Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 12 ВЫПИСКА С ОСЛОЖНЕНИЯМИ

Визг циркулярных пил резал уши, проникая прямо в мозг даже сквозь адреналиновую заглушку.

ЗЗЗ-И-И-И-У!

Это был звук не стройки. Это был звук анатомического театра, где вскрытие проводят на живую и в промышленных масштабах.

— Быстрее! — заорал я, перекидывая тощее тело Вольта с одного плеча на другое. Техномаг весил не больше мешка с сухой листвой, но на бегу каждый килограмм превращался в гирю.

Коридор клиники, еще пять минут назад стерильно-белый, теперь пульсировал кроваво-красным светом аварийных ламп. Стробоскопический эффект превращал реальность в дерганое слайд-шоу.

Вспышка.

Борис, бегущий последним, разворачивается на пятках.

Вспышка.

Его стальная балка врезается в «Санитара» — приземистого, похожего на краба автоматона на гусеничном ходу.

Вспышка.

Искры фонтаном. Диск пилы, установленный на манипуляторе бота, вгрызается в металл балки, высекая сноп огня.

— Газ! — крикнула Вера, на ходу натягивая респиратор. — Вентиляция!

Я увидел это. Из решеток под потолком с шипением вырывались струи белесого пара.

Нервно-паралитический агент. Классика тюремных бунтов. Сначала ты теряешь зрение, потом контроль над сфинктерами, а потом диафрагма забывает, как сокращаться.

Я задержал дыхание. Мой респиратор болтался на шее, надевать его было некогда — руки заняты телом хакера.

[Мана: 20/100. Активен режим боевой медицины.]

— Док, их много! — прорычал Борис.

Я оглянулся.

Коридор за нами кишел механизмами. Они выползали из ниш, спускались с потолка на гидравлических захватах. «Санитары» класса «Палач».

У них не было лиц. Только вращающиеся лезвия и форсунки для дезинфекции (или огнеметов, кто знает этих психов-инженеров).

Один из ботов, разогнавшись на гусеницах, прыгнул.

Он летел прямо на Веру.

Валькирия среагировала. Она упала на спину, пропуская летящую смерть над собой, и всадила очередь в днище машины.

Пули звякнули о броню. Бесполезно.

Бот приземлился, высекая искры из кафеля, и развернулся, занося пилу для удара.

Вера не успевала встать.

— Не в мою смену!

Я выбросил свободную руку вперед.

У меня была мана. Немного, но она была.

Я не стал бить заклинанием. Я ударил телекинезом. Грубым, сырым толчком.

Я представил, как хватаю бота за его вращающийся диск.

КЛИН.

Магический захват остановил вращение пилы мгновенно.

Инерция сделала остальное. Вал двигателя лопнул, мотор внутри корпуса сорвало с креплений. Автоматон затрясся и завалился на бок, изрыгая черный дым.

— Вставай! — рявкнул я Вере. — Не лежать!

Мы свернули за угол.

Впереди маячили спасительные двери холла. Стеклянные, автоматические. За ними — свобода, парк и дыра в заборе.

Я рванул к ним, чувствуя, как легкие начинают гореть от нехватки кислорода.

Осталось тридцать метров. Двадцать.

И тут двери закрылись.

Не стекло.

Сверху, из потолочной ниши, с грохотом упала стальная плита толщиной в ладонь.

Гермозатвор.

БАМ!

Путь отрезан.

— Суки… — выдохнул я, тормозя подошвами по скользкому полу.

Мы оказались в «кармане». Спереди — стальная стена. Сзади — армия роботов-убийц. Сверху — облака газа, который уже начал разъедать глаза.

Вольт на моем плече пошевелился.

— … протокол… ошибка… — пробормотал он в бреду. — … синий экран… смерти…

— Я тебе сейчас устрою синий экран, если не очнешься! — я скинул его на пол и отвесил пощечину. — Вольт! Вырубай их! Ты же Техномаг!

