Реаниматолог Рода. Том 1 "Диагноз: Смерть"

Глава 8 ПОДЗЕМНЫЙ СТАЦИОНАР

Сектор 4-Б встретил нас гулом.

Монотонным, низкочастотным гулом старого дизель-генератора, который вибрировал в бетонном полу и отдавался в моих ноющих зубах.

Для кого-то это был шум. Для меня — звук цивилизации. Электричество. Свет. Тепло.

Я сидел на ящике из-под снарядов, прислонившись спиной к шершавой стене.

Перед глазами плясали цветные пятна — последствия истощения.

[Мана: 1/100. Регенерация замедлена (Дефицит калорий).]

Вокруг кипела жизнь. Ну, как кипела… ползла.

Вера, похожая на механическую куклу с севшими батарейками, методично баррикадировала вход. Она таскала ржавые швеллера, куски арматуры и мешки с песком (оставленные здесь прошлыми жильцами), сооружая пулеметное гнездо.

Ее позвоночник, который я собрал вчера на коленке, держал нагрузку. Я видел, как напрягаются мышцы спины под грязной майкой. Биомеханика движений была чуть рваной, но эффективной.

В дальнем углу, у самой вентиляционной решетки, откуда тянуло сквозняком, устроился Борис.

Он жрал.

Шмыг выдал нам паек: брикеты прессованного протеина (вкус картона с солью) и вяленое мясо крыс. Бритва уничтожал запасы с скоростью промышленного шредера.

Ему это было нужно.

Я смотрел на его грудь и левую руку «Истинным Зрением».

Там шла война.

Клетки делились с бешеной скоростью, пытаясь закрыть дыры, прожженные кислотой Химеры. Но химический агент все еще был в тканях, разъедая новую плоть. Получался замкнутый круг: регенерация — некроз — регенерация.

От гиганта валил пар и сладковатый запах гниющего мяса.

— Борис, — позвал я. Голос был хриплым, как у курильщика с сорокалетним стажем.

Он замер с куском мяса у рта. Повернул ко мне лысую, исполосованную шрамами голову.

— Чего?

— Подойди. Надо почистить.

— Само заживет, — буркнул он. — Чешется только.

— Чешется — это интоксикация продуктами распада. Если не убрать некроз, у тебя начнется гангрена. Твоя магия крови просто законсервирует гниль внутри. Ты станешь ходячим мешком с гноем. Хочешь лопнуть в бою?

Бритва подумал секунду, представил перспективу и нехотя поднялся.

Он подошел к свету — одинокой лампочке Ильича, свисающей с потолка на проводе.

Зрелище было не для слабонервных.

Кожа на груди и руке превратилась в черно-зеленую корку, под которой пульсировала сукровица.

— Садись, — я кивнул на соседний ящик. — Вера, спирт есть?

— Только технический, — отозвалась она от баррикады. — Для протирки контактов.

— Сойдет. И нож дай. Мой тесак слишком грязный для такой ювелирной работы.

Она кинула мне свой армейский штык-нож.

Я плеснул на лезвие вонючую жидкость из канистры. Потом — на раны Бориса.

Он зашипел сквозь зубы, но не дернулся.

— Терпи, танк. Сейчас будет весело.

Я начал срезать мертвую ткань.

Без маны я работал как обычный полевой хирург XIX века. Грубо, кроваво, надежно.

Нож входил в омертвевшую плоть легко, как в масло. Я срезал струпья слоями, добираясь до живого, кровоточащего мяса.

Кровь Бориса была горячей, почти обжигающей. Она не текла ручьем, а сворачивалась в густые, темные капли, похожие на ртуть.

— У тебя гемоглобин зашкаливает, — пробормотал я, вытирая пот со лба рукавом. — И температура под сорок. Твой организм работает как реактор в разнос. Тебе нужно пить. Много воды. Иначе почки встанут.

— Я пил, — прохрипел он. — Из лужи.

— Идиот, — беззлобно констатировал я, отрезая очередной лоскут почерневшей кожи. — В здешних лужах таблицы Менделеева больше, чем воды. Вера, найди фильтры. Или кипяти все, что пьем.

Закончив с чисткой, я залил раны остатками спирта (Борис только крякнул) и замотал бинтами, которые нашел в аптечке Кэпа Стервятников.

— Всё. Жить будешь. Через час повязки пропитаются, надо будет менять.

