Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 18 ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Отрезанная рука на металлическом полу шлюза жила своей жизнью.

Пальцы в дорогом рукаве пиджака (кажется, это был менеджер среднего звена при жизни) скребли по рифленой стали, пытаясь ползти вперед. К нам.

Скряб. Скряб.

Этот звук в тишине герметичного тамбура был громче пушечного выстрела.

— Жуткая хрень, — Борис опустил свой тяжелый ботинок на кисть.

Хруст костей и пластика. Пальцы замерли.

— Это не хрень, Борис. Это преданность, — я сполз по стене на пол. Ноги дрожали мелкой противной дрожью. Адреналин, державший меня в вертикальном положении последние полчаса, испарился, оставив взамен пустоту и тошноту. — Они хотят к Папе.

Вера проверила датчики герметичности на панели у двери.

— Зеленый свет. Воздух чистый. Радиации нет. Мы запечатаны.

Она повернулась ко мне, снимая респиратор. На ее лице, перемазанном копотью и грязью, глаза казались неестественно яркими.

— Что дальше, Док? Мы внутри. Снаружи — три тысячи зомби. Еды у нас — на сутки. Патронов — на пять минут боя.

— Дальше мы будем жить красиво, — я попытался встать, но мир качнулся. Пришлось опереться на плечо Вольта. — Орлов любил комфорт. Здесь должно быть всё: от винного погреба до операционной.

— Система безопасности? — спросил Вольт, подключаясь к панели домофона шлюза своим универсальным кабелем.

— Должна быть. Но Орлов мертв (ну, технически его личность стерта), а я — носитель его ДНК. Для этого дома я — хозяин.

— Проверяю… — глаза техномага вспыхнули белым. — Биометрия… Голос… Сетчатка… Обход через генетический маркер… Есть!

Динамики под потолком ожили. Мягкий, бархатный женский голос (ИИ) произнес:

«Добро пожаловать домой, Граф. Система переведена в режим „Осада“. Желаете ужин или массаж?»

Борис хохотнул. Смех перешел в булькающий кашель — легкие все еще чистились от гари.

— Массаж… Я бы сейчас от массажа печени не отказался.

— Открывай, — скомандовал я.

Внутренняя дверь шлюза, обшитая красным деревом (в бункере!), бесшумно отъехала в сторону.

Мы вошли в прихожую.

И замерли.

После вони канализации, гари пожаров и крови боя, это место казалось галлюцинацией.

Мраморные полы с подогревом. Картины в золотых рамах (подлинники, судя по ауре старины). Хрустальные люстры.

Это был не бункер. Это был дворец, зарытый под землю.

Музей тщеславия человека, который собирался жить вечно.

— Ни хрена себе… — выдохнула Вера, опуская автомат. Дуло оружия смотрелось дико на фоне венецианской штукатурки.

— Не расслабляться, — я проковылял к ближайшему дивану (кожа, ручная работа) и рухнул на него, не заботясь о том, что моя одежда пропитана грязью и кровью. — Вера, зачистка. Проверь комнаты. Ищи выживших или охрану. Борис, на кухню. Найди еду. Любую. Вольт, ищи серверную. Мне нужен контроль над камерами периметра.

— А ты? — спросил Борис, уже принюхиваясь в сторону коридора.

— А я буду умирать с комфортом. Мне нужна аптечка. Найди медотсек. Орлов был параноиком и ипохондриком, у него здесь должен быть филиал Гильдии.

Группа разбрелась.

Я остался один в огромном холле.

Тишина. Мягкий свет.

Я закрыл глаза.

[HP: 20/100. Регенерация замедлена. Дебафф: «Магическое выгорание».]

Мои руки, сожженные в Костнице, все еще болели. Кожа была натянута, как пергамент. Но «Клей» держал.

Я чувствовал вибрацию Кристалла в кармане.

И чувствовал Рой.