Хакер открыл глаза. В них плясали белые искры статики, но взгляд был расфокусирован.

— Нет доступа… — прошептал он, глядя в потолок. — Локальная сеть изолирована. Я не вижу их… Я слеп.

— Тогда мы трупы, — констатировала Вера, меняя магазин. У нее оставался последний рожок.

Из-за поворота выехали первые «Санитары».

Три штуки. За ними еще пять.

Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся.

Их пилы вращались с низким, угрожающим гулом.

— Приготовиться к ампутации конечностей, — проскрежетал динамик головного бота. — Сопротивление бесполезно. Примите позу эмбриона и ожидайте утилизации.

Борис вышел вперед.

Он сорвал с себя остатки плаща. Его торс, исполосованный шрамами и свежими ожогами, блестел от пота.

Он поднял свою искореженную балку.

— Я не люблю консервы, — сказал он, сплевывая на пол. — В них мало мяса. Но я люблю вскрывать банки.

— Борис, нет! — крикнул я. — Их слишком много! Они нашпигуют тебя лезвиями!

Но Берсерк уже не слушал.

Свинец в его крови замедлял реакцию, но не ярость.

Он заревел, и этот рев перекрыл вой сирены.

Его аура полыхнула багровым. Магия Крови, загнанная в угол, искала выход.

Он бросился на стену из стали и лезвий.

Один против легиона.

— Вера, прикрой его! — скомандовал я, падая на колени рядом с Вольтом. — Мне нужно две минуты!

— У нас нет двух минут! — огрызнулась она, открывая огонь по сенсорам роботов.

— Найдутся.

Я схватил Вольта за голову, вжимая пальцы в его виски.

— Слушай меня, овощ электрический. Если ты не можешь взломать их по вай-фаю, мы взломаем их напрямую.

Я посмотрел на панель управления гермодверью. Кодовый замок. Биометрия.

— Ты видишь провода в стене?

Вольт моргнул.

— Вижу… Медь… Поток электронов…

— Так жри их! Высасывай энергию! Перегрузи замок!

— Я… не могу… Нужен контакт…

— Будет тебе контакт.

Я выхватил нож. Подскочил к панели.

Ударил рукоятью, разбивая пластик. Вырвал пучок проводов. Искры.

— Хватайся! — я сунул оголенные провода в руки техномага.

Его ударило током.

Но он не отдернул руки.

Его глаза вспыхнули, как прожекторы.

— Энергия… — его голос изменился. Стал глубоким, вибрирующим. — Вкусно.

Позади нас Борис крушил металл.

Я слышал звон, скрежет и его рычание.

— Держись, танк! — шептал я, глядя, как Вольт начинает светиться, поглощая электричество из сети клиники.

Гермодверь дрогнула. Застонала.

Механизм запора начал плавиться изнутри.

Воздух стал сладким.

Приторный, липкий запах миндаля. Цианиды? Нет, сложнее. Фосфорорганика. Зарин или его магическая модификация.

Первым отказало зрение. Красный свет аварийных ламп расплылся в мутные пятна. Периферия почернела.

Затем легкие превратились в мешки с битым стеклом. Каждый вдох — попытка проглотить ежа.

— Док… — Вера сползла по стене. Ее автомат звякнул об пол.

Респиратор не справлялся. Или она не успела его надеть герметично. Ее руки скрючило спазмом, пальцы напоминали когти хищной птицы.

Я знал симптомы. Блокировка холинэстеразы. Через минуту остановится сердце.

— Не спать! — прохрипел я, падая рядом с ней.

Мана: 15/100.

На лечение нет времени. На магию — тоже.

Я рванул аптечку с пояса. Шприц-тюбик с красной маркировкой. Атропин. Старый добрый антидот, который заставляет сердце биться, даже если мозг уже умер.

Я вогнал иглу ей прямо в бедро, пробив ткань брюк.

Вера выгнулась, судорожно втянула воздух. Зрачки расширились.

— Живи, Валькирия. Ты мне еще должна денег.

