Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 21 КОРПОРАТИВНАЯ ЭТИКА

Утро пахло мокрым пеплом и дорогим табаком.

Я стоял у панорамного окна в кабинете Орлова, глядя на то, во что превратился лес за ночь.

Пейзаж напоминал кадры из хроники Первой мировой, переснятые в киберпанк-стилистике.

Воронки от взрывов заполнились грязной водой. Поваленные сосны торчали из земли, как сломанные ребра великанов.

А между ними кипела жизнь.

Три тысячи «Кукол» не спали. Они работали.

Без прорабов, без чертежей, повинуясь коллективному инстинкту, они возводили стену.

В ход шло всё: камни, бревна, куски обшивки сбитого «Архангела», остовы сожженных машин. Они таскали тяжести, от которых у обычного человека лопнула бы грыжа, и укладывали их в причудливую, но прочную конструкцию.

— Муравейник, — раздался за спиной голос Волкова. — Или улей. Как ты их называешь?

— Электорат, — я повернулся.

Банкир сидел в кресле, укутанный в плед. Его лицо приобрело оттенок старого пергамента, глаза провалились. Рядом стояла капельница, но она лишь оттягивала неизбежное.

— Твой электорат пугает моих людей, — Сергей кивнул на мониторы охраны. — Мои наемники боятся выходить за периметр. Твои… питомцы… они смотрят. И они вооружены.

— Они учатся, — я подошел к столу и налил себе воды. Руки почти не дрожали. — Вчера они поняли, что палка убивает лучше кулака. Сегодня они поняли, что автомат убивает лучше палки. К вечеру они начнут рыть окопы по уставу.

— А что будет завтра? — Волков закашлялся, прижимая платок ко рту. На ткани осталась темная кровь.

— Завтра будет зависеть от того, выживешь ли ты сегодня.

Я поставил стакан.

— Время пришло, Сергей. Твоя печень отказала. Ты желтый, как лимон, и от тебя пахнет ацетоном. Еще пару часов — и токсины ударят по мозгу. Кома. Смерть.

— Ты обещал вылечить, — он сжал подлокотник кресла. — У меня есть деньги. Власть. Люди.

— У тебя есть я. И капсула регенерации в подвале.

Я наклонился к нему.

— Но есть нюанс. У меня нет маны. Я пуст. Поэтому мы будем делать это по старинке. Скальпель, био-гель и молитвы твоих вкладчиков.

— Риски?

— Огромные. Если гель не приживется, ты растворишься в нем. Если мое дрогнувшее запястье заденет воротную вену — ты истечешь кровью за минуту.

Волков посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было страха. Только холодный расчет бизнесмена, который вкладывается в рискованный актив.

— Делай. Если я сдохну, мои люди сравняют этот бункер с землей вместе с тобой. Это прописано в контракте.

— Люблю работать под давлением.

Медотсек Орлова гудел.

Вольт и Вера (моя неизменная ассистентка) готовили операционную.

Вольт взломал протоколы капсулы, перенастроив её с «Выращивания клонов» на «Замещение органов».

Вера раскладывала инструменты. Лазерный скальпель, зажимы, коагулятор.

Борис стоял у дверей в роли санитара-вышибалы. Его задача была проста: не пускать охрану Волкова внутрь.

— Они нервничают, — пробасил гигант, глядя в коридор. — Капитан наемников держит палец на спуске. Думает, мы хотим зарезать его босса.

— Мы и хотим, — буркнул я, натягивая стерильные перчатки. — Только с целью спасения.

Волкова уложили в капсулу. Пока без жидкости.

Он был голым, худым, с раздутым животом (асцит).

— Начинаем, — скомандовал я.

Никакого наркоза в классическом понимании. Местная анестезия блокадой нервных узлов (иглой, точно в позвоночник) и легкий седатив в вену.

Я взял лазерный скальпель.

Фиолетовый луч тихо гудел.

— Разрез по средней линии.

Кожа разошлась, запахло паленым. Жирового слоя почти не было.

Я вскрыл брюшину.

Откачал асцитическую жидкость (литра три мутной жижи).

И увидел Печень.

Точнее, то, что от нее осталось.

Орган напоминал кусок булыжника, обмотанный гнилыми водорослями. Цирроз был тотальным. Живой ткани — процентов пять.

Но не это заставило меня замереть.

