Чужие звезды

Глава 8

Последнего члена экипажа «Сенсора» привели в сознание ближе к вечеру следующего дня. Состояние признали устойчивым, ориентация сохранена. Когда его перевили в палату реабилитации, я незамедлительно вылетел в лабораторию. По словам Бахи, Севард быстро освоился и принял как данность факт своего многолетнего сна лучше остальных членов экипажа исследовательского судна.

Зайдя в палату, я увидел перед собой человека лет пятидесяти, и мне он показался глубоким стариком. Морщины, седые волосы, далеко не спортивное тело… С уровнем современной медицины, когда любой человек мог жить сотни лет и при этом выглядеть двадцати пятилетним атлетом, я давно не встречал таких развалин. Понятно, что вскоре и его вылечат и приведут в форму, но сейчас…

Я представился кратко, по текущей должности. Имя ему ничего не сказало — для него это было далёкое будущее. Медперсонал уже в общих чертах ввел его в курс дела, и он готов был разговаривать.

— Вы хотите знать про нашу экспедицию? — спросил он после паузы.

— Да, и хочу знать всё, во всех деталях — ответил я жестко. — Даже если раньше эти данные носили гриф секретно, то теперь это не актуально. Ваше начальство и даже ваша родная планета давно превратились в прах. Вы провели в анабиозе чертову тучу лет, и вам просто нереально повезло, что мы вас нашли и смогли вернуть к жизни. Выжили конечно не все, не все смогли нормально перенести выход из анабиоза, в том числе и капитан вашего корабля, но тем не менее мы приложили много усилий и средств, чтобы вас спасти. Вы обязаны нам своей жизнью, и я надеюсь, что врать и юлить вы не будите. Сразу предупреждаю, мы все равно узнаем то, что нам надо, для этого у нас есть всё необходимое оборудование.

— Пытать будите молодой человек? — Криво усмехнулся Севард.

— Зачем такие сложности? — в ответ улыбнулся я — Пытать — это долго и неэффективно. Вы все расскажите добровольно, причем ни физически ни морально не пострадаете. Медицина знаете ли не стоит на месте. Впрочем, я надеюсь, что вы все поняли, и будите сотрудничать. Меня же пока интересует главное, аномалия.

Он кивнул, словно ожидал именно этого вопроса.

— Мы зафиксировали объект искусственного происхождения, — сказал он. — Первичные показания выглядели неоднозначно, но после уточнения параметров сомнений не осталось. Это была конструкция, причем созданная явно не людьми. Во время старта нашего корабля мы уже примерно знали о том, что нас ждет, и даже были готовы к силовому сценарию. В отличии от остальных звездолетов, которые раньше отправлялись к объекту, наш корабль был вооружен и имел на борту подготовленную группу военных. Орудия «Сенсора» были замаскированы под противометеоритную оборону, а военные числились в экипаже корабля. Нашим заданием было захватить объект любым доступным способом.

Я слушал молча.

— Первоначально всё шло по плану, и мы беспрепятственно дошли до цели. — Продолжил Севард — До сближения объект находился в пассивном состоянии. Затем отреагировал на наше присутствие. Начал маневрировать, менять режимы работы.

Он ненадолго замолчал.

— После этого последовала атака. Целенаправленная. Объект действовал как система, рассчитанная на поражение цели. Мы мгновенно лишились орудий и части маневровых двигателей. Чем он нас так приложил, мы так и не поняли даже.

— Попытки контакта? — спросил я.

— Мы их не фиксировали, — ответил Севард. — Поведение объекта не давало оснований рассчитывать на взаимодействие. Только активные действия.

Он говорил ровно, без попыток что-то приукрасить.

— Капитан принял решение отходить и передать всё, что мы успели зафиксировать. В пакете данных, который мы собирались передать, были информационные блоки с сенсоров корабля, запись боя, ну и так далее. Техника всё фиксировала. Впрочем, передать мы ничего не сумели, связь оказалась блокирована. Капитан принял решение на экстренное ускорение и форсирование оставшихся двигателей, такие перегрузки человек лучше переносит в анабиозе. Мы заняли свои камеры криосна, а дальнейшие события вам известны лучше, чем мне. О судьбе самого объекта мы данных не имеем.

