Чужие звезды

Глава 16

Наше родовое поместье на краю бескрайнего болота, затерянного в тайге, ничуть не изменилось за прошедшие двадцать лет. Небольшой дом, баня, над которой уже клубился дым, посадочная площадка, покрытая ковром зеленого газона. Когда-то это была вертолетная площадка, а теперь на неё приземлялись боты и катера, способные подниматься в космос. Всё так же по краям этого газона стоят футбольные ворота. Большую часть времени посадочная площадка используется не по назначению.

Мой катер мягко опустился на траву, и сердце в моей груди забилось сильнее. Этого момента я ждал долго, чертовски долго.

— Ну что бойцы, готовы встретится с родней? — Отец дружески хлопнул вставших с ложементов близнецов по спинам, и крепкие парни аж присели от такой «нежности», удар у бати всегда был хорошо поставлен.

— Готовы, а куда деваться — Нервно улыбнулся Лёха.

— На охоту пойдем дед? — Серега выглядел увереннее, глаза его горели — Батя так вкусно про ваши походы рассказывал, что у меня аж слюни текли.

— Если бабушка отпустит, выберемся на денек с ночевкой, наверное. — В голосе отца слышалась неуверенность — Отпрашиваться придётся… Ладно, потом решим, а сначала по традиции баня и семейный ужин.

Люк катера открылся, и я первый спрыгнул на землю. Поместье встретило тишиной. Точнее шума хватало, но этот шум был как фон, который успокаивал нервы: где-то далеко шумит лес, птица щёлкает по ветке, вода в болоте дышит под мхом, и даже воздух кажется гуще. На моё удивление нас никто не встречал.

— А где делегация по встрече родственников? — Удивился я, поворачиваясь к бате.

— Так это… — Батя выглядел непривычно смущенным — Я сюрприз хотел устроить, никому не говорил, что вы вернулись. Все должны быть в доме, я просто попросил всех собраться и сказал, что у меня будут для них хорошие новости.

— Ох и отхватит кто-то сегодня… — Рассмеялась Кира.

— Да? Думаешь зря не предупредил? — Батя совсем скис — Как лучше же хотел…

Батю было жаль, но я уже не слушал их разговор с Кирой, я быстро шел к знакомой двери. Скоро поле посадочной площадки закончилось, и я ступил на тропинку, которая петляла между сосен.

— Ты вернулся Кирюша? Мне сообщение пришло, что катер сел… — Я не успел дойти до крыльца, как дверь открылась и мне на встречу вышла знакомая до боли фигура.

Мама выглядела молодо, очень молодо и красиво. Седых волос на голове и морщин на лице больше не было, медицинские капсулы поработали на славу. На вид её сейчас можно было дать лет двадцать, не больше, и вся равно я узнал её сразу. И она меня узнала мгновенно.

— Митинька⁈ — Как стрела выпущенная из лука мама мгновенно слетела с крыльца и в мою грудь уткнулась её лицо, по которому ручьем текли слезы. — Митенька!

Моё горло тоже перехватило, глаза предательски начали выделять влагу. Я только крепко обнимал хрупкую, красивую девушку, в которую превратилась мама, не в силах вымолвить и слова.

— Ну хорош влагу разводить, и так на болоте живем. — За моей спиной послышался довольный голос отца. — Я же обещал тебе хорошие новости Аленушка? Получите и распишитесь!

Мама оторвалась от моей груди, где на комбинезоне уже расплылось мокрое пятно, сделала шаг вперед и ударила отца кулаком в плечо. Не сильно, он наверняка даже не почувствовал.

— Дурак! — Сказала она. — Да кто же так шутит-то⁈ У меня чуть сердце не остановилось!

Я наконец выдохнул, приходя в себя.

— Привет, мам.

Она тут же снова забыла про отца и снова попыталась обхватить мой мускулистый торс своими маленькими ручками. Подняв лицо, она попыталась дотянутся до моей щеки губами, и я тут же с готовностью наклонился, так как задача для неё это была почти не выполнимая. С моими почти двумя метрами роста, самостоятельно справится она могла только если подпрыгнет.

— Привет сынок. Я знала, что ты жив и вернешься, я ждала.

— Так, это ещё не все сюрпризы — Отец, выдохнув от облегчения, что за его шалость ему почти ничего не было, толкнул вперед близнецов. — Он с внуками прилетел, и Кира тоже с ними! У нас пополнение! Смотри какие шкафы! Наша порода!

