Чужие звезды

Глава 18

Военный Содружества откинулся в кресле, глядя на меня так, будто уже вынес приговор.

— Давайте без риторики, — произнёс он холодно. — Земля нарушила баланс. Тайные программы. Новые типы кораблей. Закрытые верфи вне официальных реестров. Вы рассчитывали, что мы этого не заметим?

Петрович даже не моргнул.

— Земля соблюдает договорённости.

— Земля врёт, — отрезал военный.

Женщина с нейроинтерфейсом вывела проекцию. Схемы, траектории, сравнительные модели. Трехмерная модель охотника и корабля управления, который доставил нас на переговоры. Никаких конкретных доказательств — только аккуратно выстроенная картина.

— Зафиксированы новые энергетические профили, — сказала она. — Иные принципы распределения мощности. Нетипичная архитектура корпусов. Это не модернизация старых платформ. Это новые разработки.

Они были уверены. Для них всё было просто: Земля тихо нарастила клыки. Я спокойно посмотрел на проекцию.

— Вы считаете, что Земля за двадцать лет научилась создавать технологии, превосходящие ваши?

Военный не улыбнулся.

— Мы считаем, что Земля воспользовалась тем, что ей дали время. И тишину.

— И вы решили эту тишину нарушить блокадой, — вставил Петрович.

— Мы решили предотвратить появление угрозы до того, как она станет неконтролируемой.

Я чуть наклонился вперёд.

— Угрозы кому?

— Содружеству, — спокойно ответил центральный. — Сектору. Стабильности.

— Или вашему монопольному положению? — спросил я.

Он не ответил. Зато военный заговорил жёстче:

— Мы знаем, что именно вы стоите за этими программами. Ваше исчезновение двадцать лет назад совпало с началом скрытых разработок. Теперь вы возвращаетесь. С новыми кораблями. И предлагаете нам «снять напряжение».

— Я ничего не предлагал до сегодняшнего дня, — спокойно сказал я. — Блокада появилась раньше. Причем заметьте, ввели вы её в одностороннем порядке, нарушая договор, подписанный двадцать лет назад. То есть договор нарушили именно вы.

— Потому что вы начали играть вне правил. Эти корабли явно используют запрещенные технологии, а запрет на них был четко прописан в договоре, на который вы ссылаетесь.

Петрович вмешался:

— Если у вас есть конкретные доказательства нарушения договора Землёй — представьте их.

Женщина повернула к нему взгляд.

— Нам не нужны доказательства для понимания тенденции.

— То есть вам достаточно подозрений? — спросил он.

— Нам достаточно оценки рисков.

Вот оно. Не факты — страх. Я откинулся на спинку кресла.

— Значит, вы не уверены. Вы предполагаете.

Военный прищурился.

— Мы видим результат. Земля больше не выглядит слабой.

— А вам удобнее, когда она слабая? — спокойно уточнил я.

— Нам удобнее, когда она предсказуемая.

— Предсказуемая — это зависимая, — сказал я. — А зависимость — это тоже форма контроля.

Тишина. Центральный заговорил медленно:

— Давайте упростим. Содружество требует полного раскрытия всех военных программ Земли за последние двадцать лет. Инспекции на верфях. Контроль производственных мощностей. Ограничение на строительство тяжёлых кораблей. Возмещение ущерба, который вы нанесли своими незаконными действиями, и выдачи нам для суда виновных лиц.

Петрович напрягся.

— Это ультиматум?

— Это условие для пересмотра режима блокады.

Я посмотрел на них спокойно.

— То есть блокада остаётся до тех пор, пока Земля не согласится быть прозрачной перед вами.

— Перед международным контролем, — поправила женщина.

— Который возглавляете вы, — сказал я.

Военный наклонился ко мне.

— Вам стоит понимать реальность. У Земли нет ресурсов для гонки вооружений с Содружеством. Мы можем перекрыть все внешние каналы. Заморозить торговлю. Ограничить поставки редких элементов. Через десять лет ваша промышленность начнёт деградировать.

— Нет, через десять лет вы получите озлобленную, технологически изобретательную цивилизацию, которая научится обходиться без вас, — спокойно ответил я.

— Вы блефуете.

— Нет. Я знаю людей, с которыми вырос.

Он выдержал паузу.

