХРУСТЬ.

Живой щит отработал свое. Амортизация прошла успешно.

Машина заглохла, уткнувшись в бетонный блок. Из пробитого радиатора с шипением вырывался пар, смешиваясь с утренним туманом и запахом свежей крови.

Тишина.

Секундная, звенящая тишина, в которой слышно только тиканье остывающего металла.

А потом заорала сирена.

— К бою! — рыкнул я, выбивая заклинившую дверь ногой.

Под «Синим Туманом» я не чувствовал сопротивления металла. Дверь просто отлетела, сорвавшись с петель.

Я вывалился на асфальт.

Мир вокруг был кристально четким. Наркотик разогнал мой мозг до тактовой частоты суперкомпьютера.

Я видел траектории капель дождя. Я слышал, как передергивают затворы охранники на вышках. Я чувствовал вкус озона на языке.

[Мана: 112/100. Режим: Overcharge.]

— Контакт! — заорал кто-то справа. — Огонь по машине!

Тра-та-та-та!

Автоматная очередь прошила борт «Буханки», высекая искры.

Вера, умница, не стала вылезать. Она выбила заднее стекло и вела огонь из арбалета, используя корпус машины как укрытие.

Вжик.

Болт вошел в глаз охраннику, который неосторожно высунулся из-за ящиков.

Я рванул вперед.

Не бежал. Скользил.

Для них я был размытым пятном. Для себя — я двигался в киселе.

Ближайший боец, маг Огня в легкой броне, вскинул руки, формируя фаербол.

Я видел структуру его заклинания. Примитивная, нестабильная спираль.

— Ошибка в формуле, — прошептал я, оказываясь рядом.

Тесак в моей руке был продолжением воли.

Удар.

Я не рубил. Я вскрывал.

Лезвие прошло сквозь выставленные руки, перерубая лучевые артерии, и вошло в горло.

Фонтан крови ударил мне в лицо. Горячая. Соленая.

Под стимулятором это казалось бодрящим душем.

— Первый пошел.

Слева — двое с автоматами. Дистанция десять метров.

Я не успею добежать.

Но мне и не надо.

У меня переизбыток маны. Она жгла вены, требуя выхода.

Я выбросил руку вперед, растопырив пальцы.

[Мана-Скальпель: Область поражения.]

Я не формировал заклинание. Я просто выплеснул сырую энергию, придав ей форму лезвия.

Воздух исказился.

Невидимая волна ударила бойцов.

Их бронежилеты выдержали бы пулю. Но они не выдержали магического разреза.

Кевлар лопнул. Плоть под ним разошлась ровными, хирургическими разрезами.

Они упали, хватаясь за вываливающиеся внутренности.

— Чисто! — крикнула Вера, перезаряжая арбалет.

Во дворе осталось лежать пять тел. Еще двое на вышках пытались нас выцелить, но дым от «Буханки» создавал отличную завесу.

— В ангар! — скомандовал я. — Быстрее, пока действие не кончилось!

Таймер в углу глаза тикал: [24:15].

Мы ворвались внутрь.

Ангар встретил нас гулом вентиляции и запахом, от которого даже меня, патологоанатома со стажем, передернуло.

Смесь формалина, хлорки, гнилого мяса и… лаванды?

Они использовали освежитель воздуха, чтобы заглушить вонь смерти. Цинизм 80-го уровня.

Это был не склад.

Это был конвейер.

Вдоль стен стояли огромные стеклянные колбы, заполненные мутно-зеленой жидкостью. Внутри плавали тела.

Мужчины. Женщины.

Кого-то я узнавал по базе «Неликвид».

У кого-то не хватало конечностей. У кого-то вместо рук были вживлены лезвия или огнеметы.

«Куклы».

Био-конструкты. Живые мертвецы, у которых выжгли личность и заменили ее на программу подчинения.

— Господи… — выдохнула Вера, опуская арбалет. — Это же… Это же люди.

— Были людьми, — жестко поправил я. — Теперь это сырье.

В центре зала стоял операционный стол. Рядом — стойки с мониторами и двое в белых халатах.