Лёха открыл рот, но не нашёлся, что сказать. Серёга спас ситуацию:

— Бабушка, мы… это… ваши внуки. Вроде как…

Бабушка, которая выглядела моложе внуков, перевела взгляд на близнецов. Оба смущенно переминались на ногах, под её взглядом, не зная, как себя вести. Такие сцены для них были в новинку. До этого у них были только папа и мама, не отличающиеся особой нежностью, а тут внезапно количество родственников прямо на глазах вырастало с геометрической прогрессией.

— Идите сюда малыши, дайте я вас тоже обниму. — Наконец мама отпустила меня и нацелилась на новых жертв.

«Малыши», каждый за центнер весом, переглянулись. Вид у них был такой, будто им предложили выйти один на один против тяжёлого крейсера. Но отступать было некуда. Они синхронно шагнули вперёд.

— Только аккуратно, — пробормотал Лёха. — Мы же и придавить ненароком можем.

Мама, не слушая, обняла обоих разом. Со стороны это выглядело странно: миниатюрная девушка в домашнем свитере держит в охапке двух здоровых лбов, каждый выше её больше чем на голову.

Кира всё это время стояла чуть в стороне, наблюдая с привычной спокойной улыбкой. Мама оторвалась от близнецов, заметила её и мгновенно изменила траекторию движения. И снова объятья, и снова слезы.

Из дома послышался топот. Не аккуратный, а такой, когда человек вроде бы идёт спокойно, но на самом деле почти бежит.

На крыльцо вывалились брат и сестра.

Первым появился Андрей — всё тот же прищур, будто мир по-прежнему что-то от него скрывает. Только плечи стали шире, и борода намекала, что он давно уже не младший брат, а солидный мужик. За ним — Ира. Короткая стрижка, руки в карманах, взгляд внимательный и чуть насмешливый. Она всегда первой всё понимала, но не спешила это показывать.

Они замерли на секунду.

— Это что… — начал Андрей, щурясь. — Это он?

— Нет, — спокойно ответила Ира. — Батя голограмму заказал. С функцией «самодовольная улыбка».

Я развёл руками.

— Привет, родственники.

Андрей спустился с крыльца и подошёл ближе. Остановился почти вплотную и окинул меня взглядом сверху вниз. Я тоже разглядывал брательника, и поражался изменениям произошедшим с ним. Серьезный мужик, взгляд тяжёлый, как у бати… и как у меня. Поиграв друг с другом в гляделки, мы одновременно протянули и пожали друг другу руки.

— Ну ты и амбал, — сказал я, морщась от боли в сжатой будто тисками ладони, и мысленно успокаивая симбиота и убеждая его, что перед нами не враг, который решил лишить меня конечности. — Я думал, батя привирает. А ты реально как ходячий броневик.

— Работа такая. — Пожал плечами брат, — Да и медкапсулы… Мы и раньше большими были, а после посещения медцентра так вообще.

— В дверь проходишь?

— Прохожу. Дверь расширили.

Ира подошла следом и без лишних слов ткнула меня кулаком в грудь.

— Привет пропажа, — сказала она. — Ты на долго, или опять чай попить и обратно в командировку на тридцать лет собрался?

— Привет сестрёнка. — Я поймал мелкую и прижал к себе — Если всё, что мы с батей задумали пройдет нормально, то будем видится часто.

— Ладно, — кивнула она, легко освободившись от моей железной хватки. — Значит, можно пока не ругаться.

Её взгляд перескочил на близнецов.

— А это что за дубликаты?

— Мы не дубликаты, — возмутился Лёха. — Мы отдельные личности.

— Докажите, — сухо сказала Ира.

— Я умнее, — заявил Серёга.

— Я красивее, — парировал Лёха.

Андрей хмыкнул.

— Отлично. Один скромный, второй фантазёр. Порода чувствуется.

Он обошёл их кругом, как будто оценивал новеньких в команде.

— Батя, ты точно уверен, что это не эксперимент по клонированию какой-нибудь? Они что, из пробирок? И на тебя похожи, что капец! — Андрей явно остался доволен увиденным — У нас тут болото, конечно, но не настолько же.

— Уверен, — буркнул отец. — Мы и так, без пробирок размножаемся нормально. Вы вон меня уже прадедом сделали, а Найденовых уже на отдельную роту спецназа наберется. Ну, не полную конечно, хотя вы старательно стругаете пополнение.

