Чужие звезды

Глава 11

— Прежде всего, я снова скажу, что чертовски рад видеть тебя и Киру сынок. Двадцать лет ни каких вестей, это чертовски много. Всякие мысли в голову лезли за это время, но я всегда верил, что ты вернешься. И вот ты здесь, и по словам тех балбесов которых вы так легко вычислили и поймали, ты не на одном своем линкоре прилетел. Парни прям сказки рассказывают, о твоих новых кораблях. Три новейших крейсера, оригинальной конструкции, тип даже искин не смог определить. Вы там у себя наладили производство? Кстати, забыл спросить, вы всё-таки добрались до другой галактики и обосновались там? Или где-то в нашей спрятались? Просто по нашим разведданным все попытки разработчиков межгалактической установки прыгнуть в другую галактику провалились, ни один корабль так и не вернулся.

— Да, не совершенная установочка, мягко говоря… — Вспоминая свой первый переход передернул я плечами — Некоторых из этих несчастных мы даже находили. Точнее то, что от них осталось. Вся суть в том, что при столь дальнем прыжке действуют несколько другие физические законы. Нам повезло в том, что мы совершили прыжок на боевом линкоре, который был способен получить множество повреждений и выжить при этом, а они прыгали в легких разведчиках и на исследовательских звездолетах. И то, мы едва не погибли. И да, теперь в новой галактике есть колония землян.

— Вот как? — Хмыкнул отец — А мы забросили строительство этих установок как бесперспективную разработку. Будем знать теперь, в чем дело. Хотя вы вот видимо разобрались в конструктивных недочетах и исправили их, раз прилетели целой эскадрой и не пострадали.

— Нет батя, мы используем совсем другую систему — Рассмеялся я — и предупреждая новые вопросы сразу скажу, у нас всё серьёзно. И нет, это не бравада. Тебя сейчас сильно удивит то, что я тебе расскажу.

Он прищурился, сцепил пальцы на столе.

— Сынок, я двадцать лет финансирую «несуществующие» верфи, списываю «погибшие» экипажи и получаю компенсации за «утраченные» корабли. Меня сейчас сложно удивить. Но ты попробуй.

— Тогда пойдём, покажу, — усмехнулся я и встал. — Слова тут будут лишние.

Он хмыкнул, но поднялся сразу. Любопытство у него всегда было сильнее осторожности.

Мы прошли обратно в шлюз, пересекли переход и оказались уже на борту моего крейсера. Я специально не стал вести его через парадные маршруты — наоборот, через обычный служебный коридор, чтобы эффект был честным. Органические линии обшивки, мягкий свет, живой металл, реагирующий на движение. Отец замедлил шаг почти сразу.

— Так… — протянул он. — Это не земные технологии. И не содружеские. И даже не карские.

— Угу, — кивнул я. — Это СОЛМО. Бывший охотник. Теперь — мой крейсер сопровождения.

— Бывший? — он покосился на стену, которая едва заметно изменила текстуру, подстраиваясь под его ладонь. — Ты хочешь сказать, что ты… как всегда его угнал у кого-то?

— Как всегда? Хорошего же ты обо мне мнения. — рассмеялся я — Не переживай, не угнал, точнее не совсем. Скорее, убедил сменить работодателя. Коллективным голосованием.

Он фыркнул.

— Вечно ты находишь нестандартные пути.

Мы вышли в обзорный отсек. Галограф развернулся перед нами, показывая внешний вид корабля: гладкий, чужой, неправильный по всем земным канонам. Никаких выступающих частей, никаких привычных башен — всё спрятано, всё интегрировано.

Отец молчал секунд десять. Потом медленно присвистнул.

— Ладно… — сказал он наконец. — Это впечатляет. Но ты же понимаешь, что один корабль, или даже три — это не аргумент в разговоре с Содружеством.

— Понимаю, — спокойно ответил я. — Поэтому один я тебе и не предлагаю.

Я сделал жест, и тактическая проекция развернулась прямо в воздухе. Не вся. Даже не десятая часть. Просто фрагмент.

Точки. Сотни. Тысячи. Контуры соединений. Группы. Эскадры. Флоты.

— Это что? — медленно спросил он.

— Наши силы в этой галактике, — ответил я. — Всего лишь четыре флота прикрытия нашей экспедиции. Просто то, что может выйти на связь по первому сигналу.

Он наклонился ближе, вглядываясь.

— Удивил. И сколько их у тебя вообще?