Борис посмотрел на свою руку, потом на меня. В его взгляде появилось что-то новое. Не благодарность — такие звери не знают этого слова. Скорее, признание полезности.

— Ты режешь больно, Док. Но правильно. Легче стало.

— Я же обещал.

Я откинулся обратно к стене, чувствуя, как дрожат руки. Эта простая процедура выпила из меня последние силы.

Вера закончила с укреплениями и подошла к нам.

Она села на пол, положив автомат на колени.

— Что дальше, Витя? — спросил она. Впервые назвала по имени, а не «Доком». — Мы сидим в канализации. У нас есть еда на два дня. Денег — семьдесят кусков, на которые здесь ничего не купишь, кроме крыс и патронов. А наверху нас ищут все, кто умеет держать оружие.

— Мы ждем, — ответил я, доставая планшет. — Завтра придет Архивариус.

— Скупщик? И что ты ему продашь? Трофейные стволы? Они стоят копейки.

— Я продам ему будущее.

Я включил планшет. Экран высветил папку «Проект: КУКЛА».

— Орлов создал технологию бессмертия для богатых. Перенос сознания, боевые импланты, контроль. Это стоит миллиарды. Но у меня есть кое-что получше.

Я достал черный кристалл, который вытащил из головы отца.

Он был холодным и тяжелым. Свет лампы тонул в его гранях.

— Это мастер-ключ, Вера. Коды доступа к нейронной сети его армии. Тот, кто владеет этим камнем, владеет легионом «Кукол».

— И ты хочешь это продать? — она нахмурилась. — Какой-нибудь другой клан купит это и станет новым Орловым.

— Нет. Я хочу обменять это на ресурсы. На оборудование. На ингредиенты.

Я сжал кристалл в кулаке.

— Я не собираюсь бегать вечно. Я собираюсь построить здесь, в этом грязном бункере, клинику. Клинику, где я буду делать из «Неликвида» — из таких, как ты и Борис — свою армию.

— Армию для чего? — спросил Борис, ковыряя в зубах костью.

— Для того, чтобы подняться наверх, — я посмотрел на потолок, где в темноте висели капли конденсата. — И вырезать опухоль, которая убила мой Род и сожрала этот город.

Вера молчала. Она смотрела на меня, и в ее глазах страх боролся с восхищением.

— Ты маньяк, — наконец сказала она. — Но у тебя есть план. Это лучше, чем сдохнуть в петле.

— Вот именно.

Я закрыл глаза.

— А теперь всем спать. Дежурство по два часа. Борис первый, ты все равно на адреналине. Вера вторая. Я последний. Мне нужно восстановить ману. Завтра будет сложный день. Торговля с гоблинами требует ясной головы.

Свет погас.

В темноте светились только красные индикаторы на панели генератора и глаза Бориса, в которых отражался голод хищника, нашедшего свою стаю.

Проснулся я от запаха.

Пахло паленым хитином и чем-то, отдаленно напоминающим кофе, пропущенный через носок пехотинца.

Я открыл глаза.

Над головой — бетонный потолок в потеках конденсата. Справа — гул генератора.

Я сел на диване. Тело отозвалось хрустом суставов, но острая боль ушла, сменившись тупой ломотой.

[Мана: 5/100. Резерв стабилен.]

Пять единиц. Этого хватит, чтобы зажечь сигарету или остановить сердце котенку. Для боя — ноль.

Вера сидела у импровизированного стола (катушка из-под кабеля) и кипятила воду в кружке на спиртовке.

— Доброе утро, Док, — она кивнула на дымящуюся жестяную банку. — Это местный «бодряк». Корень жареного лопуха и споры грибов. На вкус как земля, но сердце разгоняет.

Я взял банку. Руки почти не дрожали. Сделал глоток.

Гадость редкостная. Вяжущая, горькая. Но через минуту по венам побежало тепло.

— Где Борис? — спросил я, оглядывая помещение.

— На «посту». Пугает крыс в коридоре. Говорит, в бункере душно.

Я встал, пошатнулся, но удержал равновесие.

Подошел к своим вещам. Планшет, нож, Кристалл.

Встреча с Архивариусом через два часа.

Идти к главному скупщику информации с пустыми руками и надеждой на «честное слово» — самоубийство. Мне нужен товар. Что-то осязаемое. Что-то, что покажет мою ценность как специалиста, а не просто как вора, укравшего базу данных.