Ученые.

Увидев нас, они замерли. Один уронил планшет.

— Кто… кто пустил⁈ Охрана!

Я перемахнул через ограждение.

Ученый попытался достать пистолет (врачи тут тоже вооружены?), но я перехватил его руку и с хрустом вывернул кисть.

— Тихо, коллега, — прошипел я ему в лицо, глядя в расширенные от ужаса глаза своими светящимися синим зрачками. — Обход. Профессор недоволен санитарным состоянием.

Второй ученый рванул к пульту управления.

— Не трогай кнопку! — крикнул я, но было поздно.

Он ударил кулаком по большой красной клавише.

[ТРЕВОГА. ПРОТОКОЛ «ЦЕРБЕР» АКТИВИРОВАН.]

Голос системы прогремел под сводами ангара.

Сирены завыли с новой силой.

Пол в дальнем конце зала дрогнул. Огромные гермоворота начали медленно разъезжаться.

Из темноты донеслось низкое, утробное рычание.

Такое не издает ни одно земное животное.

Это был звук трущихся друг о друга тектонических плит.

— Что там? — Вера вскинула арбалет, целясь в темноту.

— Страж, — ответил я, ломая шею первому ученому (свидетели не нужны, времени на допрос нет). — Химера-убийца.

Из ворот вышло Нечто.

Три метра в холке. Тело льва, покрытое хитиновой броней. Вместо хвоста — живая змея, плюющаяся кислотой. Три головы.

Одна — волчья.

Вторая — медвежья.

Третья… человеческая.

Искаженное, раздутое лицо мужчины с пустыми белыми глазами и ртом, полным акульих зубов.

— Цербер, — прошептал я. — Класс «S».

Тварь увидела нас.

Человеческая голова открыла рот и издала визг, переходящий в ультразвук.

[Дебафф: «Ментальный удар». Головокружение.]

Интерфейс мигнул. Наркотик «Синий Туман» боролся с ментальной атакой.

«Срать я хотел на твой визг. Я сам кого хочешь переору».

— Вера! — крикнул я. — Бей по глазам! Медвежья голова — приоритет!

— А ты⁈

— А я попробую его выключить.

Я перехватил тесак поудобнее.

Мана: 90/100.

Таймер: [20:00].

Времени вагон.

Я побежал навстречу чудовищу.

Цербер прыгнул.

Это была гора мышц и ярости, летящая на меня.

В нормальном состоянии я бы уже умер.

Но под «Синим Туманом» я видел его прыжок покадрово.

Я скользнул под его брюхо, уходя от удара когтистой лапы, способной разорвать танк.

Змеиный хвост метнулся ко мне, брызгая кислотой.

Я полоснул тесаком, отсекая змее голову.

Химера взревела двумя оставшимися глотками. Кислота прожгла мой рукав, опалив кожу, но я даже не почувствовал боли.

Я оказался за его спиной.

Там, где позвоночник соединялся с тазом.

«Истинное Зрение» показало мне структуру.

Это было не животное. Это был конструкт.

Вдоль хребта шли трубки с питательной смесью. А в районе холки светился кристалл-управляющий.

Процессор.

Если я достану до него…

Цербер развернулся с грацией кошки. Медвежья лапа врезалась мне в грудь.

Бам!

Я отлетел метров на пять, врезавшись в колбу с «Куклой».

Стекло разбилось. На меня вылились литры формалина и вывалилось полуразложившееся тело.

[HP: 60/100. Перелом двух ребер (снова). Ушиб легкого.]

Боль пробилась даже через наркотик. Я сплюнул кровь.

— Витя! — Вера стреляла без остановки. Болты отскакивали от хитина, но один вошел в нос волчьей голове.

Тварь отвлеклась на нее.

Это мой шанс.

Я встал.

В моих венах бурлил коктейль из маны и адреналина.

— Эй, Бобик! — заорал я. — К ноге!

Я поднял руку.

Вся оставшаяся мана. Все 90 единиц.

Я не буду его резать. Я его перегружу.