— Мы можем пойти дальше. Ввести режим принудительного досмотра всех земных судов. Включая военные.

Вот уже открытое давление. Петрович тихо сказал:

— Это будет воспринято как акт агрессии.

— Пусть воспринимают, — отрезал военный.

Я посмотрел на центрального.

— Вы действительно хотите перевести это в военную плоскость?

— Мы хотим гарантии, что Земля не готовит удар и не выступит ни на чьей стороне в войне.

Я медленно покачал головой.

— Земля никогда не могла позволить себе удар первой. Она всегда училась выживать. И вы прекрасно это знаете.

Женщина пристально смотрела на меня.

— Тогда объясните происхождение новых кораблей.

Я выдержал её взгляд.

— Технологическое развитие — не преступление.

— В масштабах, которые мы наблюдаем, — это угроза.

— Угроза возникает тогда, когда нет диалога, — сказал я. — Вы закрыли диалог блокадой.

Военный резко произнёс:

— Не надо переворачивать. Блокада — реакция.

Он резко встал. Я тоже поднялся. Не демонстративно. Просто синхронно.

— Тогда давайте считать дальше, — сказал я. — Вы продолжаете давление. Земля вынуждена усиливаться ещё быстрее. Вы усиливаете контроль. Мы усиливаем автономность. Это спираль.

— И вы предлагаете нам поверить, что всё это — случайность? — спросил центральный.

— Я предлагаю вам признать, что Земля не собирается оставаться младшим партнёром вечно.

Повисла тяжёлая пауза. Военный произнёс медленно:

— Если Земля продолжит скрытые разработки, мы будем вынуждены принять меры. Включая силовые.

Петрович побледнел, но голос его остался ровным:

— Это будет означать войну.

— Это будет означать восстановление баланса.

Я посмотрел на них спокойно.

— Баланс нельзя восстановить ударами. И таким способом вместо баланса можно получить хаос. Не думаю, что Содружество долго продержится воюя на два фронта. Учитывая то, что представителей Конфедерации я тут не вижу, они либо не в курсе ваших проблем, либо, что вероятнее всего, их всё устраивает. И это вам сигнал для размышления.

Центральный чуть прищурился.

— У Земли всего одна обитаемая планета и звездная система, у ваших союзников карсов тоже. Наших ресурсов достаточно, чтобы задавить вас просто массой. Вы слишком уверены для человека, представляющего столь молодую цивилизацию.

— Потому что вы ошибаетесь в оценке её состояния, — ответил я.

Женщина тихо произнесла:

— Вы говорите так, будто знаете нечто, чего не знаем мы.

Я едва заметно улыбнулся.

— Возможно, вы просто недооценили Землю.

Тишина в зале стала иной. Уже без прежней демонстративной надменности. Теперь в ней было сомнение. Военный медленно сказал:

— Мы можем задержать вашу делегацию до выяснения обстоятельств.

Прямая угроза. Кира едва заметно изменила положение плеч. Заг замер, но я чувствовал его готовность. Я посмотрел на центрального представителя.

— Это очередное нарушение дипломатических протоколов с вашей стороны, и Базиса это тоже касается, как гаранта безопасности делегаций. Впрочем, попробуйте. И тогда вы точно убедитесь, что недооценили нас.

Он долго смотрел мне в глаза. Затем произнёс:

— Переговоры приостанавливаются. Нам нужно обсудить услышанное.

Они поднялись и вышли без лишних слов. Когда двери закрылись, Петрович тихо выдохнул:

— Они уверены, что это Земля играет в большую игру.

— Пусть так и думают, — спокойно ответил я.

Кира посмотрела на меня внимательно.

— Ты специально подогрел их страх.

— Страх — единственный язык, который они сейчас понимают, — сказал я. — Пусть посовещаются, хотя я вижу, что на их стороне нет людей, которые уполномочены принимать решения, они действуют по заранее согласованной программе. Выслушаем, что они нам сейчас скажут, и будем закруглятся, с этими шестерками каши не сваришь. Надеюсь второй раунд переговоров всё же будет, и на нем будут присутствовать действительно те, кто может что-то решать.

Я перевёл взгляд на закрытую дверь. Если они решат давить дальше — это им дорого обойдётся.