Там, наверху, за метрами бетона и земли.

Они не ушли.

Они стояли и ждали. Тысячи разумов, слитых в один гул.

«ОТЕЦ… ХОЛОДНО… ВПУСТИ…»

— Не впущу, — прошептал я. — Вы — плохие дети. Вы ломаете игрушки.

— Чисто! — голос Веры эхом разнесся по коридорам. — Три спальни, бассейн, сауна, тир. Ни души. Персонал эвакуировался или не пришел на смену.

— Кухня полная! — пробасил Борис откуда-то из глубины. — Холодильники забиты! Тут стейки! Вино! Икра!

— Серверная найдена, — голос Вольта звучал из динамиков «Умного дома». — Я перехватил управление. Турели перезаряжаются. Дроны на подзарядке. Энергии — на год автономной работы.

Я открыл глаза.

Мы захватили замок Темного Властелина.

Осталось только не сдохнуть от ран и придумать, как выбраться из этой золотой мышеловки.

Через десять минут мы собрались в гостиной.

Борис тащил поднос с горой еды: бутерброды с икрой, куски жареного мяса (холодного), бутылки коллекционного вина. Он ел прямо на ходу, откусывая горлышки у бутылок.

Кузьмич, которого мы устроили на кушетке, уже пришел в себя и жадно пил воду.

Вольт вывел изображение с внешних камер на огромную плазменную панель во всю стену.

— Смотрите, — сказал хакер.

Картинка была черно-белой (ночной режим), но четкой.

Поляна перед бункером кишмя кишела телами.

Они не просто стояли.

Они двигались.

«Куклы» тащили камни, поваленные деревья, обломки машин.

Они складывали их у стены бункера.

— Что они делают? — спросила Вера, откусывая кусок багета.

— Строят, — ответил я, глядя на экран. — Они строят пандус. Зиккурат.

— Зачем?

— Чтобы добраться до крыши. Там вентиляционные шахты. Там турели. Они хотят разобрать нас сверху.

Я посмотрел на таймер записи.

— С такой скоростью они поднимутся на уровень крыши через четыре часа.

— Турели их скосят, — уверенно сказал Вольт.

— Турели перегреются. Или у них кончатся патроны. А «Куклы» не кончатся.

Я встал, пошатываясь.

— Борис, не налегай на вино. Вера, найди оружейную. Вольт, мне нужна схема вентиляции. Если они пустят газ или дым — мы тут задохнемся, как крысы в банке.

— А ты куда?

— В медотсек. Мне нужно привести себя в порядок. Если они прорвутся, мне понадобится мана. Много маны.

Я пошел по коридору, ориентируясь на запах спирта и стерильности.

«Золотая клетка».

Красивая, уютная, с запасом еды на год.

Но стены сжимались.

И снаружи в эти стены скреблись тысячи ногтей моих собственных созданий.

Медотсек Графа Орлова пах не спиртом и хлоркой. Он пах деньгами и страхом смерти.

Я вошел в просторный зал, облицованный белым мрамором.

Здесь было всё, о чем мечтает любой реаниматолог, и даже больше. Аппарат искусственной почки размером с чемодан. Генетический принтер для печати кожи. Стойка с ампулами, каждая из которых стоила как квартира в центре.

Но главным экспонатом была Капсула.

В центре зала, похожая на хрустальный гроб Белоснежки, стояла ванна полного погружения.

Внутри бурлила голубая, вязкая жидкость.

Био-гель. Смесь стволовых клеток, жидкой маны и катализаторов роста.

— Орлов, ты старый, больной ублюдок, — прошептал я с восхищением. — Ты не просто лечился здесь. Ты планировал жить вечно.

Я сбросил с себя остатки камзола. Ткань, пропитанная грязью и засохшей кровью, с чавканьем упала на пол.

Тело выглядело жутко.

Руки — сплошной черный струп от «Клея» и ожогов Света.