— Миллионы кораблей. Боевых. Разных классов. Плюс автоматические соединения, плюс биотехноиды.

— Биотехноиды? — Отец внимательно посмотрел на меня — А это что такое?

— Это искусственно выведенные формы жизни, задача у которых только одна — воевать. Они практически не убиваемые, если не знать, как такого уничтожить, шансов при встрече хотя бы с одним таким не будет даже у дредноута. Не поможет и плазма и силовое поле. Сквозь силовые поля, используемые в этой галактике они вообще проходят как раскаленный нож через масло. Размеры у этих монстров бывают разные, некоторые и размеров планетоида достигают. И это только одна из форм жизни сети АВАК, которая тоже под нашим контролем.

— Я так понимаю, у вас там эти двадцать лет было чертовски весело. — Отец, не отрываясь внимательно смотрел на меня — Где вы нашли этих СОЛМО и АВАК, и как вообще получилось, что теперь они вас слушают?

— Расскажу все во всех деталях попозже, это длинная история, но если в общих чертах… — Я задумался — Корочи в соседней галактике миллионы лет шла война автоматизированных роботов и биосистемы. Когда-то и СОЛМО, и АВАК были частью одной инопланетной цивилизации, АВАК был разработан для колонизации планет и их адаптации для жизни, а СОЛМО было производственным комплексом. Началась гражданская война, и кто-то додумался переключить эти две махины на военные рельсы. У одной стороны в руках оказался контроль над СОЛМО, у другой над АВАК. СОЛМО начали выпускать боевые корабли, а АВАК выращивать бойцов, которые могли бы с ними справится. В ходе войны цивилизация погибла, а эти двое продолжали рубиться друг с другом по заложенной в них программе. Нам удалось перехватить контроль над ними с большим трудом, и чего это нам стоило тебе даже лучше пока не знать. Чего мне это стоило… Мы не собирали армию специально. Мы просто… выжили. А потом начали расти.

Отец выпрямился и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом. Без иронии. Без снисхождения.

— Ты понимаешь, что если это станет известно…

— … то баланс в галактике пойдёт к чёрту, — закончил я за него. — Именно поэтому об этом пока знаешь ты. И ещё очень ограниченный круг лиц.

Он медленно кивнул.

— Значит, ты пришёл не просить помощи, — сказал он. — Ты пришёл предлагать партнёрство.

— И помощи просить тоже, нам нужны колонисты. Естественным путем нашей колонии придется расти чертовски много лет. За двадцать лет нас стало больше всего лишь в два раза. Сказались потери при столкновениях с СОЛМО и АВАК в первые годы, а также то, что мы обживались и не думали о демографии довольно долго. А ещё я пришёл сказать, что Земля больше не одна, — ответил я. — И что у неё есть выбор. Либо продолжать играть в терпил под мораторием, либо наконец-то начать разговаривать на равных.

Он усмехнулся с тем самым фирменным прищуром, который я знал с детства.

— Чёрт возьми, — сказал он. — А я-то думал, что я тут главный интриган.

Потом хлопнул меня по плечу.

— Ладно, сынок. Похоже, у нас с тобой намечается очень интересный семейный бизнес.

— Семейный — это главное, — хмыкнул я. — Остальное приложится.

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись.

Разговор длился несколько часов, но в итоге всё-таки подошел к концу. Отец никогда не любил тянуть. Если решение назрело — его принимали. Он ещё раз взглянул на проекцию моего крейсера. Уже без удивления — оценивающе, как смотрят не на чудо, а на инструмент.

— Значит, слушай внимательно.

Он говорил ровно, без нажима. Так говорят люди, у которых за спиной не должность, а полномочия.

— Земля тянуть не будет. У нас нет на это ни времени, ни права. Мораторий Содружества — это удавка, просто затянутая не до конца. И если появился шанс эту петлю снять, мы его используем. Быстро и аккуратно.

— То есть без долгих обсуждений? — уточнил я.

— Обсуждения уже были, — усмехнулся отец. — Двадцать лет. Просто без тебя. Теперь пазл сложился.

Он повернулся ко мне корпусом.

— Решение будет принято в ближайшие дни. Не публичное. Рабочее. С конкретными шагами. Первое — контакт и координация. Второе — с колонистами мы поможем, твоих последователей, которые жалеют, что не ушли с тобой предостаточно. Это будет скрытая миграция. Добровольная. Те, кто готов — уйдут к вам. Третье — синхронизация сил. У нас боевых кораблей не так много, но кое-что накопили за двадцать лет. Командование над общим флотом… посмотрим, но скорее всего его придется принять тебе. Ты и так уже вне закона, так что, если что спишем на вернувшегося безумного маньяка. Уж извини сынок, это гребанная политика. Когда будет ясно, что мы эту ситуацию выгребем в свою пользу, тогда Земля официально признает вас и поддержит.