Дверь открылась, но знакомых фигур переговорщиков Базиса и Содружества за ней не было. В проёме выстроились штурмовики в боевых комплексах — усиленный взвод. Большая часть бойцов были с опознавательными знаками Базиса, но с десяток военных Содружества тоже имелось. За их спинами — два средних боевых робота в режиме подавления.

Над столом появилась голограмма всех троих переговорщиков от Базиса и Содружества.

— Делегация Земли, — произнёс представитель Содружества ровным голосом. — В связи с выявленными нарушениями межсекторных соглашений, а также подозрением в разработке запрещённых технологий, миссия объявляется задержанной.

Петрович побледнел. Командир штурмовиков шагнул вперёд.

— Найденов, — сказал он холодно, — Вы, как обвяленный в розыск международный преступник подлежите аресту и передаче трибуналу Содружества.

В зале стало тихо. Ни одного выстрела. Пока.

— Это грубейшее нарушение дипломатического иммунитета, — чётко произнёс Петрович. — Базис выступал гарантом безопасности.

— Гарантии аннулированы, — отрезала женщина с нейроинтерфейсом. — Ввиду сокрытия военных программ.

Роботы развернули орудийные блоки. Штурмовики подняли ручные парализаторы. Орудия, установленные на их комплексах пока, находились на предохранителях.

— Лечь на пол! — прозвучала команда. — В случае отказа выполнения наших требований, сопротивление будет подавлено.

Кира едва заметно изменила положение корпуса. Заг замер. Наши бойцы уже были в боевом режиме — без внешней демонстрации, но с активированными внутренними контурами. Я не двинулся.

— Тимур, — спокойно произнёс я по внутреннему каналу. — Пакет «Гроза». Полный захват станции и дредноута. Немедленно.

Пауза. Непривычно долгая.

— Командир… — голос Тимура был напряжён. — Нас берут на абордаж. Тридцать штурмовых ботов на подходе. Дредноут наводит башни. Приоритет — защита корабля.

Чёрт. Они били сразу по двум точкам.

— Работай по внешнему периметру, — коротко ответил я. — Сначала боты и орудия. Потом станция.

— Принял.

В этот момент в зале снова прозвучал приказ:

— Последнее предупреждение. Сдавайтесь.

Я посмотрел на военного Содружества.

— Вы уверены?

Он кивнул штурмовикам. Залп из парализаторов ударил по делегации Земли. Но на удивление нападавших на палубу рухнул только Петрович. И еще больше они наверняка удивились, когда вместо безоружных и растерянных дипломатов перед ними мгновенно появились семь закованных в броню чудовищ. Наши симбиоты легко подавили парализующее излучение и активировали боевой режим. Началось.

Воспользовавшись кратким замешательством противника, мои бойцы разошлись веером, занимая заранее определенные имплантатами укрытия.

— Огонь по турелям! — Отдал я приказ. — Заг, на тебе вход, через который мы пришли!

В первую очередь требовалось уничтожить антиабордажных системы, находящиеся у нас за спиной. Синхронный залп семи орудий биоскафандров АВАК ударил под потолок, превращая не успевшие активироваться защитные орудия в куски расплавленного композита.

И в то же самое мгновение зал переговоров превратился раскаленное от плазмы поле боя. Штурмовики и роботы противника открыли огонь уже по нам.

Лучи били по стенам, по полу, по укрытиям. Роботы открыли подавляющий огонь.

Мы отвечали точно. Без суеты и паники. Два наших «секретаря» одновременно вывели из строя одного робота — не уничтожили, а перегрузили его силовое поле и сенсорный блок направленным импульсом. Машина дёрнулась и замерла.

Кира работала хладнокровно — короткие выстрелы по сочленениям брони, по визорам, по энергоузлам. Не эффектно. Эффективно. Петрович лежал за колонной, прикрытый Загом и ещё одним бойцом. Один из его «помощников» позаботился о мирно спящей тушке дипломата, утащив его в своё укрытие. Он был самым уязвимым в зале.

— Держать сектор! — коротко бросил я.

Выстрел прошёл в сантиметре от моего плеча. Я укрылся за перевёрнутым столом и снова вызвал Тимура:

— Статус.