[Заклинание: Магический Шок.]

Я сжал кулак.

Кристалл на холке химеры вспыхнул.

Тварь замерла, ее лапы подогнулись. Она затряслась, как эпилептик.

Управляющий контур не выдержал скачка напряжения.

Цербер рухнул, снося стеллажи.

Дым повалил из сочленений его брони.

— Готов, — прохрипел я, оседая на пол.

Таймер: [15:00].

Мана: 0/100.

Эффект «Синего Тумана» начал спадать.

Меня накрыло. Холод, тошнота, темнота в глазах.

Вера подбежала ко мне, хватая за плечи.

— Ты живой?

— Пока да… — я указал дрожащей рукой на дальнюю стену ангара. Туда, где стоял сейф. — Данные… Забери данные… И найди реактор… Надо валить…

Она потащила меня к выходу, но я остановил ее.

Мой взгляд упал на разбитую колбу, в которую я влетел.

Тело, выпавшее из нее.

Мужчина. Лет пятидесяти. Седые виски. Шрам на подбородке.

Я знал это лицо. Я видел его в зеркале каждый день.

Это был мой отец.

Граф Кордо.

Он был мертв уже давно. Но его глаза… они были открыты. И в них светилась тусклая, механическая жизнь «Куклы».

Он смотрел на меня.

И его губы шевелились.

— … Виктор… беги…

Я смотрел в глаза отцу.

Раньше они были стального серого цвета. В них всегда читался интеллект и легкая усталость от ответственности за Род.

Сейчас это были два стеклянных шарика, подсвеченных изнутри тусклыми рунами подчинения.

Зрачки не реагировали на свет. Мимические мышцы провисли, превращая лицо аристократа в маску инсультника.

— … Виктор… беги… — повторили губы.

Звук шел не из горла. Он шел из голосового модулятора, вшитого в трахею. Это была не речь. Это была зацикленная запись, остаточный эхо-импульс, сработавший на триггер моего лица.

Я упал на колени рядом с ним, игнорируя хруст битого стекла под ногами.

Вонь формалина выедала глаза.

— Папа… — мой голос дрогнул. Но всего на секунду. Врач во мне задушил сына.

Я схватил его за запястье. Пульса нет. Кровь гоняет механическая помпа.

Коснулся висков.

«Истинное Зрение» работало на последних парах стимулятора, но картинку дало четкую.

Лобные доли выжжены. Вместо гиппокампа — кристалл-контроллер. Нейронные связи разорваны и заменены золотыми нитями.

Личности нет. Души нет.

Передо мной лежал кусок мяса с жестким диском вместо мозгов. Биологический дрон.

— Уходим! — Вера дернула меня за плечо. — Сюда едут! Я слышу сирены!

— Подожди.

Я не мог его оставить. Если я уйду, Орлов снова использует его. Зашьет, накачает химией и отправит убивать. Может быть, даже меня.

— Виктор… беги… — снова скрипнул модулятор.

Я посмотрел на Веру.

— Дай нож.

Она замерла. Поняла. Молча протянула мне мой тесак.

Я взял тяжелое лезвие. Рука не дрожала. Наркотик все еще держал меня в режиме «Машины».

— Прости, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Операция прошла неудачно. Пациент неоперабелен.

Я не стал резать горло. Это грязно.

Я вогнал острие точно в основание черепа, разрушая кристалл-контроллер и ствол мозга.

Свет в глазах отца погас мгновенно. Тело обмякло, превратившись просто в труп.

Теперь он свободен.

[Эффект: Моральная травма. Адреналин падает. Таймер: 10:00.]

Я встал. Мир качнулся.

— Данные! — рыкнул я, шатаясь. — Серверная! Вон там, за стеклом!

Мы рванули в операторскую.

Сейф был открыт (ученые в панике не заперли). Внутри — ряды жестких дисков.

Я сгреб все, что влезло в карманы. Планшет, какие-то папки с грифом «Совершенно Секретно», черный кристалл памяти.

— Все! Валим!