Печень… пульсировала.

Не в такт сердцу. У нее был свой ритм.

— Вольт, свет! — рявкнул я. — Максимум на операционное поле!

В ярком свете бестеневой лампы я увидел структуру.

Печень была оплетена тончайшей, почти прозрачной паутиной. Нити уходили вглубь органа, в сосуды, в желчные протоки.

И в центре, в районе ворот печени, сидел «Паук».

Био-магический конструкт размером с грецкий орех. Он качал кровь через себя, фильтруя её… и добавляя что-то свое.

— Твою мать… — выдохнул я. — Сергей, ты меня слышишь?

Банкир был в полудреме, но открыл глаза.

— Что… там?

— Тебя не просто травили. Тебя выращивали.

— Что?

— Твоя печень — это инкубатор. Гильдия подсадила тебе паразита, который перерабатывает твою жизненную силу в концентрированную ману. Ты — ходячая батарейка для какого-то высшего вампира.

Волков попытался приподняться, но ремни удержали его.

— Вырежи… это…

— Если я вырежу его просто так, он впрыснет яд. Это система защиты. Как у Кузьмича, только сложнее. На порядок сложнее. Это работа уровня Магистра.

Я посмотрел на мониторы. Давление падало.

У меня не было маны, чтобы выжечь тварь.

Но у меня была технология Орлова.

Я посмотрел на панель управления капсулой.

— Вольт, есть в базе данных Орлова схемы «генетических растворителей»?

— Есть файл «Кислота Химеры». Но это опасно.

— Загружай формулу в синтезатор. Нам нужно создать локальную среду, которая растворит органику паразита, но не тронет ткани человека.

— Это невозможно! — возразил хакер. — Разница в ДНК минимальна!

— Возможно, если мы используем кровь Бориса как маркер. Его кровь агрессивна к любой чужой магии.

— Кровь? — Борис обернулся от двери.

— Дай сюда руку, здоровяк. Нам нужно немного твоего бешенства.

Я набрал шприц крови Бориса. Черной, густой, насыщенной свинцом и яростью.

Ввел её в синтезатор капсулы.

Смешал с базовым гелем.

Жидкость в резервуаре окрасилась в грязно-фиолетовый цвет.

— Заливай! — скомандовал я.

— Витя, если это убьет его… — начала Вера.

— Тогда мы умрем богатыми и знаменитыми. Запускай!

Гель хлынул в капсулу, заполняя вскрытую брюшную полость Волкова.

Банкир закричал. Даже сквозь седатив.

Паразит на его печени почувствовал угрозу. Он выпустил шипы, впиваясь в остатки органа.

Но гель, насыщенный кровью берсерка, набросился на магическую тварь, как стая пираний.

Я видел, как паутина растворяется, превращаясь в дым, который тут же поглощался жидкостью.

«Паук» забился в агонии.

Я сунул руки прямо в гель (он жег кожу, но терпимо).

Схватил паразита щипцами.

Рывок.

Тварь оторвалась с влажным чмоканьем.

Я швырнул ее в лоток. Она дергалась, пытаясь уползти, но без подпитки начала быстро усыхать.

— Слив! — крикнул я.

Гель ушел.

В животе Волкова осталась чистая, хоть и изуродованная рана.

И кусок печени, который на глазах начал розоветь. Кровь Бориса запустила дикую регенерацию.

— Зашивай, — я бросил иглодержатель Вере (она училась быстро). — А я… мне нужно изучить этого «пассажира».

Я подошел к лотку.

Паразит сдох.

Я разрезал его скальпелем.

Внутри не было органов. Внутри был кристалл. Маленький, красный рубин.

Накопитель.

Я взял его пинцетом. Поднес к свету.

На грани камня была микроскопическая гравировка.

Герб.

Не Гильдии.

Это был герб Императорского Двора. Личная печать Тайной Канцелярии.

Меня прошиб холодный пот.

— Волков, — тихо сказал я, глядя на зашиваемого банкира. — Ты знал, что тебя доит не Гильдия? Тебя доит Император.

Сергей открыл глаза. В них была пустота и ужас осознания.

— Не может быть… Я — казначей Его Величества…

— Видимо, Его Величество решил обналичить депозит. Досрочно.

Мы влезли в дерьмо, глубина которого превышала все допустимые нормы.

Мы воевали не с мафией.