Сзади раздался скрежет металла и влажный хруст.

Я обернулся.

Борис держал оборону.

Он был похож на демона из преисподней. Его кожа, посеревшая от свинца, теперь блестела от пота и крови. Десятки порезов от циркулярных пил покрывали его торс.

Один из «Санитаров» умудрился зацепить его пилой по бедру. Глубоко. До кости.

Но Борис не упал.

Берсерк схватил робота за манипулятор с вращающимся диском и дернул на себя.

Рывок был такой силы, что гусеницы бота прочертили борозды в бетоне.

— Иди сюда, железяка! — проревел гигант.

Он поднял автоматона над головой (триста килограммов стали и гидравлики!) и швырнул его в толпу наступающих машин.

БА-БАХ!

Куча мала из искрящих механизмов на секунду затормозила волну.

— Вольт! — заорал я, поворачиваясь к двери. — Сколько еще⁈

Техномаг висел на проводах, как распятый Христос киберпанка. Его тело била крупная дрожь. Электрические дуги плясали по его коже, сжигая одежду.

Гермодверь перед ним светилась вишневым цветом. Металл потек, капая на пол раскаленными слезами.

— Процесс… индукции… — голос Вольта звучал как помехи радио. — Сопротивление… материала… 90%… Мне нужно… больше…

— Жри всё!

Я увидел, как лампы в коридоре лопнули.

Вольт высосал энергию из всего крыла.

В темноте, освещаемой только раскаленной дверью и искрами, он закричал.

Это был не крик боли. Это был крик экстаза наркомана, получившего дозу чистого электричества.

ВЖУХ!

Дуга плазмы ударила из его груди в центр двери.

Сталь толщиной в десять сантиметров испарилась.

В двери образовалась дыра с оплавленными краями, достаточно широкая, чтобы пролезть человеку.

— Дыра! — крикнул я. — Борис, отход!

Бритва отмахнулся от очередного бота, как от назойливой мухи (бот отлетел без головы), и попятился к нам.

Я подхватил Веру под руку. Она шаталась, но ноги переставляла. Атропин действовал.

— Вольт, отцепляйся!

Техномаг разжал руки. Провода, дымясь, упали на пол. Он рухнул мне на плечо, пахнущий озоном и паленой плотью.

— Заряд… 100%… — прошептал он и отключился.

Мы нырнули в пролом.

Жар опалил лицо.

Мы вывалились на улицу.

Ночной воздух, сырой и холодный, ударил в легкие.

После газовой камеры коридора это казалось чистым кислородом.

Я упал на траву, кашляя так, что казалось, выплюну легкие.

Вера рядом блевала желчью — побочка от антидота.

Борис вышел последним. Он протиснулся в дыру, содрав кожу на плечах, и рухнул на колени.

Из его ран текла темная кровь. Много крови.

Регенерация не справлялась. Свинец плюс токсины.

— Мы… вышли? — прохрипел он.

Я поднял голову.

Мы были во внутреннем дворе. Парк. Аллеи. Фонтан.

И тишина.

Слишком тихо.

Автоматоны не преследовали нас. Они остановились у пролома, словно наткнулись на невидимую стену.

Почему?

Почему они нас отпустили?

Ответ пришел через секунду.

Земля под ногами дрогнула.

Вода в фонтане вскипела.

Из центрального корпуса, парадный вход которого выходил в этот двор, вышла фигура.

Не человек. И не автоматон.

Это был «Главврач».

Существо ростом под три метра. Его тело состояло из хирургической стали и прозрачных трубок, в которых пульсировала красная жидкость.

У него было четыре руки. В каждой — скальпель длиной с меч.

А вместо головы — стеклянная колба, в которой плавал живой человеческий мозг.

— Нарушение режима, — прогрохотал голос из динамиков, встроенных в грудь монстра. — Пациенты покинули палаты без разрешения. Назначаю процедуру лоботомии.

Я посмотрел на свою команду.

