Чужие звезды

Глава 17

Я проснулся раньше всех. Вышел на крыльцо. Болото дышало туманом, лес стоял молча, как часовой. Тайга не спрашивала, куда я лечу и зачем. Ей было всё равно. Отец вышел следом, уже одетый по-походному.

— Готов? — спросил он коротко.

— Готов. Корабль прибыл и ждет на орбите. Линкор пока тут повисит, до нашего возвращения.

Я не стал пояснять лишнего. Формально — требование Базиса: корабль без вооружения, без тяжёлых систем, без защиты и даже без наличия на борту внутрисистемных средств передвижения. Демонстрация мирных намерений. Фактически — я не собирался лететь на том, что мне не подчиняется полностью. Мы полетим на управляющем корабле второго флота СОЛМО. СОЛМО давно уже не был «чужой технологией». Не для нас. Двадцать лет интеграции, десятки модификаций, прямой симбиоз с АВАК — и теперь этот корабль подчинялся только колонистам. Не алгоритмам древней сети. Не скрытым протоколам. Не резервным управляющим узлам. Только нам.

Земляне об этом не знали. Для них это был «корабль сопровождения», нейтральная платформа без вооружения. Не линкор, не штурмовой крейсер. Без турелей, без ракетных шахт, без видимых батарей и силовых полей. С виду — почти безобидный. И именно поэтому — правильный выбор.

Управляющий корабль СОЛМО не стреляет первым. Он просто приходит — и вся сложная техника вокруг начинает «думать иначе». Он способен брать под контроль любое техногенное оборудование, имеющее искины или сложную электронику. Не взломом. Не грубой перезаписью. Он входил в архитектуру управления глубже, чем разработчики этих систем. Если на борту есть вычислительные контуры — СОЛМО их увидит. Если есть управляющая логика — он найдёт вход. Ну а если всё будит плохо, и в живых не останется ни одного человека способного им управлять… он не достанется врагу, а превратится в бомбу, которая распылит всё, что будет в радиусе её действия на атомы.

— Ты уверен в составе делегации? Я не про представителей Земли, я про твоих людей — Спросил отец. — Бери только тех, кто не дрогнет.

Я усмехнулся.

— Других у меня давно нет.

Состав делегации был утверждён давно.

Со стороны Земли — трое. Первый — официальный представитель правительства. Старый знакомый, отличный дипломат и довольно харизматичная личность. Петрович. Холодный, аккуратный, умный. Мой старый знакомый и друг. Он тоже много сделал, для того, чтобы Земля стала независимой, двадцать лет назад он тоже бился как в последний раз, только не на поле боя, а за столом переговоров. Легенда дипломатии. Именно Петрович установил дипломатические отношения с закрытой на железный занавес Карсой, где на уровне ДНК ненавидели всех нормальных людей, и добился подписания союзнического договора. И это именно он предложил нашим противникам вариант компромисса, на который они согласились. Обменять меня на независимость Земли! Заплатить жизнью одного человека, пусть даже и друга, за жизни миллиардов землян. Выбор для него был очевиден. Для меня тоже, пусть это и была моя жизнь. Я не осуждал Петровича, я даже сам предложил его кандидатуру на участие в этой миссии.

Второй — аналитик внешних угроз. Номинально гражданский. Фактически — человек, который привык просчитывать вероятности самых хреновых версий развития событий, в том числе и военных.

Третий — военный наблюдатель. Без громких званий, без погона напоказ. Но с доступом к протоколам, которые не печатают в открытых источниках.

Они понимали, куда летят. Остальные — мои. Колонисты с боевыми симбиотами. Не парадный эскорт. Не гвардия для вида. Каждый — интегрирован с АВАК. Каждый — способен действовать автономно в агрессивной среде. Симбиоты не только усиливали физику и реакцию — они держали собственные контуры связи, не зависящие от внешних сетей. Если СОЛМО возьмёт под контроль электронику, то АВАК будет для нас незаменимым помощником. Мы не собирались воевать. Но мы не собирались и верить на слово.

В сопровождение вошли:

— Кира — без вариантов. Не как жена. Как тактический координатор ближнего круга и мой заместитель.

— Заг — командир группы прикрытия. Он выступал в роли военного советника.

— Тимур — логистика и управление переходом, остаётся в резерве на орбите, он будет командовать управляющем кораблем.

— Два пилота-оператора с полным боевым симбиозом.

— Четыре бойца ближнего действия. Которые будут законспирированы под помощников и секретарей.

Не много. Но достаточно.