Ира перевела взгляд на Киру.

— Кира, привет. Давно не виделись.

— Привет Ирчик, — спокойно ответила Кира и они крепко обнялись. — Смотрю, ты всё такая же.

— Это какая?

— Та, с кем лучше не спорить.

Ира усмехнулась.

— Правильно смотришь.

Мама хлопнула в ладоши.

— Всё, хватит на улице стоять. Баня топится, а стол ещё даже не накрыт. Девочки, за мной! Мужики наверняка с дороги голодные.

Мы двинулись к дому всей шумной компанией.

Близнецы шли чуть впереди, оглядываясь по сторонам.

— Пап, — тихо сказал Лёха, не отрывая взгляда от стены леса, который темнел вдали — это и есть твоя легендарная тайга?

— Она самая.

— Нормально, — оценил Серёга. — На полосу препятствий № 4 в учебке похожа. Я испытание по её прохождению на отлично сдал, ты балбес кстати тоже.

Андрей услышал и ухмыльнулся.

— Испытание? Парни, сначала научитесь баню топить, и в парилке со взрослыми дядями парится. У нас тут свои испытания.

Я посмотрел на дом, на дым над баней, на футбольные ворота у посадочной площадки. И поймал себя на простой мысли: здесь никто не ждёт от меня приказов, да и не ждал ничего сверхособенного. Только чтобы я снял ботинки у входа и не спорил с Ирой.

С последним будет сложнее.

Прошло два дня. Договор между Землёй и Живой подписали быстро. Без фанфар, без лишних речей. Формально — научно-экономическое сотрудничество. Фактически — признание того, что мы больше не просто колония, а отдельная сила. До вылёта на встречу в орбитальном узле оставалась неделя. Неделя тишины перед очередным витком большой политики.

И именно в эту неделю мы ушли в тайгу. Найденовы — мужская часть — в полном составе.

Без экзоскелетов и штурмовых комплексов. Без дронов-разведчиков. Без спутниковой поддержки и сенсорных пакетов.

Старое снаряжение двадцать первого века. Рюкзаки, котелки, термосы, старые охотничьи карабины. Батя достал из кладовки свой проверенный ствол, с которым ходил ещё до того, как слово «гиперпереход» стало бытовым.

— Никаких умных прицелов, — строго сказал он. — Только оптика и глазомер. Кто мазать будет — сам дрова рубит и дежурит по кухне. Над этим место связь блокируется, это можно сказать заповедник, так что и со спутников дичь вам не выследить.

— Это дискриминация технологически продвинутых форм жизни, — буркнул Серёга, проверяя ремень рюкзака.

— Это воспитание, — поправил Андрей.

Я шёл чуть позади, слушая, как хрустит под ногами сухая хвоя. Лес был живой. Не как в колонии — там всё просчитано, учтено, размечено. Здесь — просто лес. Старый. Густой. Равнодушный к договорам и флотам. Близнецы крутили головами.

— Батя, — тихо сказал Лёха, — тут реально нет сетки связи?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— А если что случится?

Андрей усмехнулся.

— Тогда вы и узнаете, зачем вас в учебке гоняли.

Батя шагал впереди, уверенно, как будто ему не семьдесят с хвостиком, а двадцать пять. Карабин на плече, нож на поясе, взгляд внимательный.

— Тайга — она простая, — сказал он, не оборачиваясь. — Если ты не дурак — выжить можно. Если дурак — быстро перестанешь быть проблемой.

— Философия, — заметил Серёга.

— Практика, — ответил я.

Мы устроили стоянку у старого ручья. Развели костёр. Близнецы поначалу пытались командовать процессом, но быстро выяснили, что костёр разводить, это не концентрат из аварийного пайка разогревать на горелке.

— Да твою мать! Чего он углями стреляет⁈ — недовольно сказал Лёха, дуя на тлеющий рукав.

— Потому что это дрова надо нормальные брать, а не что попало, — спокойно заметил Андрей. — Ты вот сосну сырую разжечь умудрился, молодец конечно, упрямый, но лучше бы лиственницу взял сухую, или березу. Это физика! В сосне смолы слишком много, а в любой сырой древесине много воды. После того, как на чурке образуется первый слой углей, вода в древесине закипает и начинает испаряться. Выход пар находит в преодолении слоя древесного угля на поверхности полена, поэтому мы слышим микровзрыв, сопровождающий разрыв волокон древесины. При этом верхние горящие кусочки древесины отлетают от полена. Учись студент, пока дядя жив!