Грудь — багровое пятно от дефибрилляции Вольта.

Ребра — синяя карта гематом.

Я подошел к панели управления капсулой.

[РЕЖИМ: ЭКСТРЕННАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ. ВНИМАНИЕ: ВЫСОКИЙ РИСК ОНКОЛОГИИ ПРИ ЧАСТОМ ИСПОЛЬЗОВАНИИ.]

— Плевать, — я нажал «Старт». — Рак я вырежу потом. Если доживу.

Крышка с шипением отъехала.

Я забрался внутрь.

Гель был горячим. Он обжег кожу, проникая в поры.

Как только я погрузился с головой, мир исчез.

Осталась только боль.

Гель разъедал мертвые ткани. Он срывал корки с ран, растворял швы, заставляя клетки делиться в сто раз быстрее нормы.

Я хотел кричать, но жидкость заполнила легкие.

Это была жидкость с перфторуглеродом — в ней можно дышать.

Я вдыхал жидкий огонь.

Моя аура, истощенная до нуля, начала жадно впитывать растворенную ману.

[Мана: 5%… 15%… 40%…]

Резерв заполнялся. Вены наливались силой.

Я закрыл глаза, позволяя машине пересобирать меня заново.

— … Док! Витя! Твою мать, вылезай!

Голос Вольта пробился сквозь толщу геля через динамики внутренней связи капсулы.

Я открыл глаза.

Голубая муть.

[Цикл завершен на 60%.]

— Что случилось? — я нажал кнопку экстренного слива.

Жидкость ушла в сток с громким хлюпаньем. Крышка откинулась.

Я сел, жадно глотая холодный воздух.

Моя кожа была розовой, как у младенца. Шрамы остались, но раны затянулись. Ожоги на руках превратились в тонкую новую кожу.

Я чувствовал себя обновленным. И злым.

— Они на крыше! — орал Вольт из динамика на стене. — Они забили вентиляцию телами! Фильтры не справляются! Они лезут в шахты!

Я выскочил из капсулы, поскальзываясь на остатках геля.

Схватил со стойки халат (шелковый, с монограммой Орлова).

Взгляд упал на витрину с инструментами.

Лазерный скальпель. Костный пистолет. Набор для трепанации из титана.

— Беру всё.

Я сгреб инструменты в карманы халата.

Взял с полки ампулу с адреналином (на десерт) и рванул к выходу.

В гостиной творился хаос.

Борис стоял посреди комнаты, держа в одной руке ножку от стола (стол он, видимо, уже сломал), а в другой — кусок окорока.

Вера, прижав приклад автомата к плечу, целилась в потолок.

— Где⁈ — крикнул я, влетая в комнату.

— Кухня! — отозвалась Вера. — Вытяжка!

Из кухни донесся грохот.

Словно кто-то уронил холодильник.

Мы вбежали туда.

Огромный короб вытяжки над плитой (хромированный, дизайнерский) дрожал.

Металл стонал.

Внутри кто-то скребся.

СКРЯБ-СКРЯБ.

— Они прогрызли решетки на крыше, — прокомментировал Вольт, который прятался за барной стойкой с ноутбуком. — Датчики давления в шахте зашкаливают. Там пробка из мяса.

— Назад! — скомандовал я.

Болт крепления вытяжки с визгом вылетел из стены и ударил в кафель пола, как пуля.

Вся конструкция рухнула на плиту, подняв облако пыли.

Из черной дыры в потолке выпало тело.

Это была «Кукла».

Женщина в деловом костюме, изодранном в клочья. У нее не было одного глаза, а рука была сломана в трех местах (видимо, пока ползла по узкой шахте).

Она упала на стол, прямо в блюдо с салатом.

Дернулась. Подняла голову.

Ее единственный глаз горел белым светом.

— О… ТЕЦ… — проскрежетала она.

— Привет, дочка, — буркнул Борис и опустил ножку от стола ей на голову.