— Шестнадцать ботов под контролем, остальные уничтожены гиперустановкой. По хабу открыли огонь охранные крепости и корабли прикрытия. Гиперсистема работает на полную мощность. Разрыв по времени поглощения залпов сорок восемь часов. Дредноут частично ослеплён. Башни теряют синхронизацию… ещё немного…

Тимуру и его помощникам приходилось не сладко. Отбив абордажную атаку, управляющий корабль развязал руки канонирам Базиса, и сейчас мой корабль заливали плазмой по самое небалуйся. Гиперсистема, используемая Тимуром как защитное поле пока поглощала выстрелы, но через сорок восемь часов на этом месте будет ад, когда плазма найдет выход из искривлённого пространства. Надеюсь в это время нас тут уже не будет…

В этот момент один из штурмовиков крикнул в общий канал:

— У них внешний доступ! Блокируйте станционные контуры!

Женщина с нейроинтерфейсом, голограмма которой так и весела в центре зала, уже не выглядела уверенной в себе, её интерфейс пылал красными индикаторами.

— Они лезут в энергосеть! — выкрикнула она.

Я позволил себе короткую усмешку.

— Не «лезем». Уже внутри.

Но проблема оставалась. Антиабордажные системы зала которые мы не успели уничтожить — встроенные турели, автоматические поля подавления — всё ещё подчинялись Базису. СОЛМО не мог мгновенно переключиться на их контроль. Тимур был занят спасением самого корабля.

Один из роботов вновь активировался и дал залп по нашим позициям. Стена за моей спиной расплавилась.

— Тимур! — резко бросил я.

— Дредноут — наш. Башни отвернуты, ведут огонь по ближайшим крепостям и звездолетам противника. Перекидываю ресурсы на станцию… ещё двадцать секунд!

Двадцать секунд под перекрёстным огнём — это долго.

— Сжать периметр! — приказал я.

Мы сместились ближе друг к другу, используя колонны и обломки как укрытие. Наши выстрелы стали ещё точнее. Один штурмовик рухнул. Второй потерял оружие.

Робот попытался продвинуться вперёд. И внезапно замер. Башня дёрнулась. Развернулась. И уставилась на своих. Через секунду за спинами нападавших у нас появились два новых, электронных бойца.

— Есть, — выдохнул Тимур. — Антиабордажные системы зала под контролем. Переключаю турели.

Турели над головами бойцов Базиса и Содружества, которые только что заливали наше укрытие огнем, открыли огонь по своим штурмовикам. Бой изменился мгновенно. Штурмовики растерялись, теряя товарищей одного за другим. Их интерфейсы начали выдавать ошибки. Связь с центральным узлом оборвалась.

— Что происходит⁈ — заорал кто-то из их офицеров.

— Восстановить управление! — кричала женщина с нейроинтерфейсом, но её уже никто не слушался. Станция её игнорировала.

Я выглянул из укрытия. Теперь, когда у группы напавших появились проблемы посерьёзнее чем мы, в нас почти прекратили стрелять. Сейчас электронные и живые бойцы противника увлеченно крошили друг друга в мелкий винегрет.

— Достаточно! — произнёс я громко.

Огонь в зале мгновенно прекратился, как будто кто-то вырубил рубильник.

— Станция частично под нашим контролем, — тихо сказал Тимур в канале. — Дредноут полностью. Их флот в системе теряет координацию. Наше подкрепление на подходе. Второй флот СОЛМО уже выходит из гипера.

Военный Содружества, всё так же висевший в качестве голограммы в центре зала потрясённо смотрел на меня.

— Вы… — начал он.

— Вы объявили меня преступником, — спокойно перебил я. — И попытались арестовать дипломатическую миссию под прикрытием переговоров.

Я шагнул ближе.

— Теперь у меня под контролем ваша станция и ваш дредноут. Через несколько минут вся эта звездная система будет под контролем моего флота.

Тишина была оглушительной. Петрович, которого только что привел в чувство с помощью аварийной аптечки один из «секретарей», вышел из-за укрытия. Бледный, но собранный.

— Это зафиксировано, — сказал он холодно. — Попытка незаконного задержания делегации и силовое нападение со стороны Содружества и Базиса.

Я посмотрел на центрального представителя.

— Теперь, — произнёс я тихо, — либо вы отдаёте приказ прекратить огонь во всей системе… либо следующий этап будет уже без дипломатии.

И на этот раз блефовать было уже поздно.