Мы воевали с Государством.

Рубин лежал в луже сукровицы и остатках растворенной органики, сияя холодным, равнодушным светом.

Герб на его грани — двуглавый орел, держащий в когтях змею и чашу (символ контроля над магией и медициной) — был выгравирован с такой ювелирной точностью, что рассмотреть его можно было только под лампой-лупой.

Но Волков увидел.

Он лежал в капсуле, бледный, с капельками холодного пота на лбу. Наркоз отходил, возвращая чувствительность, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в его голове.

Его мир рухнул.

— Это подделка… — прошептал он. Губы у него были синими. — Провокация. Гильдия могла подделать печать, чтобы подставить Канцелярию…

— Сергей, не будь идиотом, — я бросил пинцет в лоток. Звон металла прозвучал как приговор. — Подделать магическую печать Тайной Канцелярии? Это как нарисовать деньги фломастером и попытаться купить на них «Роллс-Ройс». Сама структура камня фонит имперской магией. Это казенное оборудование.

Я стянул окровавленные перчатки и швырнул их в утилизатор.

— Тебя списали. Прими это. Ты был кошельком, который стал слишком тяжелым. Или слишком умным. Они решили перекачать твои активы и твою жизнь в этот камень, а потом… потом у тебя бы случился «скоропостижный инсульт». И все счета Банка «Грифон» перешли бы под внешнее управление. Угадай, чье?

Волков закрыл глаза. Из уголка левого глаза выкатилась слеза. Скупая, мужская, полная ненависти слеза миллиардера, которого кинули как лоха.

— Я финансировал их черные проекты… — просипел он. — Я отмывал золото с рудников на спорных территориях. Я думал, я часть Системы.

— Ты и был частью. Расходной частью. Как фильтр для воды. Когда фильтр забивается грязью, его меняют.

Я подошел к капсуле и проверил показатели.

Пульс стабилизировался. Новая печень (регенерирующая под действием крови Бориса) работала агрессивно, очищая кровь от токсинов. Цвет лица Волкова менялся с желтушного на просто бледный.

— Ты будешь жить, Сергей. Но для Империи ты мертв. Если ты высунешь нос наружу без моей защиты — тебя добьют. Не болезнью. Пулей.

В дверях медотсека завозился Борис.

— Док, — прогудел он. — Там этот… электрический… зовет. Говорит, твои зомби что-то строят.

— Вольт?

— Ага. Орет дурниной.

Я кивнул Вере:

— Присмотри за пациентом. Если дернется — вколи седативное. Если начнет звонить своим кураторам в Канцелярию — пристрели. Это эвтаназия, он нам спасибо скажет.

Вера молча щелкнула предохранителем автомата.

Волков открыл глаза и посмотрел на нее. Потом на меня.

— Я не буду звонить, — тихо сказал он. — Я хочу счет.

— Что?

— Ты выставил мне счет за лечение. Я хочу выставить счет Империи. За досрочное расторжение контракта.

В его глазах зажегся огонь. Не тот, что был раньше — сытый и ленивый. А злой, холодный огонь человека, которому нечего терять, кроме мести.

— Я открою тебе хранилища, Кордо. Не просто деньги. Компромат. Логистика. Имена агентов Канцелярии, которым я платил зарплату в конвертах. Мы утопим этих ублюдков в их собственном дерьме.

— Вот это уже конструктивный диалог, — я улыбнулся. — Добро пожаловать в Сопротивление, партнер.

Я вышел в коридор и направился в серверную.

Ноги гудели. Операция выпила последние силы, но я держался на коктейле из злости и любопытства.

Вольт сидел за терминалом, обложившись мониторами. На экранах транслировалась картинка с дронов, которые наемники Волкова запустили над лесом.

— Смотри, — ткнул он пальцем в центральный монитор.

Лес вокруг бункера изменился.

«Куклы» перестали бесцельно бродить.

Они строили.

Но не зиккурат, чтобы перелезть через стену.

Они строили Гнездо.

Из поваленных деревьев, искореженного металла и земли они возводили сложную, геометрически правильную структуру. Она напоминала муравейник, вывернутый наизнанку. Стены, переходы, норы.

И в центре этого сооружения, на расчищенной поляне, они складывали… тела.

Трупы своих собратьев, погибших при штурме. Трупы наемников.