ХРУСТЬ.

Череп лопнул.

Но следом за ней из дыры посыпались другие.

Один. Два. Три.

Они падали, как переспелые фрукты. Ломали конечности, вставали и кидались на нас.

У них не было оружия. У них были зубы и ногти.

И их было бесконечно много.

— Огонь! — крикнула Вера.

Автомат загрохотал в замкнутом пространстве, оглушая.

Гильзы посыпались на мраморный пол.

Первые три «Куклы» упали, превращенные в решето.

Но из шахты лезли новые. Они падали друг на друга, образуя кучу-малу, из которой вырывались руки, хватающие воздух.

— Затыкай дыру! — заорал я.

Борис бросил ножку стола и схватил холодильник (двухдверный, весом под сто килограммов).

Он поднял его с рыком и швырнул в сторону плиты.

Холодильник врезался в кучу тел, придавив их. Потом Борис навалился плечом, задвигая бытовой техникой дыру в потолке.

Сверху в металл корпуса забарабанили удары.

— Долго не удержит! — прорычал гигант, упираясь ногами в пол. — Они давят массой! Там тонны мяса!

— Вольт! — я повернулся к хакеру. — Система пожаротушения! Есть в вентиляции форсунки?

— Есть! Но там вода!

— Переключи на газ! Или на что угодно!

— Там есть система очистки… Галоген! Если я подам его в концентрате…

— Подавай!

Вольт ударил по клавишам.

Где-то в недрах стен зашипело.

Удары в холодильник стали чаще, а потом вдруг перешли в беспорядочную возню. Послышался кашель. Скрежет.

И тишина.

Борис осторожно отошел от баррикады.

Из щелей холодильника потянуло едким химическим дымом.

— Сдохли? — спросил он.

— Задохнулись, — я подошел ближе, активируя «Истинное Зрение».

Я видел ауры за стеной. Они гасли.

Но выше, на крыше, сияло море огней.

— Это был авангард, — сказал я, вытирая пот со лба (кожа была новой, чувствительной). — Они проверяли путь. Сейчас они поймут, что эта дыра закрыта. И пойдут искать другую.

— Какую? — спросила Вера.

— Камин, — сказал я, глядя в гостиную. — В зале есть камин. Дымоход прямой. И он шире, чем вентиляция.

Мы переглянулись.

Камин был огромным. В него мог пролезть Санта-Клаус. Или три «Куклы» одновременно.

И из камина уже сыпалась сажа.

— Борис, — я кивнул на рояль, стоящий в углу гостиной. — Твой выход.

— Не люблю музыку, — ухмыльнулся гигант.

Он подошел к инструменту стоимостью в миллион, уперся в него плечом и покатил к камину.

Осада перешла в активную фазу.

Мы были не в бункере. Мы были в подводной лодке, которая дала течь во всех отсеках сразу.

А я стоял посреди этого безумия в шелковом халате, с лазерным скальпелем в кармане, и чувствовал, как во мне закипает мана.

[Мана: 80/100.]

Капсула сделала свое дело.

Я был полон сил.

И я был готов оперировать.

КР-Р-РАК!

Лакированная крышка рояля «Steinway Sons» лопнула, не выдержав давления из дымохода.

Из камина, в облаке сажи и кирпичной крошки, вывалился ком тел.

Это было похоже на рождение чудовищ из чрева горы. «Куклы» падали на паркет, путаясь в собственных конечностях, вставали и лезли через инструмент, царапая полировку.

Их лица были черными от копоти. Глаза горели фанатичным белым огнем.

— ОТЕЦ… — шелест сотен глоток заполнил гостиную, перекрывая треск ломаемой мебели.

— Держу! — проревел Борис.

Гигант уперся плечом в бок рояля, пытаясь вдавить его обратно в каминный портал. Его ноги скользили по дорогому ковру, собирая его в складки. Мышцы спины вздулись так, что свежие швы на коже грозили разойтись.