Я кивнул. Допрос Севарда ситуацию не прояснил. Впрочем, я особо и не рассчитывал на то, что он расскажет что-то новое.

— Понял, — сказал я. — Спасибо.

Он посмотрел на меня внимательно, с профессиональным интересом.

— С тех пор вы что-нибудь обнаруживали в том районе?

— Нет, — ответил я честно. — И мы не знаем, существует ли он сейчас и находится ли там же.

Этот ответ его, кажется, устроил.

Когда я вышел из медблока, картина приобрела правильные границы. Миллионы лет назад экспедиция столкнулась с искусственным объектом, который проявил враждебную активность. Дальше — пустота. Ни подтверждений, ни опровержений. Только зафиксированный факт. Ну что же, раз не удалось выяснить ничего существенного от экипажа, оставалась ещё надежда, что направленный в тот район автономный разведчик прояснит картину. Разведчик был уже готов, и я тут же по имплантату дал добро на его запуск. Пока же у нас были другие, более важные дела.

Подготовка к экспедиции к Земле продолжалась по утверждённому плану. Линкор «Земля» переводили в режим дальнего автономного похода. Контактную группу готовили к возвращению в человеческую цивилизацию, которая развивалась без нас. Из расшифровки перехваченных переговоров, мы уже знали, что у власти на Земле остались те же самые люди, что и двадцать лет назад. Когда-то именно мы привели их к власти, и у нас были хорошие личные отношения, но за такой срок всё могло поменяться. За двадцать лет многое меняется даже без войн и катастроф. Люди стареют, союзы распадаются, интересы смещаются. А уж когда кто-то исчезает с политической сцены так надолго, как мы, — о прежних договорённостях лучше вспоминать с осторожностью.

Подготовка шла сразу по нескольким направлениям. Навигация прокладывала коридоры входа в Солнечную систему с учётом актуальной оборонной архитектуры. Аналитики выстраивали модели первого контакта — от подчеркнуто нейтрального до жёсткого, с немедленным разрывом связи. Дипломаты, если их можно было так назвать в нашем случае, поднимали старые архивы: кто кому что обещал, кто на кого давил, кто кому был должен. Картина получалась неоднозначной.

Состав экспедиции утвердили быстро. Команды были укомплектованы опытными людьми, без романтиков и энтузиастов. Контактная группа — минимальная, с чёткими инструкциями и жёсткими рамками полномочий. Любая инициатива — только после согласования. Любое отклонение — повод свернуть миссию.

Отдельной строкой шла безопасность. Флот прикрытия готовился к выходу заранее, но держался в стороне. На таком удалении, чтобы не светиться и не провоцировать лишних вопросов, но достаточно близко, чтобы успеть вмешаться, если что-то пойдёт не так. Четыре ударных флота СОЛМО переводили в режим ожидания, с ограниченной активностью и минимальным фоном. Их присутствие должно было остаться нашим внутренним аргументом, а не внешним заявлением.

Я следил за процессом из штаба, просматривая сводки одну за другой. Всё шло штатно. Слишком штатно. Такой порядок всегда настораживал больше, чем авралы и накладки.

Где-то на периферии сознания продолжала крутится мысль об аномалии. О том объекте, который миллионы лет назад сумел за считанные секунды превратить вооружённый исследовательский корабль в беспомощную мишень. Мы не знали, существует ли он сейчас. Не знали, остался ли он на том же месте. Не знали даже, был ли он уникальным или лишь частью чего-то большего. Пока это была лишь тень на краю карты — далёкая, размытая, но от этого не менее неприятная. Я сознательно отодвинул её в сторону. Сейчас приоритет был другим.

Земля ждала. Или, по крайней мере, существовала дальше, жила своей жизнью, строила планы, не подозревая, что к ней медленно, аккуратно и без лишнего шума готовится вернуться один из тех, кого она когда-то уже списала в историю. Экспедиция входила в финальную фазу подготовки. И именно в этот момент меня настигли те, от кого я этого ожидал меньше всего — и одновременно больше всего. Сыновья.