К вечеру стало тихо. Лес будто притих, прислушиваясь. Мы сидели у костра, ели простую еду из котелков, и в этом было что-то странно правильное.

— Батя, — спросил Серёга, глядя на огонь, — ты правда так жил?

— Да.

— Без кораблей?

— Да.

— И тебе не скучно было?

Я посмотрел на тёмные силуэты сосен.

— Нет. Тогда я не знал, что бывает иначе.

Он кивнул, будто это многое объясняло. У парней культурный шок и разрыв шаблонов. А то ли ещё будет. Ту же Киру взять… я невольно улыбнулся, вспоминая сцену произошедшую сегодня утром. Я заглянул за провизией в мамины владения и сам остолбенел на минут, хотя такое зрелище уже наблюдал однажды. Парни как раз ушли на пробежку, после чего их сразу запрягли собирать снарягу, так что они представление пропустили.

Кира в сарафане. Не в биоскафандре. Не в боевом комбинезоне. А в лёгком, светлом сарафане, с убранными в косу волосами. На кухне.

Ира стояла рядом, рукава закатаны, нож в руке — режет овощи с точностью снайпера. Мама руководила процессом, как адмирал эскадрой.

— Кира, тесто не так, — мягко поправляла она. — Его чувствовать надо.

— Я чувствую как антиабордажные роботы передвигаются по обшивке за десяток переборок от нас и к атаке готовятся, мой имплантат даже пересчитать их может и типы назвать — невозмутимо отвечала Кира. — С тестом разберусь.

— Имплантат это конечно хорошо, но тут не роботов считать надо, — отмахнулась мама. — Здесь пироги.

Ира усмехнулась.

— Вот это я понимаю — переподготовка кадров. Из штурмовика в хозяйки.

— Не хозяйки, — спокойно сказала Кира. — Универсального бойца.

Мама покачала головой, но улыбнулась.

Когда к вечеру второго дня, когда мы вернулись с добычей и запахом дыма на одежде, близнецы увидели это своими глазами.

Кира вышла на крыльцо в сарафане, вытирая руки полотенцем. Лёха замер. Серёга моргнул.

— Это… — начал Лёха.

— Это ваша мать, — спокойно сказала Ира из-за её спины. — В редком природном состоянии.

— Но… — Серёга понизил голос, — она же обычно…

— Обычно она в броне и с излучателем, — закончила Кира и подняла бровь. — Есть возражения?

— Никак нет, — синхронно ответили оба.

Андрей фыркнул.

— Привыкайте. Женщина может и стрелять, и пироги печь. Это вам не учебка.

Я смотрел на эту картину — на дым из трубы, на свет в окнах, на Киру, которая смеётся вместе с Ирой, на маму, командующую кухней, — и понимал, что неделя перед вылетом проходит правильно. Без стратегических схем. Без тактических разборов. Просто жизнь. Через семь дней мы снова наденем броню, поднимем флот и будем обсуждать судьбы систем. А пока… Пока я снял сапоги у входа. И молча пошёл помогать чистить добычу. Потому что в этом доме даже командир флота Живы сначала сын. А потом уже всё остальное.

На третий день отдыха я поймал близнецов вечером, уже после бани. Они сидели на лавке у крыльца, пар от них ещё шёл, как от свежего двигателя после посадки. В руках — кружки с чаем. На лицах — то самое выражение, когда мозг пытается уложить новую реальность в старые папки и ругается на нехватку места.

— Ну что, бойцы, — спросил я, присаживаясь рядом. — Как впечатления от земной родни?

Лёха тяжело вздохнул и посмотрел в сторону леса, будто там было проще.

— Батя… у вас тут всё опаснее, чем в рейде.

— Это ты ещё в огород не ходил, — отозвался из темноты Андрей. Он сидел чуть дальше, строгал что-то ножом и делал вид, что он тут случайно. — Минное поле знаешь? Так вот на нашем огороде куда как опаснее. Попробуй случайно на грядку наступить…

Серёга кивнул так серьёзно, будто подтверждал боевую сводку.

— Бабушка… — начал он и запнулся. — Она странная.

— В каком смысле? — уточнил я.