Но «Куклы» текли, как вода. Они перелезали через верх, просачивались под ножками.

Один из них, бывший охранник в разорванном бронежилете, прыгнул на спину Бориса, впиваясь зубами в трапециевидную мышцу.

— Ах ты ж клещ! — взвыл Бритва, пытаясь стряхнуть паразита, не отпуская рояль.

— Вера, не стрелять! — крикнул я, выходя в центр зала. Полы моего шелкового халата развевались, как плащ супергероя (или суперзлодея, что ближе к истине).

— Они сожрут Бориса! — Вера держала палец на спуске, ее лицо было бледным.

— Не сожрут. Это семейная ссора. А в семье главное — авторитет.

Я достал из кармана лазерный скальпель.

Маленький хромированный цилиндр лег в ладонь.

Щелчок.

Тонкий, фиолетовый луч плазмы, способный резать кость как масло, с гудением вырвался из эмиттера.

— Отойди, Борис! — скомандовал я.

— Ты спятил⁈ Они хлынут потоком!

— Я сказал — место!

В моем голосе зазвенела мана. Чистая, концентрированная воля, усиленная Кристаллом, который вибрировал в моем кармане.

Борис, повинуясь инстинкту (или тону, которым я обычно объявлял время смерти), отпрыгнул в сторону, сбрасывая с себя «Куклу».

Рояль, лишившись опоры, отъехал.

Лавина тел хлынула в гостиную.

Десять, двадцать, тридцать человек. Они падали, вставали и неслись ко мне, протягивая руки.

Их лица выражали смесь обожания и голода. Они хотели коснуться. Взять частичку. Разорвать на сувениры.

Я поднял скальпель.

— Тишина в операционной!

Я провел лучом черту на паркете перед собой.

Дерево вспыхнуло, оставив дымящуюся борозду.

Первая «Кукла», переступившая черту, лишилась кисти. Лазер срезал плоть мгновенно, прижигая сосуды.

Она даже не заметила. Она продолжала тянуть культю ко мне.

Вторая «Кукла» получила лучом в плечо.

Третья — в колено.

Я резал их. Холодно, расчетливо, методично.

Не убивал. Калечил.

Отсекал пальцы, уши, носы.

Запах паленого мяса смешался с запахом сажи.

Но они не останавливались. Боль для них не существовала. Мой вирус отключил инстинкт самосохранения.

— Не работает! — крикнула Вера, выпуская очередь в потолок (отчаяние, чистый жест отчаяния). — Им плевать!

— Им плевать на боль, — я убрал скальпель. — Но им не плевать на Приказ.

Я выхватил Кристалл.

Он сиял так ярко, что в полумраке гостиной стало больно глазам. Трещина Света внутри него пульсировала, борясь с Тьмой.

Я сжал его в кулаке, до крови, и направил всю свою ману (80 единиц!) в ментальный удар.

Я не просил. Я не звал.

Я наказывал.

Я транслировал в сеть не образ «Любящего Отца».

Я транслировал образ «Хирурга с ампутационной пилой».

Образ боли, которуюя́пережил в капсуле. Образ холода Костницы. Образ смерти.

[Ментальная атака: «АДМИНИСТРАТОР».]

[Приоритет: Абсолютный.]

[Команда: НА КОЛЕНИ!]

Волна невидимой силы ударила от меня, расходясь концентрическими кругами.

Хрустальные бокалы в серванте лопнули.

Люстра под потолком звякнула.

Вольт за барной стойкой схватился за голову и завыл — его чувствительный мозг принял удар первым.

Передние ряды «Кукол» рухнули, словно им подрезали сухожилия.

Задние налетели на них и тоже упали.

Вся эта масса, рычащая и стонущая, распласталась на полу.

Они бились головами о паркет. Они царапали пол ногтями.

Они боялись.