Управляющий корабль СОЛМ висел на орбите, как тёмная тень. Ни массивных батарей, ни устрашающих выступов. С виду, полностью безоружный и почти безобидный, если бы не его чуждая человеку архитектура. Его сила была не в орудиях.

Когда мы поднялись на борт, ощущение было иное, чем на линкоре. Здесь не гудели силовые магистрали. Здесь всё работало тихо. Как мозг. И людей тут почти не было. Земная делегация и остальные участники миссии были уже на борту, ожидая нас возле шлюза.

— Дмитрий Кириллович! — Улыбка на лице главного переговорщика Земли расплылась шире чем у чеширского кота — Как же я рад вас видеть живым и в добром здравии! И я чертовски горд снова работать с вами! Последние годы я на Карсе провел в качестве посла, а тут новая работа, да ещё и такая интересная! Когда меня вызвали с Карсы и сказали, что я полечу в качестве главы миссии на переговоры по снятию блокады, я сразу понял, что без вас тут не обошлось. Кстати вам огромный привет от Заррура. Голос Создателей Карсы помнит о вашей дружбе!

Когда-то, когда я впервые его встретил, это был глубокий и больной старик, с лишним весом и лысиной, потом мы его подлечили и дипломат превратился в молодого здоровяка, с атлетической фигурой. Таким он и остался спустя двадцать лет. Жизнерадостный, неунывающий. И с неподдающейся коррекции даже в самых современных медкапсулах профессиональной деформацией. Двадцать лет назад мы с ним расстались далеко не на дружеской ноте, и на это были причины, всё же не каждый день тебя хотят в расход пустить свои же, даже ради высокой цели, а теперь он лыбится как ни в чем не бывало.

— Да хорош Петрович политесы разводить. Оставь их для переговоров. Привет старый, я рад тебя видеть. — Усмехнулся я, пожимая Петровичу руку — Как там наш мутант поживает? Вся так же единолично правит Карсой? Не ввел там у себя институт выборов, демократию?

— Зачем ломать то, что и так хорошо работает? — Рассмеялся Петрович — Карсы тысячелетиями жили, придерживаясь строгой иерархии их странной системы, и будем честными сами с собой, в общество нормальных людей им ещё долго не влиться, так что пусть всё остается как есть. А Заррур нормально, плодит потомков, манией величия пока не страдает. Когда он устраивает неофициальные приемы, мы бывает знатно надираемся с ним и вспоминаем наши былые приключения. Вас он часто вспоминает, и очень благодарен вам за то, что теперь он правитель Карсы, а не простой инженер орбитальной оборонительной крепости.

Он говорил легко, почти весело. Но я видел, что он внимательно изучает корабль. Аналитик осматривался украдкой, будто боялся, что его интерес заметят. Военный — не скрываясь пялился на всё вокруг. Мне было забавно наблюдать за ними и видеть их плохо скрываемое удивление и интерес. Когда-то наша абордажная группа тоже удивилась увиденному, когда мы штурмовали первый хаб СОЛМО, только тогда было куда как веселее, ибо нас встречали как не званных гостей. Земляне же сейчас не видели и сотой доли того, что скрывал в своих недрах этот уникальный корабль.

— Ладно, стартуем, не будем терять времени — Прервал я наш разговор — Помощники проводят вас к ложементам, прыжок через десять минут.

СОЛМО мягко закрыл внешний шлюз. Без толчка, без вибрации. Корабль отбыл с орбиты. Ни громкого разгона. Ни характерного рывка. Те, кто находился внутри звездолета ничего не почувствовали, а мы уже были за пределами Солнечной системы.

Через несколько часов СОЛМО вышел из прыжка у станции Базиса. Станция висела в пустоте — массивная конструкция из концентрических колец и модульных блоков. Военная крепость колоссальных масштабов. Напичкана орудиями до предела, закрытые сегменты, экранированные узлы, избыточные резервные контуры, многослойная защита из силовых полей… Станция выглядела впечатляюще. А ещё впечатляюще выглядела звездная система, в которой она располагалась. Охранные боевые платформы контролировали буквально каждый сантиметр пространства.

— Визуальный контакт подтверждён, — спокойно сообщил Тимур.

На проекции станция выглядела неподвижной, но я видел микродвижения — разворот сенсорных модулей, корректировку орбитальных дронов, перераспределение энергетических потоков. Нас изучали. Через несколько секунд на связь вышел дежурный диспетчер транспортного контроля, и нам подтвердили разрешение на вход к закрытый сектор, а также координаты стоянки корабля. Прямо напротив сектора с тяжёлыми орудиями станции, и возле дока, к которому был причален огромный дредноут. Корабль делегации экспедиционных сил Живы и Земли, который на фоне этих махин выглядел букашкой, должен был встать в указанной точке, как возле стены перед расстрелом.