— Зачем? — спросил я, чувствуя, как холодок ползет по спине.

— Это не склад, — голос Вольта дрожал. — Это… процессор.

— Что?

— Смотри тепловизор.

Он переключил фильтр.

Куча трупов в центре Гнезда светилась.

Но не теплом гниения.

Она пульсировала ритмично, в такт… сердцебиению?

— Они соединяют нервные системы мертвецов, — прошептал хакер. — Используют их мозги как кластер. Они строят биологический суперкомпьютер, Витя. Чтобы усилить сигнал. Чтобы пробиться к тебе. Или… чтобы создать свой собственный разум.

— Коллективное бессознательное обретает «железо», — констатировал я. — Мой вирус дал им цель «Найти Отца». Они поняли, что поодиночке они тупые. И они решили объединить вычислительные мощности. Буквально.

Это было гениально. И отвратительно.

Некро-био-инженерия на уровне инстинктов.

— Если они закончат этот… Мозговой Центр, — продолжил Вольт, — они смогут взломать защиту бункера. Не физически. Цифровым путем. Они подберут коды к замкам за секунды.

— Сколько у нас времени?

— Судя по темпам строительства… к ночи они запустят систему.

Я достал из кармана рубин, извлеченный из Волкова.

Красный камень, теплый и скользкий от крови.

— У нас есть еще одна проблема, Вольт.

Я положил камень на стол перед ним.

— Это сидело в печени нашего банкира. Это передатчик. И накопитель.

Вольт поправил очки (где он их взял? А, нашел у Орлова) и склонился над камнем.

— Активный?

— Да. Я чувствую фон.

Хакер взял щуп анализатора и коснулся грани кристалла.

Экран ноутбука зарябил помехами. Пошли строки непонятных символов. Не двоичный код. Руническая вязь.

— Ого… — Вольт отдернул руку. — Это шифрование уровня «Империал». Квантовая магия.

— Куда он стучит?

— Сейчас…

Вольт начал перебирать частоты. Его пальцы танцевали над клавиатурой.

— Сигнал уходит… не в город. И не на спутник.

Он развернул карту региона.

Луч трассировки уходил на север. Далеко за пределы городской черты. В «Серую Зону» — территорию, заброшенную после Магических Войн прошлого века.

Там не было ничего. Радиоактивные пустоши, руины заводов и аномалии.

Но сигнал упирался в точку посреди пустыни.

— Координаты: 54.32 северной широты… — пробормотал Вольт. — Там пусто. Голая степь.

— Там не пусто, — я прищурился, глядя на карту. — Там «Объект Ноль».

— Легенда? Секретная тюрьма для полубогов?

— Нет. Это бункер «Судного Дня» Тайной Канцелярии. Место, где они хранят то, что нельзя уничтожить. И, судя по всему, именно туда сливалась жизненная сила Волкова.

— Зачем? — спросил Вольт. — Зачем Императору мана банкира? У него своей хватает.

— Императору — да. Но, может, там сидит не Император? Может, там сидит То, Что Жрет?

Я забрал камень.

— У нас два фронта, Вольт. Снаружи — армия зомби, которая строит био-компьютер, чтобы взломать нас. Внутри камня — ниточка к главной тайне Империи. И где-то в городе — взбешенная Инквизиторша, которая скоро поймет, что я ее кинул.

— Мы в заднице, — резюмировал техномаг.

— Мы в эпицентре событий.

В этот момент динамики системы оповещения ожили.

Голос капитана наемников Волкова был напряженным:

«Внимание! Движение на периметре! Сектор Юг! К „Куклам“ прибыло подкрепление!»

— Еще зомби? — спросил я в микрофон.

«Нет. Это… техника. Тяжелая техника. И люди. Они не атакуют Рой. Рой расступается перед ними.»

Я метнулся к экранам.

Камера южного сектора показала дорогу.

Сквозь строй застывших «Кукол» ехала колонна.

Черные джипы. Грузовики.

И на дверях машин была эмблема.

Не Змея Гильдии. Не Орел Империи.

Это был Череп, расколотый молнией.

— «Техно-Анархисты», — выдохнул Вольт. — Те самые, на которых Орлов списал взрыв завода.

— Они существуют? — удивился я. — Я думал, это выдумка для прессы.

— Они существуют. И они фанатики. Они считают, что магия — это болезнь, а технология — лекарство.