Вирус любви мутировал в вирус покорности. Они узнали хозяина. И хозяин был зол.

— Тишина, — сказал я тихо.

И наступила тишина.

Только треск горящего в камине полена и тяжелое дыхание сотен людей.

Они лежали ниц, не смея поднять голову.

Живой ковер из тел.

Я перешагнул через лежащего парня в форме курьера (у него не было уха, я срезал его секунду назад).

Подошел к камину.

Заглянул в дымоход. Там, в трубе, висели еще десятки тел, зацепившись друг за друга. Они замерли, глядя на меня сверху вниз расширенными зрачками.

— Слезть, — бросил я. — И построиться во дворе. Охранять периметр. Никого не впускать. Никого не выпускать. Если увидите людей в белом — рвать на куски.

Толпа в дымоходе зашевелилась и начала карабкаться вверх, обратно на крышу. Вопреки гравитации и здравому смыслу.

Те, что были в комнате, начали медленно, на четвереньках, пятиться к выходу через проломленную стену кухни.

Они не поворачивались ко мне спиной. Они пятились, как побитые псы.

— Борис, — я повернулся к гиганту, который стоял с открытым ртом, держа в руке кусок ветчины. — Помоги им выйти. И закрой за ними дверь. Холодно.

Бритва моргнул.

— Ты… ты их выдрессировал? За минуту?

— Я просто напомнил им, кто платит за банкет.

Час спустя.

Мы сидели на террасе второго этажа (доступ туда был только из внутренних покоев).

Дождь кончился. Луна освещала лес вокруг бункера.

Зрелище было эпическим.

Весь лес, насколько хватало глаз, кишел фигурами.

«Куклы» стояли неподвижно, как терракотовая армия. Они окружили бункер тройным кольцом. На крыше сидели снайперы (те, у кого было оружие). У ворот дежурили самые крупные особи.

Это была осада. Но теперь осаждающие стали гарнизоном.

Я пил вино из горла (бокалы разбились).

На мне был все тот же шелковый халат, теперь забрызганный сажей.

— Три тысячи двести двенадцать юнитов, — сообщил Вольт, глядя в планшет. Он восстановил контроль над камерами. — Плюс техника. Мы контролируем район. Полиция даже не суется. Они оцепили периметр в пяти километрах отсюда и ждут армию.

— Армия не придет, — сказала Вера, закуривая. — Орлов заблокирует ввод войск. Это его частная собственность. Он не хочет, чтобы Император увидел его «игрушки».

— Значит, придет он сам, — я сделал глоток. Вино было терпким, с привкусом победы. — Или пришлет Анну. Или наемников.

— У нас есть армия, — Борис кивнул на лес. — Мясо против мяса.

— У нас есть время, — поправил я. — И у нас есть база.

Я посмотрел на свои руки.

Они были чистыми. Розовыми. Новыми.

Но внутри я чувствовал, как Тьма и Свет в моей ауре сплетаются в тугой узел.

Я стал сильнее. И опаснее.

И у меня был план.

Орлов создал этих людей, чтобы они были рабами.

Я сделаю их свободными.

Ну, или хотя бы полезными мертвецами.

— Вольт, — позвал я.

— Да, Босс? — (Ого, повышение статуса).

— Найди мне данные по проекту «Нексус».

— Нексус? Это что?

— Это то, что связывает их мозги. Я хочу не просто отдавать приказы. Я хочу видеть их глазами. Я хочу стать Роем.

Вольт побледнел.

— Это перегрузит твой мозг. Ты сгоришь.

— Я уже сгорал сегодня утром. Мне понравилось.

Я встал и подошел к перилам.

Внизу, в темноте, три тысячи голов одновременно повернулись в мою сторону.

Их глаза горели белым огнем.

Они ждали.

— Спокойной ночи, дети, — прошептал я. — Завтра у нас урок физкультуры. Будем учиться брать штурмом городскую Ратушу.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!