Чужие звезды

Глава 5

Он очнулся резко. Глаза открылись сразу. Без долгой фазы возвращения, без мутного взгляда. Правая рука дёрнулась к груди, пальцы машинально попытались нащупать фиксатор кобуры. Пальцы скользнули по гладкому композиту капсулы. Он не стал дёргаться. Замер. Несколько секунд просто лежал, прислушиваясь к телу и окружающим звукам. Потом медленно повернул голову, оценивая помещение. Свет. Потолок. Стены. Оборудование. Силуэты людей.

— Контур наблюдения… — пробормотал он почти неслышно.

Резко вдохнул, попытался приподняться — фиксаторы мягко, но уверенно удержали плечи и грудь.

— Снять ограничители, — сказал он жёстко. Не просьба. Команда.

Медик уже потянулся к консоли, но я поднял руку.

— Пока нет.

Он повернул голову ко мне. Взгляд тяжёлый, холодный, оценивающий.

— Кто старший?

— Я.

— Тогда убери фиксаторы.

— Не сейчас.

Он несколько секунд просто смотрел на меня, потом перевёл взгляд на потолок.

— Стандарт анабиоза нарушен, — сказал он ровно. — Я не в медотсеке флота. Название корабля⁈

— Это не корабль.

Мгновенная пауза.

— Тогда станция?

— База.

— Сектор?

— Другая галактика.

Это его задело. Ненадолго, но заметно. Дыхание сбилось, мышцы под фиксаторами напряглись.

— Вахта, — сказал он резко, будто по старой привычке. — Доложить статус!

Никто не ответил. Он понял это сразу.

— Сколько времени прошло?

— Очень много.

— Конкретно.

— Несколько миллионов лет.

Он резко выдохнул.

— Ложь.

— Нет.

Он закрыл глаза на секунду, потом открыл снова. Его жесткий взгляд снова уперся в меня.

— Имя. Звание. Подчинение.

— Командир колонии. Этого пока вам будет достаточно.

— Подчинение флоту?

— Нет.

— Значит, гражданский. — Последнее слово он произнес как ругательство.

Я не стал поправлять. Он слегка напряг мышцы рук. Фиксаторы не шелохнулись.

— Снять ограничители. Немедленно.

— Нет.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом резко дёрнулся. Сначала плечо, потом корпус, затем резкий рывок ногами. Фиксаторы скрипнули, датчики тревоги вспыхнули на консоли. Медик отшатнулся.

— Контроль! — рявкнул лейтенант. — Вахта, ко мне!

Он не понимал, где находится, но действовал строго по шаблону. Я шагнул ближе.

— Успокойтесь. Мы вам не враги.

— Назад, — коротко бросил он. — Или будете расценены как препятствие при восстановлении управления.

В следующую секунду он снова рванулся, на этот раз сильнее. Один фиксатор дал слабину. Ну не рассчитана медкапсула для удержания буйных пациентов. Будь на месте лейтенанта кто-то из наших бойцов с симбиотом, фиксаторы бы уже сломались. Впрочем, если он всё же сможет выбраться, ему не справится даже с медиком и Бахой, не говоря уже обо мне. У нас всех биоскафандры АВАК, а в них мы сильнее даже бойца в современном штурмовом комплексе.

— Седатив? — спросил медик.

— Нет, — ответил я. — Пока нет.

Лейтенант уже пытался вывернуть руку, работая корпусом, как в абордажной схватке. Слишком рано. Слишком резко. Организм после анабиоза ещё не готов. Резкое движение — и он сам же сорвал дыхание, закашлялся, но тут же снова попытался подняться.

— Кто вы такие… — выдохнул он. — Где экипаж?

Я наклонился ближе.

— Все живы. В капсулах.

Он на секунду замер. Этого хватило. Я сделал знак медику. Тот быстро активировал локальный нейроблок. Тело лейтенанта обмякло, но сознание не погасло полностью. Он ещё держался.

— Имя, — сказал я тихо. — Назовите имя.

Он смотрел на меня мутным, но всё ещё злым взглядом.

— Кардэн… лейтенант… начальник вахты «Сенсора».

— Хорошо, Кардэн. Теперь слушайте.

Он попытался что-то сказать, но язык уже плохо слушался.

— Вы в безопасности. Мы не враги. Но если продолжите сопротивление — придётся усыпить полностью.

Он усмехнулся слабо.

— Не верю…

— Это нормально.

Я выпрямился.

— Ослабьте фиксаторы, но оставить контур активным.