Я не возражал, наоборот, меня полностью устраивало столь близкое соседства с главными ударными силами Базиса, размещенными в данной системе. Поставь нас на окраине, и хаб мог бы быть бесполезен. Звездолет СОЛМО занял позицию в согласованной точке.

Запрос на стыковку пришёл быстро. Стандартный протокол. Проверка сигнатур, сверка данных, подтверждение отсутствия вооружений. За нами безотлагательно направили катер, который должен был доставить переговорщиков на станцию.

— Всё чисто, — произнёс аналитик, просматривая данные. — Они не видят ничего, что можно квалифицировать как угрозу.

Я кивнул. И не стал уточнять, что они и не могут увидеть. Корабль подчинялся только нам. Все его внутренние контуры были связаны с симбиотами колонистов. Любая попытка внешнего вмешательства упрётся в биосвязанный управляющий слой, который не отображается ни в одной известной им схеме. Но об этом знал только наш круг.

— Дмитрий Кириллович, — тихо сказал военный наблюдатель, — если что-то пойдёт не так, у нас есть план эвакуации?

Я посмотрел на станцию Базиса, на её кольца и модули.

— Есть, — ответил я спокойно. — Но давайте обойдёмся без него.

Шлюз открылся. Командир катера уже стоял возле входа, ожидая, когда мы поднимемся к нему на борт. Катер для перевозки рядового личного состава внутри системы. Даже не простой гражданский, комфорта в котором куда как больше. Никакой парадной формы и почетного караула, даже официального чиновника, ответственного за организацию встречи нет. Вопреки дипломатическим протоколам… Базис просто и не замысловато указывал землянам их место, которое они занимали в пищевой цепочке крупных хищников галактики. Этот маленький жест хозяев говорил знающим людям о многом, и ничего хорошего не предвещал.

Я видел, как побелело лицо Петровича, который мгновенно всё понял, видел, как военный наблюдатель затравленно обернулся, как «гражданский» аналитик, скользнул взглядом по ручным излучателям команды катера — переговоры уже не начались, а я и опытные специалисты уже почти на сто процентов знали их исход.

Я криво усмехнулся, оглядывая декорации, которые умело выстроили наши оппоненты. Сейчас от нас ждут резких высказываний, провоцируют на конфликт. Хрен им поперек лица! Не дождутся. Военный катер — это то, что нужно. Другими мы и не пользуемся в основном. Да я в десантных ботах, перехватчиках и в рубках боевых кораблей большую часть жизни провел. Буду играть сурового солдафона, который не знает о тонкостях дипломатии.

— А ничё так посудина! — Я сделал вид, что доволен, и обратился к капитану катера — Новая модификация? Какой разгон? Защита как построена? Есть такой же в десантной версии? Я бы прикупил с десяток, для тестирования. Впрочем, сейчас и протестируем. Чё стоим, поехали!

Я шагнул к выходу первым. За мной — Кира. За ней — остальные.

Капитан катера на секунду замешкался. Видимо, он ожидал другой реакции — холодной обиды, высокомерного замечания, требования соблюдения протокола. А вместо этого получил заинтересованного «покупателя».

— Модификация последняя, — сухо ответил он, когда мы уже заходили в шлюз. — Разгон стандартный для внутрисистемного класса. Защита — комбинированная, трёхслойная.

— Трёхслойная? — я уважительно кивнул. — Неплохо. А энергоконтур автономный или привязан к станции?

Он чуть напрягся.

— Автономный.

— Молодцы, — одобрительно бросил я. — Люблю автономные системы. Они надёжнее.

Петрович шёл рядом и делал вид, что внимательно изучает интерьер катера. На самом деле он пытался сохранить лицо. Я видел, как в нём борются два человека — дипломат, привыкший к протоколам, и политик, который понимает: нас сейчас демонстративно поставили на место.

Военный наблюдатель зашёл последним. Его взгляд скользнул по вооружению экипажа — компактные ручные излучатели, кобуры не скрыты, демонстративно на виду. Сообщение ясное: вы гости, но не равные.

Кира прошла мимо капитана, едва заметно улыбнулась и заняла место напротив выхода. Её симбиот тихо активировал пассивный режим анализа. Я почувствовал это через связку — как лёгкое касание в затылке. Всё штатно. Электроника катера стандартная. Никаких скрытых контуров подавления.

СОЛМО остался висеть в точке стоянки — маленькая тёмная тень на фоне громадины станции. Но я знал: он видит всё. И если понадобится — вмешается быстрее, чем местные успеют понять, что произошло.