Я взял пустую канистру и нож.

— Я скоро, — бросил я Вере. — Не стреляйте, если услышите шорох. Это я буду скрести стены.

В коридоре было сыро.

Борис сидел на корточках у входа в тоннель, играя с огромным гаечным ключом, как с зубочисткой. Его торс был замотан свежими бинтами, сквозь которые проступала сукровица.

— Живой? — спросил он, не оборачиваясь.

— Частично. Как рука?

Он поднял левую руку. Пальцы сжались в кулак с такой силой, что хрустнули суставы.

— Чешется. Кожа новая, тонкая. Рвется, если сильно ударить.

— Это временно. Эпителизация идет полным ходом.

Я подошел к стене тоннеля.

Там, в свете тусклой лампочки, росла та самая белесая плесень, которую мы видели вчера.

«Слезы Скверны».

Местные обходили ее стороной, считая ядовитой.

Я активировал «Истинное Зрение» на минимум.

Структура грибка была агрессивной. Он впитывал тяжелые металлы и токсины из воды, перерабатывая их в концентрированную кислоту.

Но если нейтрализовать кислоту щелочью…

Я начал соскребать слизь в банку.

— Фу, — прокомментировал Борис. — Ты будешь это есть?

— Я буду это продавать, — ответил я. — А потом на вырученные деньги куплю тебе стейк.

Вернувшись в бункер, я превратил кухню в лабораторию.

Вместо реторт — консервные банки. Вместо горелки — спиртовка Веры.

Ингредиенты:

Вера смотрела на мои манипуляции с брезгливостью и интересом.

— Ты варишь мет?

— Я варю жизнь, — я помешивал бурую жижу ножом. — Местные дохнут от кровопотери. Любая рана здесь гниет. Я делаю коагулянт.

Жижа в банке зашипела, меняя цвет с бурого на угольно-черный. Запахло озоном.

Я добавил каплю крови.

Смесь вспыхнула и мгновенно загустела, превратившись в вязкую пасту.

[Крафт завершен. Получено: «Черный клей» (x3 дозы). Свойства: Мгновенная остановка кровотечения, химический ожог, дезинфекция.]

Я зачерпнул немного пасты на кончик ножа.

— Борис! Иди сюда.

Гигант вошел, пригибаясь в дверном проеме.

— Надо протестировать, — сказал я. — Дай палец.

Он протянул руку.

Я сделал быстрый надрез на его мизинце. Кровь выступила каплей.

Я мазнул пастой по ране.

ПШШШ!

Борис дернулся.

— Жжется! Как крапива!

Но кровь остановилась мгновенно. На месте пореза образовалась черная, твердая корка, похожая на обсидиан.

— Работает, — удовлетворенно кивнул я. — Больно, грязно, но эффективно. В полевых условиях — золото.

В этот момент в дверь постучали.

Условный стук: три коротких, один длинный.

Вера мгновенно навела ствол на вход.

— Войдите! — крикнул я, пряча банку с «клеем» в карман.

Дверь приоткрылась, и внутрь просочился Шмыг.

Коротышка выглядел взволнованным. Его крысиный нос дергался.

— Готовы? — спросил он, бегая глазками по нашему убежищу. — Архивариус прибыл. Он в «Читальном зале». И он не один. С ним охрана. Серьезная.

— Насколько серьезная? — спросила Вера.

— Наемники «Черной Воды». Экипировка лучше, чем у Стервятников.

Я переглянулся с Борисом.

— Значит, мы тоже пойдем при параде.

Я подошел к висящему на гвозде зеркалу (осколок автомобильного).

Из отражения на меня смотрело пугало. Всклокоченные волосы, щетина, круги под глазами, грязное лицо.

— Вера, дай нож. И воды.

— Ты собрался бриться? Сейчас?

— Я иду на деловую встречу. Я — Глава Рода Кордо, а не бомж с теплотрассы. Статус, Вера. Статус — это оружие.

Я брился всухую, морщась от тупого лезвия. Смыл грязь с лица. Причесал волосы пятерней назад.

Надел камзол. Он был рваным, в пятнах крови, но я застегнул его на все пуговицы и поднял воротник.

Теперь я выглядел не как жертва. Я выглядел как ветеран, который прошел через ад и вышел оттуда злым.

«Потрепанный шик», как говорят дизайнеры.