Через минуту он уже дышал ровнее, мышцы расслабились, но глаза оставались открыты.

— Сколько… вас? — выдавил он.

— Достаточно.

— Флот… погиб?

— Давным-давно.

Он отвернулся.

— Я требую… связаться с капитаном.

— Мы поднимем его, — сказал я. — Но не сейчас.

Он снова посмотрел на меня. Взгляд всё ещё жёсткий.

— Я не подчиняюсь вам.

— Это тоже нормально.

Я сделал шаг назад.

— Отдыхайте. Адаптация. Потом поговорим.

— Я… не буду сотрудничать, — хрипло сказал он. — Пока не увижу доказательства.

— Увидите.

Когда я вышел в операторскую, Баха уже стоял у консоли.

— А парень то весёлый, — заметил он.

— Профессионал, — ответил я. — И очень плохо, что он пока считает нас угрозой.

— Под гипноз?

— Да, с этим по дру3гому не получится.

Я посмотрел на список капсул.

— Потом поднимаем капитана. У тебя есть два дня, чтобы выкачать из инженера и этого дикого лейтенанта всё нужные нам данные. Я хочу разговаривать с капитаном уже хотя бы примерно представляя себе общую картину. А летёха пусть пока успокоится, дай ему немного времени.

Не успокоился… Тревога в медблоке сработала не сразу. Сначала пришёл внутренний сигнал от дежурного медика: нарушение режима пациента, резкий скачок адреналина, вмешательство в контур фиксации. Я уже выходил из хранилища капсул, когда получил второй маркер: движение в реабилитационном секторе. Было поздно и я как раз собирался лететь на Мидгард, домой. За мной на десантном боте залетела Кира, которая тоже возвращалась с учений своей десантной бригады. Бот был пришвартован к шлюзу недалеко от реабилитационного сектора.

— Кира, — сказал я по каналу нашей конфиденциальной связи, — Зайди-ка в медблок. Проверь. Пациент у нас тут нестабильный, возможна попытка побега. Тебе ближе чем мне.

Ответ пришёл спокойно.

— Приняла. Я рядом, через служебный коридор.

К моменту, когда Кардэн освободился, в палату как раз вошёл дежурный медик. Тот самый, который присутствовал при его пробуждении. Подключившись к сенсорам слежения палаты, я уже видел, что там произошло и происходит сейчас.

Лейтенант меня удивил. Он сработал быстро и точно. Не сломал фиксаторы — разобрал. Сервисный разъём, ложный импульс в контур, короткое замыкание управляющей петли. Сумел же разобраться без всяких имплантатов засранец… Плечи освободились, затем корпус. Встал. Ноги дрожали, но держали.

— Открыть выход! — Приказал он жёстко, схватив в качестве оружия ручной иньектор, лежавший до этого возле капсулы. — Немедленно!

Медик не стал поднимать руки. Он просто отступил на полшага. И в этот момент его симбиот активировался. Прочная живая броня мгновенно покрыла тело медика, его тело обросло шипами, дополнительными сегментами, руки превратились в боевые манипуляторы, голова вросла в плечи и лицо исчезло за бронепластиной. Оружия на виду не было, но форма была именно боевой.

Кардэн замер. Но надо отдать ему должное, страха почти не показал, не застыл в оцепенении от ужаса на месте.

— Что… это… — выдохнул он.

Монстр смотрел на него сквозь биоскафандр немигающим сенсорным узлом. Медик сказал спокойно, почти устало:

— Советую не приближаться.

Кардэн сделал шаг назад. Потом ещё один. Внутри у него сейчас ломалась базовая картина мира. Люди не должны вот так… раскрываться. Люди не носят в себе живые боевые конструкции. Он резко развернулся и побежал.

В коридоре он вылетел за поворот и почти врезался в Киру. Она шла быстрым шагом к лабораторному сектору — по моему вызову, ещё не зная деталей. Просто стандартная помощь в нестабильной ситуации.

Они столкнулись почти плечом. Лейтенант поднял глаза. Сначала увидел женщину. Обычную. В форме. Человеческую. И только потом заметил, как под комбинезоном на её теле медленно, почти лениво, шевелятся контуры симбиота. Боевой контур был не активирован полностью. Но защитные сегменты уже начали выходить из дежурного состояния.

Лейтенант побледнел. Глаза расширились. Дыхание сбилось. В этот момент в его сознании наконец сложилась цепочка. Медик — не человек. И эта женщина перед ним… тоже может перестать быть человеком в любую секунду. Он отступил на шаг.