Я возвращался из штаба поздно, уже ближе к ночному циклу. Голова гудела от сводок, таблиц, вариантов «если». В жилом секторе было тихо, почти по-домашнему спокойно. И вот это спокойствие меня сразу насторожило.

Они ждали в гостиной.

Оба — в форме штурмовой бригады. Не парадной, не показной. Рабочей. Стояли ровно, не как перед отцом, а как перед старшим по званию, без вызова, без улыбок.

— Нет, — сказал я сразу, даже не успев закрыть дверь.

— Мы ещё ничего не сказали, — спокойно ответил Сергей.

— И не надо, — отрезал я. — Я знаю, зачем вы здесь.

Леха чуть наклонил голову, внимательно глядя на меня.

— Тогда давай без лишних слов, — сказал он. — Мы идём в составе штурмовой бригады.

Я усмехнулся — коротко, зло.

— Вы что, совсем с ума сошли? Или вас мамаша ваша покусала? Это экспедиция к Земле. Не учебный выход и не рейд. Политика, неизвестные протоколы, нервные люди с пальцем на спуске. Я туда и сам-то ещё сто раз подумаю, лететь или нет.

— Ты летишь, — спокойно сказал Серёга. — Мы это знаем.

— Не смей решать за меня.

— Мы и не решаем, — пожал он плечами. — Мы просто не остаёмся в тылу, пока ты лезешь в потенциальную мясорубку. К тому же именно наша бригада идет в качестве десанта на «Земле», и мы входим в её состав. Ты не можешь делать исключения для рядовых бойцов, даже если это твои сыновья.

Я сделал шаг вперёд.

— Вот именно, вы мои сыновья, — сказал я жёстко. — И именно поэтому вы никуда не летите. Я не собираюсь тащить вас под огонь.

— Мы не дети, — ответил Лёха. — И ты это знаешь лучше всех. Мы уже прошли больше боевых выходов, чем половина твоего штаба. Мы в штурмовой бригаде не «по фамилии». Нас туда взяли за результат. Мы одни из лучших бойцов в бригаде по всем показателям.

— За результат, — повторил я. — И вы молодцы конечно.

Серёга кивнул.

— Именно. Поэтому мы идём обычными бойцами. Без привилегий. Без прикрытия. В общей ротации. Если нас не включат в состав — значит, выкидывают двоих подготовленных штурмовиков просто потому, что тебе страшно.

Вот тут он попал. Я стиснул зубы.

— Мне не страшно, — сказал я.

— Врёшь, — спокойно ответил Лёха. — Страшно. И это нормально. Нам тоже. Но ты сам нас учил: если страшно — значит, надо проверять расчёты, а не прятаться.

Повисла пауза. Я посмотрел на них внимательно. Уже не как командир. Как отец. Они стояли уверенно. Не нагло. Не с бравадой. Просто люди, которые приняли решение и готовы нести за него ответственность.

— Допустим, — медленно сказал я. — Допустим, я вообще рассматриваю такую возможность.

Я отвернулся, прошёлся по комнате, остановился у окна. Мидгард жил своей жизнью. Свет, движение, спокойствие. Всё то, ради чего я когда-то сделал первый шаг в неизвестность.

— Условия, — сказал я наконец, не оборачиваясь. — Жёсткие.

— Слушаем, — ответили они одновременно.

— Вы идёте в составе штурмовой бригады как обычные бойцы. Подчиняетесь своему командиру, а не мне. Ни одного самостоятельного решения. Ни одного геройства. Любое нарушение — немедленный вывод из миссии и возврат на базу. Без обсуждений.

— Принято, — сказал Сергей.

— И ещё, — добавил я. — Вы даже не приближаетесь к контактной группе. Ни при каких сценариях.

— Поняли, — кивнул младший.

Я повернулся к ним.

— И если хоть один из вас… — начал я и замолчал.

Слова были лишними.

— Мы вернёмся, — сказал Сергей тихо. — Все.

Я долго смотрел на них. Потом выдохнул.

— Ладно. Я внесу вас в списки. Но запомните: это не привилегия. Это работа. Тяжёлая и грязная.

Лёха усмехнулся.

— А другой у нас никогда и не было.