— Борис, — я повернулся к нашему танку. — Надень плащ. (Мы нашли старый брезентовый плащ на складе). Спрячь шрамы. Пусть гадают, что под ним.

Бритва накинул плащ. Теперь он был похож на гору, накрытую чехлом от танка.

— Вера, ты замыкающая. Палец на спуске, но ствол вниз. Мы — профессионалы, а не бандиты.

Шмыг смотрел на наше преображение с уважением.

— Ну вы даете, блин… Артисты.

— Веди, Сусанин, — я проверил, легко ли выходит тесак из ножен. — Посмотрим, почем нынче тайны Империи.

Мы вышли в коридор.

Семьдесят тысяч рублей в кармане.

Банка с черной жижей.

Кристалл с душами солдат.

И команда, которая стоит целой армии.

Я был готов торговаться.

«Читальный Зал» не был библиотекой. Это был бункер внутри бункера, отсеченный от внешнего мира (и запаха дерьма) шлюзовой камерой с системой дегазации.

Когда гермодверь с шипением поползла в сторону, нас обдало потоком стерильного, сухого воздуха, пахнущего озоном и разогретым пластиком.

Нас встретили стволы.

Четверо бойцов в матово-черной броне без опознавательных знаков. ЧВК «Черная Вода». Элита. Они не целились в голову, они целились в центр масс и по ногам — чтобы обездвижить, а не убить сразу.

— Оружие на пол, — голос командира группы звучал из динамиков шлема ровно, без эмоций. — Био-объект класса «Берсерк» — в стазис-наручники.

Борис, скрытый под брезентовым плащом, издал звук, похожий на работу испорченного трансформатора. Его мышцы напряглись так, что ткань на плечах затрещала.

Вера сместилась в сторону, уходя с линии огня, ее палец побелел на спусковом крючке.

Ситуация накалилась до точки кипения за секунду.

Я шагнул вперед, разводя пустые руки в стороны.

Мой рваный, но застегнутый на все пуговицы камзол смотрелся здесь дико, но я держал спину прямо, как на приеме у Императора.

— Господа, — мой голос был тихим, но в акустике шлюза он прозвучал отчетливо. — Мы пришли не стрелять. Мы пришли торговать. Если вы попытаетесь надеть наручники на моего сотрудника, он оторвет вам руки. Не потому, что он злой. А потому, что у него аллергия на металл.

Командир ЧВК чуть сместил ствол в мою сторону.

— Протокол безопасности. Оружие сдается на входе.

— Протокол деловой этики, — парировал я. — Моя охрана остается при оружии. Или мы разворачиваемся и уходим. И Архивариус теряет сделку на миллионы. Ваш наниматель будет недоволен.

Секунда тишины.

Командир приложил руку к шлему, слушая приказ по внутренней связи.

— Пропустить, — наконец бросил он, опуская автомат. — Но одно резкое движение — и мы нашпигуем вас вольфрамом.

— Справедливо, — кивнул я. — Борис, веди себя прилично. Не ешь их, они казенные.

Внутри зал был заставлен серверными стойками. Они гудели, мигали тысячами зеленых и красных огоньков. В центре, в окружении мониторов, сидел человек.

Точнее, половина человека.

Нижняя часть его тела была скрыта в массивном кресле-терминале. Из затылка, висков и позвоночника выходили кабели, уходящие в потолок.

Глаза скрыты визором. Пальцы летали над сенсорной клавиатурой с нечеловеческой скоростью.

Архивариус.

— Виктор Кордо, — произнес он, не прекращая печатать. Голос был синтезированным, шел из колонок по всему залу. — Реаниматолог. Убийца Грыза. Разрушитель завода Орлова. Враг Гильдии. Ваше досье за последние 48 часов потяжелело на три гигабайта. Впечатляющий карьерный рост для трупа.

— Я люблю быстрый старт, — я подошел к столу, игнорируя нацеленные в спину стволы наемников.

— Что ты принес? — Архивариус наконец повернулся. Визор сверкнул красным. — Планшет Волкова? Я могу взломать его удаленно за пять минут. Это не товар.

— Планшет — это бонус, — я достал из кармана банку с «Черным клеем». — Я принес технологию.

Я поставил банку на стол.

— Что это? Гуталин? — хмыкнул он.

— Гемостатик.

Я вытащил нож.

Бойцы ЧВК дернулись, но я действовал медленно.