Вера едва стоит. Борис истекает кровью. Вольт в отключке. Я пустой.

А против нас — финальный босс этого данжа.

И у него четыре меча.

— Бегите, — тихо сказал я. — К забору. Там дыра.

— А ты? — Вера вскинула автомат, но руки у нее ходили ходуном.

— А я попробую объяснить коллеге, что он нарушает врачебную этику.

Я шагнул вперед, сжимая в руке единственный оставшийся аргумент.

Не нож.

Ампулу с «Синим Туманом», которую я приберег на крайний случай.

Вторую за сутки.

Это смертельная доза. Мое сердце разорвется.

Но, может быть, я успею забрать этот мозг с собой в ад.

— Доктор, — крикнул я, поднимая ампулу. — У меня аллергия на вашу анестезию!

Главврач повернул колбу в мою сторону.

— Аллергия лечится. Ампутацией.

Он сорвался с места.

Я вогнал иглу себе в шею.

Мир не ускорился. Он остановился.

Вторая доза «Синего Тумана» ударила по нейронам не как волна, а как ядерный взрыв.

Звуки исчезли.

Я слышал только ТУК-ТУК-ТУК.

Мое сердце. Оно билось с частотой колибри, загоняя обогащенную маной кровь в капилляры, которые лопались от давления.

Я видел, как капля росы медленно, бесконечно долго сползает с листа кустарника.

Я видел, как Главврач заносит свои четыре руки для удара. Скальпели-мечи, сверкающие в лунном свете, двигались сквозь воздух, оставляя за собой видимый след турбулентности.

[Внимание! Критический разгон метаболизма.]

[Время восприятия: ×10.]

[Ресурс сердца: 180 секунд.]

Таймер обратного отсчета пульсировал в углу глаза кроваво-красным.

Три минуты. Целая вечность.

Я шагнул навстречу монстру.

Для него я был, наверное, смазанным пятном. Для себя я двигался плавно, как в воде.

Первый клинок прошел в миллиметре от моего уха. Я видел зазубрины на стали. Я даже успел заметить, что лезвие не стерильно — на нем были следы засохшей крови предыдущих «пациентов».

Уклонение.

Второй клинок метил в печень. Я скрутился вокруг своей оси, пропуская сталь под мышкой.

Третий и четвертый удары — «ножницы». Он хотел перекусить меня пополам.

Я подпрыгнул.

Мана вырвалась из подошв моих сапог реактивной струей, подбросив меня на три метра вверх.

Я завис над Главврачом.

Внизу, подо мной, сиял стеклянный купол, заменявший ему голову.

Внутри, в желтоватом питательном растворе, плавал человеческий мозг.

Он был старым. Смощенным. С пятнами атрофии.

Но он был живым. К нему тянулись сотни микроскопических электродов.

Я активировал «Истинное Зрение» на максимум. Глаза обожгло так, будто мне в глазницы залили свинец.

Но я увидел.

Насос.

Маленькая помпа у основания колбы, качающая кислород и глюкозу. Она работала ритмично. Впрыск-отсос. Впрыск-отсос.

— Ошибка в протоколе жизнеобеспечения, — мой голос звучал как скрежет металла.

Я падал вниз.

Я не стал бить тесаком по стеклу. Оно бронированное, выдержит выстрел из гранатомета.

Я ударил магией.

Всей, что у меня была. Двести единиц перегруженного резерва.

Я сфокусировал энергию в одну точку. В точку на выходе помпы.

[Заклинание: Гидроудар.]

Я создал пробку.

На долю секунды я заблокировал отток жидкости из колбы, в то время как насос продолжал нагнетать давление.

Жидкость несжимаема. Физика, бессердечная ты сука.

Давление внутри черепной коробки киборга скакнуло с нормальных 15 мм рт.ст. до 200.

Мозг внутри колбы дернулся.

Стекло не выдержало.

Не внешнее стекло, а внутренние перегородки и сосуды самого органа.

