Черноземье. Вторжение 2

Глава 9

Следующие две осьмицы занимаюсь только хозяйственными делами в самом Асторе с короткими выездами на промплощадку и большой рынок. Еще на кладбище пару раз заглянул, но так уже все налажено, работа идет, могилы копаются.

Так как отправил немало гвардейцев и гильдейцев по разным местам, и они еще не все вернулись, то обхожусь только своей личной охраной, городских воинов не дергаю по хозяйственным пустякам.

Поэтому ко мне домой явились только те самые грамотеи из Гвардии через четыре дня, доложили лично о результатах проведенного опроса на заречных хуторах.

— Опрошено четыре осьмицы жителей, по их словам составлен примерный список из двух с половиной сотен крестьян, точно уведенных в полон степняками. Имена зачитывать, господин Капитан? — услышал я от местных грамотеев.

— Нет, вот имена мне не надо, — отказался тут же я. — Сами списки есть?

— Да, вот на двенадцати табличках! — показали грамотеи мне толстую стопку из деревянных листов.

— Пока давайте сюда, — я понимаю, что для правильного возвращения полонников придется лично мне перенести на бумагу имена и здешние фамилии угнанных, чтобы уже дальше тыкать степных Беев в несоблюдение нашего с ними договора.

Официальной его части, конечно.

Но, чтобы хорошо их разглядеть, не любое освещение подходит, под ярким светом Ариалом хрена с два что увидишь на восковой табличке, тут только правильно направленная лампа поможет быстро и без ошибок прочитать нацарапанные на тонком воске буквы.

— А когда часть полонников вернется обратно, уже их самих подробно расспросить, кто именно, да в каких местах сейчас находится в степи. Кого они там сами видели. Иначе никак не сдвинуть процесс возврата наших людей, только опрашивать кого и где видели из бывших соседей и просто здешних жителей, — напутствую я гвардейцев, понимая, что придется подобными опросами одним и тем же воинам заниматься.

Раз уже они полностью в курсе подобной темы.

Так же с жителями Помра получилось, но там спасенные мужики всех односельчан помнят, все же поселение совсем небольшое, всего четыре осьмицы домов. Кое-кого из своих уже здесь встретили, так что тоже пару дощечек покрыли именами гвардейцы.

Поэтому уже с осьмицу в Гвардии не появляюсь, занимаясь стройками, заказом парт, столов, кроватей и стульев с теми же учебными досками для своего училища. Где принятые ученики смогут жить, питаться и учиться, находясь в почти полном отрыве от прежней жизни. Еще много восковых табличек и самого воска скупил, вообще все из подобного, что в Асторе нашлось.

Никто здесь, кроме меня, подобное не знает и не понимает, как должны выглядеть парты и стулья к ним, какого размера должны быть доски и чем покрыты, какой именно мел к ним подходит. И еще десятки и сотни подобных мелочей, большое имеющих значение. Ведь должно получиться не просто училище, а целый обучающий интернат с постоянным проживанием.

«Чтобы не домой сломя голову бежали помогать корову-кормилицу пасти или мехи раздувать в мастерской отца, а попробовали за пару месяцев научиться читать и писать уже более-менее уверенно», — такой у меня практический сейчас подход к будущему обучению.

Мастерские пока делают заказанную мебель, швеи шьют постельное белье, кухня училища оборудуется очагами и наполняется посудой. Теперь уже нанятый мной директор будущего училища ищет хорошую повариху, благо простых уборщиц помещений, раздатчиц еды и остальной прислуги найти в перенаселенном теперь городе совсем не сложно даже за небольшую плату.

Небольшие куски свободной территории вокруг здания училища, припертого с одной стороны городской стеной, я приказал засыпать хорошим слоем плодородной земли.

— Потом засадите кусты колючего шиповника по краям вдоль забора, разобьете клумбы и в них посадите красивые цветы! — распорядился директору, собираясь создать небольшую зеленую зону вокруг самого училища.

Где учащиеся смогут отдохнуть от занятий, посидеть в тени, не все же время им только в здании находиться.

И все подобное будущее великолепие окажется расположено за защитой высокого забора, конечно, ни к чему вообще, чтобы на территории училища все подряд шастали.