— А завод⁈ — крикнула Вера. — Ты обещал сжечь!

Я посмотрел на пульт управления.

Сложная панель. Сотни кнопок. Разбираться некогда.

— Я не буду его жечь. Я его отравлю.

Я увидел рычаг с маркировкой «Аварийный сброс реагентов». И второй — «Система охлаждения».

В нормальном режиме это требует ключа доступа и подтверждения.

Но я просто разбил стекло приборной панели рукояткой тесака и дернул оба рычага вниз, замыкая контакты телом ножа.

Искры. Запах горелой проводки.

Где-то в недрах завода завыли насосы.

Трубы под потолком затряслись.

— Смесь кислоты и щелочи без охлаждения, — пояснил я, перекрикивая сирену. — Экзотермическая реакция. Через три минуты здесь будет филиал ада. Бегом!

Мы бежали.

Ноги были ватными. «Синий Туман» выветривался, оставляя взамен свинцовую тяжесть. Каждый шаг отдавался болью в каждом нервном окончании.

— Не падать! — Вера тащила меня за шиворот, как котенка. — Только не сейчас, док!

Мы вывалились во двор.

Дождь. Холодный, спасительный дождь.

«Буханка» стояла там же, дымя пробитым радиатором.

Шустрого на капоте уже не было — его тело сползло в грязь, превратившись в кровавое месиво.

Вера закинула меня на пассажирское сиденье и прыгнула за руль.

Ключ на старт.

Мотор кашлянул. Еще раз.

— Давай, родная, давай… — шептала она.

Двигатель взревел.

Машина сорвалась с места, переезжая трупы охранников.

Мы вылетели за периметр.

Я смотрел в боковое зеркало.

Ангар за спиной вдруг вспучился. Крыша подлетела вверх, словно крышка на кипящей кастрюле.

БУ-У-УМ!

Не огненный гриб. Нет.

Облако едкого, зеленого дыма вырвалось наружу, пожирая металл и бетон. Стены сложились внутрь.

Химзавод превратился в лужу кислотной слизи.

— Красиво… — пробормотал я. Язык заплетался.

Таймер перед глазами мигал красным: [00:00].

— Витя? — голос Веры звучал глухо, как из бочки. — Витя, не спать!

Меня начало трясти.

Зубы выбивали дробь. Мышцы скрутило судорогой.

Откат.

Организм, из которого выжали все ресурсы, уходил в аварийное отключение.

Температура упала. Сердце сбилось с ритма.

— В колику… — прохрипел я, хватая Веру за руку. Пальцы не слушались. — Глюкозу… тепло… не давай… спать…

— Держись! До дома десять минут!

Свет померк.

Последнее, что я видел — это профиль Валькирии, сжимающей руль, и зеленый дым в зеркале заднего вида.

Потом интерфейс выдал финальное сообщение:

[Критическая ошибка системы. Принудительная гибернация. Ресурс тела исчерпан.]

[Загрузка протокола восстановления…]

[Ошибка. Нет маны.]

Темнота.

Я плыл в черной воде. Холодной и густой, как нефть.

Где-то далеко вверху горел свет. Но я не мог всплыть. Меня тянуло на дно что-то тяжелое.

Я посмотрел вниз.

К моей ноге была привязана цепь. А на другом конце цепи висел труп моего отца.

Он открыл глаза и улыбнулся.

— Ты такой же, как я, Виктор. Ты используешь людей. Ты делаешь из них инструменты. Мы с тобой — одной крови.

— Нет, — попытался крикнуть я, но изо рта вылетели только пузыри.

— Да, — шептал океан голосом Орлова. — Добро пожаловать в Клуб.

[Система: Перезагрузка…]

[Проверка целостности ядра… ОШИБКА.]

[Печень: Токсическое поражение 40%.]

[Почки: Фильтрация снижена до 30%.]

[Нервная система: Критический износ миелиновых оболочек.]

[Запуск протокола принудительного пробуждения. Причина: Обезвоживание.]

Первым вернулся вкус.

Вкус медной монеты, которую неделю держали во рту у покойника.