— В смысле… она выглядит моложе нас, а разговаривает так, будто лично строила пирамиды. И ещё… — он понизил голос. — Она умеет заходить с фланга.

Лёха подхватил:

— Да! Ты думаешь, ты контролируешь дистанцию… а потом бах — и тебя уже обняли. И ты стоишь. И не понимаешь, почему ты не можешь отбиться. Это… психологическое оружие.

— Я же говорил, — буркнул Андрей. — У нас тут без тактики никак.

Серёга облизнул губы.

— А дед…

— Чего дед? — переспросил я.

— Дед — это вообще отдельная категория угроз, — сказал Серёга с уважением. — Он взял нас на охоту, выдал старые карабины и сказал: «Сейчас узнаете, кто вы без своих игрушек». Я сначала подумал, что это шутка.

— А оказалось? — спросил я.

— А оказалось, что дед реально может исчезнуть в лесу, — сказал Лёха. — Просто шаг — и нет человека. Я минуту думал, что он телепортировался.

Андрей хмыкнул.

— Он не исчез. Он просто перестал шуметь. Это редкий навык для Найденовых.

Лёха покосился на него.

— Ты тоже… странный.

— Я нормальный, — спокойно сказал Андрей. — Это вы космические.

Серёга поставил кружку на лавку и загнул пальцы.

— Значит так. Ира… -он задумался, подбирая формулировку. — Ира как ты, пап. Только меньше.

— Спасибо, — отозвалась Ира из кухни, даже не выходя. Голос у неё был такой, что у меня автоматически выпрямилось плечи. — Я всё слышу, гении.

Лёха шепнул:

— Вот видишь?

Серёга продолжил, уже осторожнее:

— Она умеет смотреть так, что ты сам вспоминаешь все свои косяки… даже те, которых не было.

— Это называется «невербальное влияние», — донеслось из кухни. — Запишите в тетрадку балбесы.

Лёха отхлебнул чай.

— А мама… — он замялся.

— Что мама? — спросил я.

— Мы думали, она всегда… ну… — он сделал руками жест, изображая броню. — А она тут в сарафане, пироги, чай… и при этом всё равно страшная.

Серёга кивнул.

— Да. У неё в сарафане взгляд такой, будто она сейчас половником проведёт зачистку помещения.

— Это потому что половник — оружие ближнего боя, — спокойно сказала Кира, выходя на крыльцо. В сарафане, да. Половника в руках не было, но близнецы всё равно напряглись. — Ира, кстати, учила.

— Я не учила, — отрезала Ира. — Я просто показала один раз. На своем бывшем муже.

— Два, — поправила Кира.

— Один, — снова отрезала Ира. — Второй раз был не половник, а скалка.

Близнецы переглянулись.

— Пап, — тихо сказал Лёха, — у вас тут… сильные женщины.

— А вы думали, откуда ты такой красивый взялся? — съязвила Ира, появляясь в дверях.

— Мам сказала, что от породы, — попытался выкрутиться Лёха.

— Порода — это хорошо, — сказала мама, выходя следом. — Но породу тоже надо улучшать. И мы с девочками без сомнения сделали Найденовых только лучше. И хватит уже на лавке заседать. Завтра утром сборы.

На следующий день поместье вдруг стало другим. Не изменилось внешне — всё тот же дом, баня, ворота, газон. Но внутри всё сдвинулось в режим «перед вылетом». Мама с Ирой распределяли дела так, будто готовили эвакуацию города. На фоне домашней суеты это выглядело почти смешно: командир флота, который может сдвигать орбитальные крепости силой мысли и послать в бой миллионы кораблей, спорит с матерью о том, куда положить банку варенья.

— В ручную кладь, — сказала мама.

— Мам, — устало ответил я, — у меня ручная кладь — это вообще-то личное оружие и аварийный комплект.

— Вот и положи рядом, — невозмутимо сказала она. — Варенье — лучше ваших аварийных пайков!

Батя проверял оружейный шкаф и одновременно ругался на то, что у всех 'руки из жопы растут". Кто-то плохо почистил ружьё, хотя на нем даже пылинки не было.

Близнецы таскали ящики с домашними заготовками в мой катер, как грузовые боты. Поначалу пытались шутить, потом замолчали: до них дошло, что стратегические запасы соленьев и варенья в подвалах усадьбы почти неисчерпаемы.

Утром следующего дня отдых закончился.