Я увидел, как мозг буквально взорвался изнутри, превращаясь в розовую кашу.

ЧВАК.

Звук был глухим, влажным.

Главврач замер.

Его четыре руки, занесенные для добивания, повисли.

Огоньки в сенсорах погасли.

Громадина покачнулась, сделала нелепый шаг назад, словно пьяная, и рухнула на спину, подминая под себя кусты роз.

Земля дрогнула.

[Цель ликвидирована.]

[Ресурс сердца: 10 секунд.]

Время вернуло свой бег.

Звуки обрушились на меня лавиной. Вой сирен, крик Веры, грохот падения киборга.

— Витя!!!

Я стоял над поверженным гигантом.

Из носа у меня текла кровь. Из ушей текла кровь.

Я чувствовал, как внутри меня что-то рвется. Струна, натянутая до предела.

— Отход… — прошептал я, поворачиваясь к друзьям.

Вера и Борис бежали ко мне. Борис хромал, оставляя кровавый след, но тащил на себе Вольта.

— Ты убил его! — Вера схватила меня за плечи. — Ты… Господи, ты горишь!

Я посмотрел на свои руки.

Кожа покраснела, от нее шел пар. Вены светились уже не синим, а белым.

— В метро… — я попытался сделать шаг, но ноги превратились в вату. — Быстро… Пока я не взорвался…

Я упал.

Удар о землю был мягким. Трава. Мокрая от росы трава.

Последнее, что я почувствовал — это руки Бориса, подхватывающие меня, как ребенка.

И боль в груди.

Такая же, как тогда, в операционной в Москве.

Только в сто раз сильнее.

Мое сердце сделало последний, судорожный удар и остановилось.

Пи-и-и-и-и…

Асистолия.

Второй раз за неделю.

Становится дурной привычкой.

— Не смей! — голос Веры доносился откуда-то издалека, сквозь толщу воды. — Не смей подыхать, слышишь⁈

Удар в грудь.

Сильный, ломающий ребра (как будто там было что ломать).

Непрямой массаж.

— Борис! Качай! — кричала она. — Сильнее!

— Я сломаю его… — бас гиганта дрожал.

— Плевать! Качай!

Меня трясло.

Темнота то отступала, то накатывала снова.

Вспышка света.

Это Вольт.

Техномаг очнулся?

— Разряд… — шелестящий голос электрического призрака.

Меня ударило током.

Тысячи вольт прошли через грудь, запуская миокард.

Запахло паленым мясом. Моим мясом.

Вдох.

Я судорожно втянул воздух, выгибаясь дугой.

Боль вернулась. Слава богу, боль вернулась.

Я открыл глаза.

Надо мной склонились три лица.

Вера — грязная, в слезах.

Борис — окровавленная маска ужаса.

Вольт — бледный, с искрами в глазах, держащий руки у меня на груди.

Мы были в тоннеле метро. Темно, сыро, пахнет креозотом.

— Завелся… — выдохнул Борис, опускаясь на шпалы.

— Ты идиот, — сказала Вера, размазывая грязь по щекам. — Ты конченый, суицидальный идиот.

— Я знаю, — прохрипел я. Голос был похож на скрежет. — Зато… мы сэкономили на такси.

Я попытался улыбнуться, но губы треснули.

— Вольт… — я повернул голову к техно-магу. — Ты как?

— Я видел Сеть… — прошептал он, глядя в пустоту. — Я видел Код. Твой Кристалл… он поет. Песню мертвых. Я хочу ее расшифровать.

— Расшифруешь. Дома.

Я закрыл глаза.

На этот раз не от смерти. От усталости.

Мы сделали это.

Мы вошли в «Тихий Омут», сломали зубы системе, забрали самый ценный актив и вышли.

Почти целыми.

Теперь у нас есть Хакер. У нас есть Танк. У нас есть Снайпер. И у нас есть Врач, который слишком упрям, чтобы умереть.

Армия Франкенштейна готова к войне.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!