— Вы… — выдохнул он, почти шёпотом. — Вы все такие?..

Кира нахмурилась.

— Стоять, — сказала она спокойно. — Ты куда собрался?

Но лейтенант смотрел уже не на неё, и голоса Киры он тоже похоже уже не слышал. Он смотрел на симбиота. И в этот момент страх наконец пришёл. Глубокий. Холодный. Он понял простую вещь: Здесь не было «персонала». Здесь не было «гражданских». Здесь вокруг него ходили существа, которые в любую секунду могли перестать быть людьми. И он был один.

Резко, почти в отчаянии, он рванулся в сторону, пытаясь прорваться мимо. Кира шагнула навстречу.

Боя не случилось. Даже дракой это язык не поворачивался назвать. Резкое, смазанное движение моей подруги и Кардэн рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. Он ещё пытался подняться, но Кира уже прижала его коленом, зафиксировала руки.

— Готов, — сказала она в канал.

Я подошёл через несколько секунд. Кардэн лежал, тяжело дыша, и смотрел не на меня. На Киру. На её спину. На медленно возвращающийся в пассивное состояние биоконтур. В его взгляде сейчас был не испуг. Ужас.

— Это… внутри вас… — прошептал он.

— Да, — спокойно ответила Кира. — И почти у всех.

Он закрыл глаза. Очень медленно.

— Значит… — выдохнул он, — … людей больше нет…

— Ну и резкий же ты лейтенант, как понос. Есть люди, успокойся уже, — ответил я. — Нафига ты бежать решил? Куда? Мы в лабораторной базе, на необитаемой планете. Тут даже атмосферы нет. И учти на будущее, каждый из нас, даже если он на вид кажется дохлым ботаником, свернет тебе шею на раз два и даже не запыхается. Хотел ведь по-хорошему… Тебе всё объяснят и расскажут в свое время, а пока ты будешь вести себя как паинька! Всё, уберите его.

Лейтенанта увели в палату уже без сопротивления. Он больше не рвался. Теперь он боялся даже двигаться.

Допрос лейтенанта под гипнозом начался на следующий день. Без спешки. Без давления. Без демонстративных методов. Мы сказали лейтенанту, что это очередная медицинская процедура, чтобы не травмировать его и так пошатнувшуюся психику.

Кардэн лежал спокойно, почти без сопротивления. После вчерашнего в нём что-то сломалось. Он конечно старался держаться, но было видно, что у него сломалось ощущение, что мир подчиняется знакомым правилам. Теперь он просто хотел понять, в каком мире проснулся.

Медики работали тихо, почти незаметно. Никаких команд, никаких вопросов вслух. Только мягкое погружение и аккуратный поиск по слоям памяти. Я наблюдал со стороны.

Первые данные пошли быстро. Экспедиция действительно была не первой.

До «Сенсора» туда уже отправляли как минимум три дальних рейда. Официально — научные. На самом деле — разведывательные. Два пропали полностью. Один успел что-то передать.

Совсем немного. Короткий пакет данных. Без координат. Без подробностей. Только одно сообщение: «Обнаружен объект. Искусственного происхождения. Структура стабильная. Размеры не определены. Вероятно — не одиночный».

После этого связь оборвалась. Информацию мгновенно засекретили. Экспедицию «Сенсор» формировали уже не как научную, а как военную операцию.

На борту был полноценный военный блок. Подготовленная группа захвата.

Штурмовая секция. Специалисты по абордажу и Кардэн отвечал именно за них. Он не был просто начальником вахты. Он был командиром силового блока экспедиции.

Основная задача звучала просто. Найти объект. Подтвердить искусственное происхождение. Если возможно — взять под контроль.

Именно взять. Не изучить и не наблюдать. Захватить. Приказ был предельно чёткий. И крайне узкий круг допущенных.

— Он знал, — тихо сказал Баха, когда мы вышли из зала. — Он не знал, что именно там. Но знал, что это не аномалия.

— А экипаж?

— Большинство — нет. Учёным сказали про нестабильную область. Про редкий феномен. Только капитан, научный руководитель и силовой блок знали, что речь идёт об объекте.

Я медленно кивнул.

— Прошлая экспедиция…

— Успела передать, что объект не похож ни на одну известную конструкцию. Ни форма. Ни структура. Ни поведение. Просто… «не отсюда».

— И после этого отправили захват?

— Да.