— И что они делают здесь?

— Судя по тому, что они везут на прицепе… — Вольт увеличил изображение. — … они привезли нам подарок.

На платформе тягача стояла установка.

Громоздкая, уродливая конструкция из катушек, антенн и генераторов.

— ЭМИ-пушка? — предположил я.

— Хуже. Резонансный излучатель. Если они его включат, он выжжет мозги всем: и нам, и «Куклам», и тебе, Док. Это «Лоботомия по площади».

— Зачем им это?

— Они хотят зачистить скверну. Всех нас.

Дверь головного джипа открылась.

Вышел человек в кожаном плаще и зеркальных очках.

Он поднял руку, приветствуя Рой.

И «Куклы»… поклонились ему.

— Какого черта? — я замер. — Я — их Отец. Почему они кланяются ему?

— Потому что он хакнул твой сигнал, — тихо сказал Вольт. — Или… у него есть такой же Кристалл.

Гул нарастал.

Это был не звук мотора. Это был звук самой физики, которую насиловали в особо извращенной форме.

Резонансный Излучатель на прицепе Анархистов начал раскручиваться. Катушки Теслы, установленные по периметру установки, засияли фиолетовым.

Воздух в бункере стал наэлектризованным. Волосы на руках встали дыбом. Во рту появился привкус алюминиевой ложки.

— Частота 400 Герц, — прокомментировал Вольт, не отрываясь от мониторов. Его пальцы дрожали над клавиатурой. — Они входят в резонанс с мозговой активностью «Кукол». Они не просто перехватили управление. Они их форматируют. Стирают личность под ноль.

— А нас? — спросил Борис, который стоял у окна, сжимая в здоровой руке автомат.

— Нас они просто выжгут. Любой, у кого есть активная мана-схема в крови, получит микро-инсульт. А потом макро-смерть.

Я посмотрел на экран.

Лидер Анархистов — человек в зеркальных очках — поднял руку с микрофоном.

Его голос, усиленный динамиками джипа, прогремел над лесом:

— Жители бункера! Вы заражены. Ваша магия — это вирус, который пожирает реальность. Мы пришли, чтобы исцелить этот мир. Сдавайтесь, и процедура очищения будет безболезненной. Сопротивление приведет к полной дезинтеграции.

— Фанатики, — сплюнул Волков. Он лежал на кушетке в углу серверной (мы перенесли его сюда, чтобы он был под присмотром). — Это «Чистое Небо». Радикалы. Они считают, что магия — это ошибка эволюции. Откуда у них военные прототипы? Эта установка… это же секретная разработка «РосТехМага».

— Украли, — пожал плечами я. — Или купили у таких же продажных интендантов, как те, что продали тебе, Сергей, этот камень.

Я подбросил на ладони красный рубин.

Накопитель Тайной Канцелярии.

Он был горячим. Он пульсировал в такт гулу Излучателя снаружи.

— Они хотят чистоты, — прошептал я. — Они хотят стерильности. Они используют технологии, чтобы убить магию.

Я посмотрел на Вольта.

— А что, если мы дадим им немного Бюрократии?

— Чего? — не понял хакер.

— Этот камень, — я показал рубин. — Это прямой канал связи с Объектом Ноль. С бункером Судного Дня Империи. Там стоит защита высшего уровня. Протоколы, шифрование, имперские коды доступа.

— И?

— И если мы подключим этот камень к Нексусу… и направим сигнал прямо в антенну Анархистов?

Вольт замер. Его глаза-индикаторы расширились.

— Ты хочешь устроить DDoS-атаку имперскими протоколами?

— Я хочу устроить конфликт драйверов. Анархисты используют взломанный софт. Рубин — это лицензионное «железо» с приоритетом доступа «Бог». Если я пущу сигнал Рубина через усилитель Нексуса прямо в их Излучатель…

— … их система сойдет с ума, пытаясь обработать Имперский Код, — закончил Вольт. — У них сгорят предохранители. Или мозги.

— Именно. Грязная бомба. Информационная.

— Это опасно, — вмешался Волков. — Если ты активируешь Рубин на полную мощность, Канцелярия засечет сигнал. Они поймут, где он. Сюда прилетит не вертолет. Сюда прилетит «Кинжал».

— Пусть летит, — я подошел к терминалу. — К тому времени, как они наведут ракеты, мы уже будем либо мертвы, либо далеко. Вольт, дай мне кабель.