Потом — запах.

Хлорка, пыль, старые тряпки и куриный бульон.

И, наконец, боль.

Она не пришла волной. Она просто включилась, как свет в операционной. Яркая, бестеневая, всепроникающая. Болел каждый миллиметр тела. Казалось, что мои вены набили битым стеклом, а мышцы прокрутили через мясорубку.

Я попытался открыть глаза.

Веки весили по тонне. Ресницы склеились гноем.

— … воды… — прохрипел я.

Звук собственного голоса отозвался в черепе взрывом гранаты.

К губам прижалось что-то холодное и твердое. Металлическая кружка.

Вода потекла в пересохшее горло, но организм тут же взбунтовался. Желудок спазмировал.

Меня вывернуло. Желчью, кислотой, остатками жизни.

— Тихо, Док, тихо. Не дергайся.

Голос Веры. Спокойный, уверенный.

Чья-то сильная рука держала меня за плечи, не давая захлебнуться.

Я сплюнул вязкую слюну и снова откинулся на подушку.

Подушку?

Я разлепил глаза.

Я лежал на том же диване в углу кухни, накрытый горой пледов.

Окна были забаррикадированы листами железа (видимо, снятыми с крыши). На столе горела керосиновая лампа.

Вера сидела рядом, чистя трофейный автомат. На ней была та же грязная майка и бронежилет.

Кузьмич возился у печки, помешивая что-то в котелке. Голова старика была замотана окровавленной тряпкой.

— Сколько… — я попытался сглотнуть, но горло было как наждак. — Сколько я был в отключке?

— Двое суток, — ответила Вера, не отрываясь от затвора. — Мы думали, ты всё. Остываешь. Температура под сорок, бред, судороги. Кузьмич уже молитвы читал.

— Двое суток… — я попытался приподняться, но руки дрожали так, что я не мог опереться. — Враги?

— Тихо. Орлов, видимо, считает убытки. Или думает, что мы сдохли при взрыве. Вокруг тишина. Только дроны летают, но я их сбиваю, если низко спускаются.

Я закрыл глаза, сканируя себя «Истинным Зрением».

Картина была паршивая.

Резерв маны — 5 единиц. Естественная регенерация едва справлялась с поддержкой жизни.

Внутренние органы воспалены. Последствия «Синего Тумана». Я сжег свой ресурс на месяц вперед.

Но я жив.

И ребра… ребра начали срастаться. Видимо, во сне я инстинктивно направлял крохи маны на остеосинтез.

— Где планшет? — спросил я.

— У тебя под подушкой. Ты в бреду орал, чтобы мы его не трогали, иначе ты нам руки оторвешь.

Я сунул руку под голову. Холодный пластик. На месте.

— А диск? Черный кристалл?

— Там же.

Я вытащил добычу.

Руки тряслись, как у паркинсоника, но я смог разблокировать экран.

Папка «Проект: КУКЛА».

Я открыл первый файл.

Схемы. Формулы. Отчеты о вскрытиях.

Я читал, и волосы на моем затылке шевелились.

Это была не просто некромантия. И не просто кибернетика.

Это была хирургия души.

Имперские ученые нашли способ отделять астральное тело от физического, сохраняя моторику и рефлексы.

Они вырезали «Я» человека, оставляя пустую оболочку, которую можно было программировать.

В качестве процессора использовали осколки душ древних демонов или искусственные кристаллы.

«Материал: Должники категории D. Социально неопасны. Родственников нет или лишены прав».

«Эффективность боевой единицы: 300% от стандарта».

«Стоимость производства: 50 000 рублей».

Дешевле, чем новый автомобиль.

— Твари, — выдохнул я. — Они поставили это на поток.

— Что там? — спросила Вера.

— Инструкция, как сделать из человека тостер с функцией убийства.

Я посмотрел на черный кристалл.

— А здесь, судя по всему, коды доступа к управляющему контуру. Если я их взломаю… я смогу перехватить управление любой «Куклой» в радиусе километра.

— И армией твоего отца? — тихо спросил Кузьмич от печки.