Когда они вышли, я остался один. Сел в кресло и закрыл глаза. Экспедиция к Земле становилась всё более личной. И я вдруг понял, что назад дороги действительно нет.

Экспедиция была готова ровно в назначенный срок.

Готова по всем пунктам. Списки утверждены, маршруты зафиксированы, временные окна рассчитаны. Резервы разложены по полкам, планы «Б», «В» и «Г» подписаны теми, кто потом будет за них отвечать. Даже штаб на удивление перестал задавать лишние вопросы. Все понимали: дальше тянуть нельзя.

Перед самым вылетом я вызвал Дениса.

Мы встретились в центральном командном зале Мидгарда. Голограф был выключен. Только рабочий свет и тишина. Я жестом предложил ему сесть, но он остался стоять.

— Значит, всё, — сказал он. — Экспедиция уходит.

— Да, — кивнул я. — Ты остаёшься за старшего. Денис, это не просто «посидеть на хозяйстве». Если что-то пойдёт не так… если связь оборвётся, если мы задержимся, если нас вообще не станет — ты знаешь, что делать.

— Знаю, — ответил он сразу. — Протоколы приняты. Контуры управления СОЛМО и АВАК у меня. Флоты прикрытия подчиняются мне до твоего возвращения или до смены статуса миссии. Я не первый день этим занимаюсь. Мидгард выстоит. Даже если вы… — он на секунду запнулся, — задержитесь. Всё нормально Командир.

Я усмехнулся.

— Ты плохо врёшь, Дениска. Я знаю, что ты не одобряешь моё участие в экспедиции, хотя сам бы с удовольствием занял моё место. Но я на тебя рассчитываю, я только тебе могу доверить колонию.

— Ну а кто, если не я, — пожал он плечами — Я уже привык.

Мы помолчали.

— Сыновья с тобой, — сказал он наконец. — Я видел списки.

— Да.

— Я бы на твоём месте сделал так же, — сказал он спокойно. — И одновременно проклинал бы себя за это.

— Я уже, — ответил я.

Он протянул руку.

— Вернись.

Я пожал её крепко.

— Вернусь, я всегда возвращаюсь. Присмотри за домом.

— Как всегда, — ответил он.

Вылет проходил без торжеств. Никаких речей, никаких построений, никаких камер. Просто рабочий режим большого порта. Линкор «Земля» медленно выходил из дока, построенного несколько лет назад специально для него. К нему тут же пристраивались крейсера сопровождения, эсминцы, вспомогательные суда. Всё чётко, по таймингу, без лишнего шума.

Я стоял на командном мостике. Кира — рядом, сосредоточенная, собранная. Где-то ниже, в десантных отсеках, занимали свои места штурмовые группы. В том числе и те, о ком я старался сейчас не думать.

— Отстыковка завершена, — доложил оператор.

— Курс подтверждён, — добавил навигатор.

— Все системы в норме, — пришло с инженерного поста.

Я посмотрел на голограф рубки. Мидгард медленно удалялся, превращаясь из города и планеты в точку света.

— Начать разгон, — сказал я.

Двигатели линкора плавно вышли на режим. Без рывков, без демонстрации мощности. Просто работа. Простая, тяжёлая работа машины, созданной для дальних дорог и тяжёлых боёв. Внешне линкор был точно такой же, каким покидал Землю двадцать лет назад, но только внешне… Новая гиперсистема, способная не только мгновенно перемещать звездолет через пространство, но и быть оружием и защитой; генераторы кодов для боя с биоформами АВАК; орудийные системы, модернизированные на производственных мощностях СОЛМО; силовые поля повышенной мощности; обшивка из тяжёлой брони, способная ремонтировать саму себе и заращивать пробоины; навигационные системы и антиобордажное оборудование СОЛМО и много чего ещё, что превращало старый линкор в неприятный сюрприз для любого противника. «Земля», пожалуй, на данный момент была способна в одиночку продавить оборону любой звездной системой старой галактики, и сразится с небольшим флотом любого из существующих там государств.

Когда система Жива осталась позади и пространство впереди потемнело, я поймал себя на странной мысли: волнения не было. Ни страха, ни сомнений. Только ощущение, что всё наконец-то встало на свои места.

Мы летели домой.