Техномаг, поколебавшись, протянул мне шнур с универсальным разъемом.

Я приложил оголенные контакты к граням Рубина.

— Борис, — скомандовал я. — Если я начну биться в конвульсиях — не трогай меня. Если я начну говорить на латыни — стреляй в голову.

— Понял, — серьезно кивнул гигант.

Я замкнул цепь.

[ПОДКЛЮЧЕНИЕ…]

Рубин вспыхнул.

Не красным.

Фиолетовым. Цвет Имперской Власти.

Меня ударило. Не током. Приказом.

В голове зазвучал голос. Тысячи голосов, слитых в один монотонный гул канцелярской машины:

«ПОДЧИНЕНИЕ. ПОРЯДОК. РЕЕСТР. НОМЕР. ОТЧЕТ. ПОДЧИНЕНИЕ.»

Это была воля Империи. Тяжелая, душная, как бетонная плита.

Я стиснул зубы, блокируя ментальное давление остатками своей воли.

— Вольт! — прохрипел я. — Транслируй! На частоту Анархистов! Максимальная мощность!

Хакер ударил по клавишам.

[ОТПРАВКА ПАКЕТА…]

Снаружи, на поляне, гул Излучателя изменил тональность.

Из ровного «Вууууу» он превратился в визжащее «ИИИИИИ!».

Катушки Теслы заискрили. Фиолетовые молнии стали черными.

Лидер Анархистов схватился за наушник, сорвал очки. Его кибер-глаза моргали, меняя цвет с синего на красный.

— Что за?!. Откуда сигнал⁈ Это Имперский протокол! Отключить! Отключить питание!

Но было поздно.

«Куклы», стоявшие перед джипами в поклоне, вдруг выпрямились.

Их головы дернулись.

Имперский код, пройдя сквозь Излучатель, наложился на вирус Роя.

Получилась смесь: «Безумие» + «Порядок».

Адская смесь.

«Куклы» развернулись к Анархистам.

Они не рычали. Они не кричали.

Они встали по стойке смирно.

И синхронно, как один механизм, подняли руки.

Не в приветствии.

В ударе.

— ОГОНЬ! — заорал Лидер Анархистов, понимая, что потерял контроль.

Пулеметы на джипах ожили.

Но «Куклы» уже были рядом.

Сотни тел навалились на машины. Они рвали металл, выбивали стекла, вытаскивали экипажи.

Действовали они не как звери, а как слаженный механизм. Четко. Экономно. Жестоко.

Имперская дисциплина, наложенная на тело зомби.

Излучатель на прицепе вспыхнул. Конденсаторы взорвались, выбросив столб электрического пламени.

Волна ЭМИ накрыла поляну.

Вся техника Анархистов заглохла.

Свет в бункере мигнул и погас.

Я отдернул руку от Рубина. Камень был раскален добела. На ладони остался ожог в форме двуглавого орла.

— Готово, — выдохнул я, сползая по стойке. — Мы их хакнули. Бюрократией.

Волков смотрел на экран (который работал от ИБП) с ужасом.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — прошептал он. — Ты только что использовал протокол «Голос Императора». Ты перехватил управление через приоритетный канал. Теперь Тайная Канцелярия знает, что Рубин здесь. И они знают, что ты умеешь им пользоваться.

— Отлично, — я встал, пошатываясь. — Значит, у нас есть еще один рычаг давления.

Я посмотрел на карту города.

— Анархисты разбиты. Гильдия зализывает раны. А Империя только что получила пинок под зад.

Я улыбнулся.

— Идеальный момент, чтобы нанести визит вежливости.

— Кому? — спросила Вера.

— Тому, кто все это начал. Графу Орлову. Он думает, что спрятался. Но теперь у меня есть его армия. Настоящая армия. Дисциплинированная.

Я посмотрел на монитор, где «Куклы» методично добивали выживших Анархистов прикладами трофейных автоматов.

— Строятся в колонны… — прошептал Вольт. — Смотри. Они строятся в каре.

— Походный порядок, — кивнул я. — Имперский устав.

Я повернулся к своей команде.

— Собираемся. Мы идем в центр. На штурм Башни «Грифон». Только на этот раз мы войдем не через черный ход. Мы войдем через парадный. С оркестром.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!