Я вздрогнул.

— Отца больше нет, Кузьмич. Я его… отключил. Там было только тело.

Старик опустил голову, перекрестился.

— Царствие небесное…

Я отложил кристалл. Сейчас у меня не хватит мозгов и маны для дешифровки.

Мне нужно восстановиться.

— Вера, что с едой?

— Крупа и тушенка. Нашли в машине. Еще есть деньги. Твои трофейные. Семьдесят кусков.

— Отлично.

Я сел, преодолевая головокружение.

— Нам нужно укрепляться. Этот особняк — решето. Двое суток тишины — это подарок, но он кончится. Орлов поймет, что мы живы.

— И что ты предлагаешь? — Вера щелкнула затвором, собирая автомат. — Нанять строителей?

— Нет. Нанять убийц.

Я снова включил планшет, открывая базу «Неликвид».

Мне нужен был специалист.

Не просто мясо. Мяса у Орлова много.

Мне нужен тот, кто умеет работать против мяса.

Я листал анкеты.

«Маг Огня, пироман. Списан за поджог казармы». Слишком нестабилен.

«Снайпер, эльф-полукровка. Слепой на один глаз». Не пойдет.

«Техномаг. Лишен лицензии за взлом банковских серверов». Полезно, но позже.

И тут мой палец замер.

Объект № 99-Z «Мясник».

Имя: Борис (Фамилия: Бритва).

Возраст: 40 лет.

Класс: Берсерк / Маг Крови (латентный).

Статус: В бегах / Пойман охотниками за головами. Содержится в частной тюрьме «Яма-2».

Примечание: Каннибализм (не доказано). Крайняя степень жестокости. Иммунитет к ментальному контролю. Использовался как гладиатор для особых боев.

Я вспомнил его.

Борис Бритва. Легенда подпольных боев. Говорили, что он однажды откусил нос своему противнику, будучи связанным.

Но меня интересовало другое.

«Иммунитет к ментальному контролю».

Орловские «Куклы» управляются ментально. Цербер использовал ментальный визг.

Борис — это идеальный танк против армии Орлова. Его нельзя подчинить. Его можно только убить, а это очень сложно.

— Вера, — я развернул планшет к ней. — Ты знаешь, где находится «Яма-2»?

Она глянула на экран и скривилась.

— Знаю. Это не тюрьма. Это скотобойня для особо буйных. Ты хочешь вытащить этого?

— Я хочу его купить.

— На него аукцион завтра, — она ткнула пальцем в дату. — Стартовая цена — сто тысяч. У нас семьдесят.

— Значит, мы не будем участвовать в аукционе. Мы его сорвем.

Я встал. Ноги дрожали, но держали.

— Мне нужен коктейль.

— Какой? — напрягся Кузьмич. — Опять эту дрянь колоть будешь?

— Нет. Питательный. Глюкоза, белок, витамины. Сделай мне бульон, старик. Самый крепкий, какой можешь. И добавь туда того спирта, что остался.

Я посмотрел на свои руки. Вены потемнели, но свечение ушло.

— Мне нужно разогнать метаболизм. Завтра мы идем за покупками.

— Ты едва стоишь, — заметила Вера.

— А мне и не надо стоять. Мне надо думать. А думать я умею даже лежа.

Я взял со стола трофейный пистолет Кэпа. Проверил обойму. Полная.

— Вера, проведи инвентаризацию оружия. Кузьмич, вари зелье.

Я посмотрел в темное окно, забитое железом.

— Орлов думает, что мы прячемся. Что мы зализываем раны.

Я усмехнулся, чувствуя вкус крови на губах.

— Он прав. Но он не знает одного. Раны зверя делают его злее.

[Система: Регенерация ускорена. Расчетное время восстановления боеспособности: 12 часов.]

Я упал обратно на диван, закрывая глаза.

В голове уже крутился план.

Семьдесят тысяч. Частная тюрьма. Аукцион.

И один бешеный берсерк, который ненавидит весь мир.

Идеальная компания для Реаниматолога.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!