— Звучит… странно, но ладно, тебе виднее, — хмыкнул я.

— А как ты хотел? — пожал плечами отец. — Мы давно живём в режиме, когда ошибка стоит планеты. Тут не до красивых слов.

Кира внимательно слушала, не вмешиваясь. Отец это заметил.

— Ты правильно сделал, что взял её и сыновей с собой, — сказал он. — Значит, уверен в том, что делаешь. И это добавит веса в твоей уверенности перед нашими.

Он немного подумал и продолжил.

— Ещё одно. — Он чуть понизил голос. — Если вдруг что-то пойдёт не так… если Содружество или Конфедерация рыпнутся — Земля не будет от тебя открещиваться. Официально — да. А по факту — мы прикроем. Так, как сможем. Я этого добьюсь, не сомневайся. Пусть я и не вхожу в правительство Земли, но за эти двадцать лет я тоже без дела не сидел. Сейчас моё слово много значит. Весь теневой флот подчиняется мне, а эти силы давно переросли в размерах официальный космофлот Солнечной системы.

Я медленно выдохнул.

— Этого достаточно.

Отец усмехнулся.

— Я знал, что ты так скажешь. Всё, сынок. Дальше — работа.

Он шагнул ближе и крепко хлопнул меня по плечу.

— И да. Я горжусь тобой. Без всяких «но».

Мы обнялись быстро, без лишних жестов — как люди, которым не нужно подтверждать родство словами. Через несколько минут земной крейсер отстыковался. Чётко, без задержек. Тяга, разворот, уход с курса — профессионально, без показухи.

Я стоял в рубке и смотрел, как отметка удаляется.

— Ну вот, — сказала Кира, подходя ближе. — Теперь он будет действовать.

— Да, — кивнул я. — И это куда страшнее, чем если бы батя тянули время. Когда он что-то решил, он прет как танк и его не остановить.

— Но тебе это нравится, — улыбнулась она. — Но ты и не сказал ему про симбиотов…

— Конечно, нравится. — Я усмехнулся. — Когда отец решает быстро — значит, всё действительно серьёзно. А симбиоты… пусть у нас пока будет козырь, про который не знает никто. Я отцу доверяю, но если он узнает о возможностях наших бойцов, то они будут это учитывать в своих планах, а парнями я пока рисковать не хочу…

Я сел в кресло и на секунду прикрыл глаза. Отец улетел. Решение — за Землёй. И я знал одно: ждать придётся недолго.

После ухода земного крейсера флот просто… продолжил жить.

Никакой паузы «после важного разговора» не случилось. Никто не бегал, не суетился, не ловил сигналы каждые пять минут. Все понимали: если Земля думает — значит, думает по делу. А пока — работаем.

Корабли держались в рассеянном построении, оборонительном. Сектора перекрыты разведывательными платформами — мышь не проскользнет. Офицеры моего флота дело знали, и никто не собирался недооценивать возможного потенциального противника.

Корабли жили своей повседневной жизнью. Инженеры занимались тем, чем всегда занимаются инженеры, когда им не мешают — доводили всё до ума. Где-то меняли модули, где-то перестраивали энергоканалы, где-то просто ковырялись «на будущее». Никто не спрашивал, зачем. Все знали: потом времени не будет.

Учебные сектора работали почти без остановок. Пилоты гоняли симуляции — земные профили, виртуальные бои с силами Содружества, Конфедерации и Базиса, иногда отдельно, иногда смешанные. Иногда откровенно неприятные сценарии. Проигрывали, матерились, перезапускали. Всё как положено.

Десант не вылезал из тренировочных залов. Кира сгоняла с них семь потов ежедневно, и симбиоты им не помогали. Близнецы были там же — в своей роте, без поблажек. Я не вмешивался. Если начну — толку не будет.

В жилых отсеках жизнь шла своим чередом. Люди ели, спорили, играли, спали. Говорили о Земле, но без истерики. Скорее прикидывали варианты.

— Пустят — хорошо.

— Не пустят — переживём.

— Главное, что теперь про нас знают.

Этого было достаточно.