Положил левую руку на стол ладонью вверх.

— Смотри внимательно. У меня нет маны. Я пуст.

Я полоснул себя по ладони.

Глубоко. До мяса. Кровь хлынула темным потоком, заливая полированную поверхность стола.

Архивариус даже не вздрогнул.

Я макнул палец правой руки в банку, зачерпнул черную пасту и вмазал ее в рану.

ПШШШ!

Запахло горелой плотью и озоном.

Я стиснул зубы, сдерживая стон. Боль была адской, но эффект того стоил.

Кровотечение остановилось мгновенно. На месте разреза образовалась черная корка.

Я вытер руку о камзол и показал ладонь. Сухо.

— Алхимический коагулянт на основе местной флоры, — пояснил я, борясь с головокружением (потеря крови даже в таком объеме для меня сейчас была чувствительной). — Себестоимость — копейки. Эффективность — 100%. Работает на любых расах. Не требует мага для применения. Любой идиот может намазать и выжить.

Визор Архивариуса сфокусировался на моей руке.

— Интересно… — синтетический голос дрогнул заинтересованностью. — Формула?

— В голове.

— Цена?

— Доступ. Полный доступ к сети поставок реагентов. Медицинское оборудование: центрифуга, микроскоп, автоклав. И… — я выложил на стол Черный Кристалл. — … мне нужен дешифратор для этого.

Архивариус подался вперед. Кабели за его спиной натянулись.

— Ключ Орлова… Ты действительно безумец. Если ты активируешь его, он засечет сигнал.

— Я не собираюсь его активировать. Я собираюсь его перепрошить. Мне нужен «песочница» — изолированный контур, чтобы вскрыть код без отправки сигнала в сеть.

— Это дорого, Кордо. Очень дорого.

— Формула клея покроет расходы. Представь, сколько ты заработаешь, продавая это наемникам и бандитам. Это лучше, чем зелья Гильдии, и в десять раз дешевле. Ты станешь монополистом на рынке полевой медицины.

Он молчал минуту. Просчитывал вероятности.

— Договорились, — наконец сказал он. — Я дам тебе оборудование и доступ. Но Кристалл останется здесь, в экранированном сейфе. Работать будешь удаленно. Я не хочу, чтобы Орлов навел на мой бункер ракетный удар.

— Разумно.

Архивариус нажал кнопку. Из стола выехал лоток.

В нем лежали два браслета-коммуникатора и кредитный чип.

— Здесь аванс. 200 тысяч. Оборудование доставят в сектор 4-Б к вечеру.

Я забрал чип.

— Приятно иметь с вами дело.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда его голос остановил меня.

— И еще одно, Кордо. Бесплатный совет.

Я обернулся.

— Гильдия Целителей повысила награду. Теперь они платят не за твою голову. Они платят за твою живую тушку. Пятьдесят миллионов.

— Почему живую?

— Потому что они нашли твои следы на теле того коллектора, Волкова. Ты вылечил то, что они считали неизлечимым. Они хотят знать, как. И они прислали Инквизитора.

По спине пробежал холодок.

Инквизиторы Гильдии. Палачи в белых халатах. Маги Жизни, которые умеют выворачивать нервную систему наизнанку, не убивая жертву.

— Кто он? — спросил я.

— Не он. Она. Анна «Скальпель» Каренина. Говорят, она вскрывала людей еще до того, как научилась говорить. Удачи, Реаниматолог. Она тебе понадобится.

Мы вышли из шлюза обратно в вонь канализации.

Вера выдохнула, опуская автомат.

— Пятьдесят миллионов… Витя, ты теперь дороже, чем элитный особняк.

— Растем, — я криво усмехнулся, глядя на свою черную ладонь. — Борис, ты как?

Гигант стоял, прислонившись к стене, и жевал зубочистку (которая на поверку оказалась гвоздем).

— Скучно. Они даже не дернулись. Когда мы будем убивать?

— Скоро, Борис. Скоро.

Я сжал в кармане кредитный чип.

Двести тысяч. Оборудование. Связь.

И Инквизитор на хвосте.

Гонка вооружений началась. Теперь мне нужно не просто лечить. Мне нужно создавать монстров быстрее, чем враги смогут их убивать.

— Домой, — скомандовал я. — У нас много работы. Мы открываем первую в мире Подземную Клинику Франкенштейна.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!