Катер отстыковался. Дредноут рядом с доком медленно повернул часть корпуса, словно лениво показывая борт. Его орудия были направлены не прямо на нас, но достаточно близко, чтобы мысль возникала сама.

Петрович тихо выдохнул.

— Красиво живут, — пробормотал он.

— Понты дешёвые, — спокойно ответил я. — Когда действительно собираются стрелять, орудия не показывают.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Уверены?

— Да.

Катер вошёл в силовое поле. Краткая вибрация — и мы уже внутри станции Базиса.

Внутренний ангар был огромным, как отдельный город. Металлические конструкции, уровни, транспортные рельсы. Всё серое, функциональное, без излишеств. Никаких почётных караулов. Никаких приветственных баннеров. Только вооружённые патрули и камеры наблюдения.

Нас ждали. Но не встречали. Я шагнул на платформу первым. Сделал паузу — короткую, почти незаметную — и огляделся так, будто оцениваю склад техники, а не дипломатическую площадку.

— Нормальный у вас ангар, — сказал я достаточно громко. — Просторный. У меня на «Земле» поменьше будет.

Капитан катера ничего не ответил. Он явно не понимал, почему мы не демонстрируем ни раздражения, ни страха. Аналитик шёл чуть позади и тихо шепнул:

— Давят психологически. Пытаются задать иерархию ещё до начала переговоров.

— Пусть пытаются, — так же тихо ответил я. — Главное, чтобы сами в неё не поверили слишком сильно.

Нас повели по широкому коридору. Именно повели, пешком. Даже транспортной платформы нам было не положено. Потолки прохода были высокие, стены — из композита с армированием. В нескольких местах я заметил встроенные турели ближней обороны, замаскированные под элементы вентиляции. СОЛМО уже отметил их. Я это чувствовал — лёгкая волна информации в общем канале. Пассивно. Без вмешательства.

Военный наблюдатель тихо сказал:

— Они полностью контролируют этот сектор.

— Ошибаешься, — спокойно ответила Кира, не поворачивая головы. — Они думают, что контролируют.

Он посмотрел на неё, но больше вопросов не задавал.

Через десять минут мы вошли в зал переговоров. Большой, многоуровневый. Стол — вытянутый, массивный. По одну сторону — места для нас. По другую — уже сидели представители Базиса и Содружества. Трое.

Центральный — высокий, худой, с почти неподвижным лицом. Взгляд холодный, оценивающий. Справа — военный, судя по форме и осанке. Форма не генеральская, и знаков различия адмирала тоже не видно. Штабной полковник, а может и из разведки. Слева — женщина с нейроинтерфейсом высокой категории, вероятно — системный координатор Базиса. Никаких улыбок. Никаких приветствий.

Центральный заговорил первым:

— Делегация Живы и Земли прибыла. Процедуры безопасности завершены. Предлагаем перейти к сути.

Без формальностей. Без «рады приветствовать». Они даже не представились. Петрович выпрямился, мгновенно вернув себе лицо дипломата.

— Мы тоже предпочитаем переходить к сути, — ответил он ровно. — Блокада Земли длится достаточно долго. Это создаёт нестабильность в секторе.

— Нестабильность создаёт сама Земля, — холодно возразил военный Содружества. — Попытки расширения, военные разработки, контакты с нежелательными элементами.

Я чуть наклонил голову.

— Если вы про нас — так и говорите. Мы здесь. Лично.

В зале повисла тишина. Женщина с нейроинтерфейсом перевела взгляд на меня.

— Ваше присутствие… учитывается.

— Хорошо, — сказал я спокойно. — Тогда давайте учитывать всё. Вы держите Землю в блокаде. Мы считаем это стратегической ошибкой.

Военный Содружества усмехнулся.

— Ошибкой? С точки зрения кого?

Я посмотрел на него и позволил себе едва заметную улыбку.

— С точки зрения баланса сил. Когда одну сторону слишком долго держат под давлением, она начинает искать асимметричные решения.

Петрович на секунду задержал дыхание, но не вмешался. Центральный представитель Содружества скрестил пальцы.

— Вы угрожаете?

— Нет, — ответил я спокойно. — Предупреждаю.

В этот момент я почувствовал, как СОЛМО аккуратно «касается» внешних контуров станции. Не вмешательство. Просто анализ. Тихий, глубокий. Они этого не видели. Но я знал: если переговоры сорвутся, мы отсюда выйдем. И не на катере.

Я откинулся на спинку кресла и сказал:

— Итак. Давайте обсудим, что вы хотите на самом деле. Потому что блокада — это не цель. Это инструмент. А инструментом пользуются ради результата.

И теперь ход был за ними.