Я молчал несколько секунд. Это многое объясняло. Последние часы перед исчезновением стали понятнее. Они дошли до района. Провели первичное наблюдение. Подтвердили наличие структуры. И начали готовить силовой выход. Группа Кардэна должна была идти первой. Контакт. Оценка. Захват. Но они не успели. Кто-то оказался быстрее.

Последние фрагменты памяти были рваными. Тревога. Резкое изменение фона. Приказ свернуть операцию. Экстренная команда на укладку в анабиоз. И одна короткая фраза капитана по внутреннему каналу: «Объект не пассивен. Нас уже видят». После этого — тишина.

— Картина складывается, — сказал я. — Это была не научная серия. Это была цепочка попыток добраться до чего-то очень важного.

— И все закончились одинаково. — Кивнул головой Баха

Я посмотрел на список капсул. Имя капитана стояло следующим.

— Готовь подъём, — сказал я. — Медленно. Осторожно. Этот человек знает больше всех.

Баха кивнул.

— Думаешь, он был готов к тому, что найдёт?

— Думаю, — ответил я, — он был готов к тому, что человечество может найти нечто, к чему лучше было бы никогда не летать.

Я задержал взгляд на координатной отметке. Которую удалось получить после допроса Бируса. Тихий участок пространства. Пустой. Незаметный. И почему-то именно туда раз за разом тянулись экспедиции людей. И именно туда регулярно летали корабли СОЛМО.

Я задержал взгляд на отметке. Ничего красивого. Никакой «красной зоны» на карте, никакого мигающего предупреждения. Просто точка в пустоте и короткая подпись из старого архива. Туда летали люди — и не возвращались. Туда летали СОЛМО — и возвращались. А теперь у меня под рукой и люди, и трофеи, и техника, которой у тех экспедиций не было даже в мечтах. И самое неприятное — меня это цепляло. Как зуд какой-то.

Я поймал себя на том, что уже мысленно раскладываю всё по полкам: кто пойдёт в рейд, чем прикроем, что оставим дома, какие корабли брать, как не светиться, как уйти, если всё пойдёт не так. Не «если полетим», а «когда».

Смешно. Ещё вчера я думал только о том, как спокойно и без потерь поднять людей из капсул. Как дать им шанс. А сегодня в голове уже снова щёлкали старые переключатели — разведка, риск, неизвестность, подготовка.

Кира стояла рядом, молчала. Она редко лезла с вопросами, когда видела, что я сам уже влез по уши.

— Ты хочешь туда, — сказала она наконец. Это было не обвинение. Просто факт.

— Хочу, — ответил я.

— Зачем? — Удивилась Кира — Скорее всего разгадка аномалии проста, и ты сам её знаешь. Разведчик СОЛМО прибыл в нашу галактику и наблюдал за людьми. Особо не скрываясь, потому что угрозы не видел. Ну а люди решили его изучить, а потом захватить. Кончилось всё это печально, СОЛМО этих балбесов захватило и использовало как лабораторных обезьянок. Конец истории.

Я пожал плечами.

— Ну не знаю… Скорее всего ты права, но предчувствия у меня почему-то странные. Ты знаешь не хуже меня — висеть на одном месте месяцами и даже годами, чтобы наблюдать за одной единственной системой биоформ разведчик СОЛМО не будет. У него другой алгоритм действий. Да и зачем СОЛМО в одно единственное место возвращаться раз за разом? Что там такого интересного для этой сети было? А ведь СОЛМО туда ходило регулярно. Вот тебе и ответ на вопрос «зачем?». Потому что если это не «аномалия», а вещь… то она могла пережить миллионы лет так же спокойно, как пережили миллионы лет капсулы.

Кира чуть прищурилась.

— И потому что тебе интересно.

Я не стал спорить.

— Да. И потому что интересно.

Я вернулся в свой кабинет уже поздно. Обычные дела не исчезли: отчёты по докам, списки по питанию, смены техников, заявки на новые купола… Всё это было живым, настоящим. Домашним. Это держало колонию на плаву. Я хоть и не принимал решения по каждой мелочи, но давно взял себе за правило быть в курсе жизни колонии. Штаб моего флота, Совет колонии, администрация, промышленный блок, засыпали меня отчетами регулярно.

Я работал и снова ловил себя на том, что в голове всё равно крутится одна и та же точка. Как навязчивый маяк. Я снова открыл список капсул.

Имя капитана — Рион. Рядом — научный руководитель, Севард. Они знали больше всех. И они, скорее всего, понимали, что делают. Или думали, что понимают.