Я сам жил в обычном режиме. Утром — короткие доклады. Днём — расчёты и варианты: не «что будет», а «что делать, если». Вечером — тренировка или тишина. Иногда ужин с Кирой. Иногда просто сидели молча. Нам обоим это было нужно.

Связь с Землёй пока молчала. И это было нормально. Отец не стал бы тянуть. Если он сказал «несколько дней», значит, именно так. И в итоге мы всё-таки дождались.

На четвёртые сутки пришло долгожданное сообщение. Короткое. Рабочее:

«Готовься. Начинаем.»

Началось! Я усмехнулся и с хрустом потянувшись поднялся из ложемента симулятора, где вел учебный бой с объединённой эскадрой всех галактических сил. Это был уже наверное десятый раз, когда я проигрывал этот сценарий. В этот раз мой объединённый флот из моих экспедиционных сил и теневого флота Земли поредел на четыре пятых, но я всё же одолел супостатов. Впервые за все десять раз…

— Вовремя, — пробормотал я. — А то ещё пару раз — и я бы начал подозревать, что Земля специально тянет, чтобы я наконец научился воевать идеально.

Я вышел из учебного сектора, на ходу активируя связь с рубкой.

— Общий сбор командного состава. Немедленно. Приоритет — первый.

Ответы пошли почти мгновенно. Флот ждал этого сигнала. Не в напряжении — в готовности.

Через несколько минут я уже стоял у тактического голографа. Командиры соединений, старшие офицеры, аналитики — все на местах. Без лишних вопросов.

— Земля дала добро, — сказал я коротко. — Переходим в район базирования теневого флота. Координаты закрытые, маршрут — ступенчатый. Идём не ордером, а пакетами. Без следов, без шума. Работаем аккуратно.

На голографе развернулась схема. Ничего похожего на привычные базы: пустой сектор, на первый взгляд — обычная глухая система с парой непримечательных планетоидов и старым астероидным поясом.

— Снаружи там пусто, — продолжил я. — Всё интересное внутри. Маскировка многоуровневая, земная школа. Прошу уважать чужую паранойю — она им жизнь спасала двадцать лет.

Кто-то усмехнулся. Тихо. С пониманием.

Приказ ушёл по флоту, и огромная махина экспедиционных сил начала перестраиваться. Без суеты. Просто — как отработанный механизм.

Сначала ушли разведывательные корабли и «тихие» ретрансляторы. Потом — группы прикрытия. Основные силы — последними, с разрывами по времени и пространству. Никакого «вышли все разом». Никаких красивых картинок.

Прыжки шли короткими сериями. Пространство рвалось и тут же зарастало, не оставляя устойчивого следа. Гиперсистемы СОЛМО работали как часы — мягко, почти лениво, будто им было всё равно, в какой части галактики находиться.

Когда мы вышли в конечной точке, первое, что бросилось в глаза — пустота.

— Фон чистый, — доложил связист. — Никаких объектов. Ни станций, ни трафика.

— Потому что ты смотришь не туда, — ответил я.

Я дал команду, и наши сенсорные пакеты переключились в другой режим, сканируя дальние подступы к системе, почти открытый космос, куда никто даже не глянет без необходимости, и где звездолетам делать абсолютно нечего.

Пространство дрогнуло. Там, где секунду назад была пустота, начали проявляться структуры. Сначала — контуры. Потом — объёмы. Огромные, встроенные в астероиды и планетоиды комплексы. Верфи. Хранилища. Доковые кольца. Узлы связи. И корабли. Много кораблей. Все они были сосредоточены вокруг до боли знакомой мне «бродячей планеты».

Корабли были разные. Новые, старые, трофейные, переделанные, собранные из того, что «официально не существовало». Но боевые. Живые. Готовые. Дредноуты, линкоры, крепости, крейсера, носители перехватчиков, и несчетное количество всякой мелочи вроде эсминцев и корветов.

— Добро пожаловать, — тихо сказал я. — Это и есть теневой флот Земли.

Связь ожила почти сразу.

— Экспедиционный флот, — раздался знакомый голос отца. — Добро пожаловать на базу. Проходите, располагайтесь. Теперь работаем вместе.

Я усмехнулся.

— Принято. Флоту — начать интеграцию. Без резких движений. Мы тут в гостях.

Мой линкор медленно пошёл вперёд, вглубь скрытого узла. За ним — остальные. Экспедиция входила в систему, о существовании которой официально не знал никто. И в этот момент стало окончательно ясно: обратного пути уже нет.