— Пусть первые ученики сами поработают на благоустройстве своей альмы матер! — вставил никому здесь непонятные слова.

Дело здесь в принципе невиданное, чтобы так заботиться о еще никому не понятном училище и тратить деньги на какую-то зеленую красоту в городе, где всем уже так заметно не хватает места для нормальной жизни.

Нормальной даже по средневековым понятиям.

Молодых крестьянских парней и девок все больше исторгают из себя переполненные крестьянские наделы, которым не нужно столько работников. Хутора тянутся все дальше от города в сторону рудников, уже на два дня с половиной пути ушли, но там свободной земли еще очень много имеется, правда, она уже не такая плодородная, как вокруг Астора.

Да, перенаселение Астора очень хорошо заметно, нужно бы народ начинать расселять, а то, не дай бог, какая эпидемия или еще что-то похожее случится. За реку пока желающих селиться больше нет, раз та сторона попадет первой под удар степняков при любом недоразумении с ними, остается только в сторону рудников народ отправлять.

Что-то подобное я доношу на Советах до слуха господ Капитанов, что хорошо бы Астору озаботиться на перспективу внятной градостроительной политикой, но они пока непонимающе смотрят на меня, как бараны на новые ворота.

— Да эти новые жители Астора как-нибудь сами устроятся. Станут жить поплотнее, не по четыре человека в комнате, а по шесть или восемь, что с ними сделается? — на новую бедноту, массово стекающуюся в город из окрестных деревень, Совету, в большинстве своем состоящему теперь из давно зажравшихся молокососов, вообще глубоко наплевать.

— Будут еще дешевле работать в мастерских и на производствах, никуда не денутся, нам же еще лучше столько свободных рук в городе, — и такие мнения от здешней элиты я тоже слышу часто.

«Дождетесь еще восстаний городской бедноты от своей общей дурости и никак не проходящей жадности!» — так думаю я, но ничего остальным Капитанам не говорю.

— Придется строить новые поселки, которые потом превратятся в города. Сначала около тех же рудников, потом восстановим Гардию. Город-порт на северном побережье нам все равно нужен для дальнейшего развития рудников и расширения их количества. Земля там не так, чтобы очень, но основные продукты растить можно, как раз для прокорма своего населения. Дальше можно около будущего трактира Сохатого создать поселение, которое будет жить с обслуживания дороги в Сатум. С трофеев из Сатума, скорее всего, конечно, но работы по предоставлению ночлега и перековки лошадей хватит всем, и нашим, и степнякам! — рассчитываю я, уже про себя, конечно, будущее переселение народов.

Четырех-пятиметровые местные деревья, пересаженные с корнями, что-то наподобие наших тополей, уже плотно посажены вокруг самого здания училища. Почти все прижились, засохшие было стволы уже поменяны, теперь дают спасительную тень вплоть до второго этажа училища.

Пока середина местной весны, жары еще даже близко нет, но вскоре наступит долгое асторское лето, полное жгучих лучей и высокой температуры.

— Господин Капитан! На хорошей земле, да еще с постоянным поливом, за три года эти пока хлысты дорастут до крыши, а через еще пару лет и ее прикроют! — уверял меня один из старших артели лесорубов, поставляющих мне уже долгое время дрова в хамам. — Такое вот дерево, на дрова так себе идет, слишком мягкое само по себе, но в высоту прет гораздо быстрее всех остальных. Мы его специально в лесах вырубаем, чтобы не мешало хорошей древесине расти!

Местные вообще не понимают моего стремления спрятать училище от лучей Ариала, они все здорово привыкшие к жаркой летней погоде, когда раскаленное марево висит над городскими улицами с раннего утра до позднего вечера.

Но я знаю, что учиться в местную духоту мало у кого получится, просто голова не будет работать у большинства подростков.

— Еще требуется нанять в охрану училища пару бывших гильдейцев или гвардейцев! Чтобы за порядком присматривали! — отдаю я распоряжение новому директору.

— Так разве охранники ваших мастерских, господин Капитан, не смогут присмотреть за зданием по ночам? — робко переспрашивает директор по имени Штоллер.

Который всех таких бывших матерых военных здорово сам побаивается.

Местный редкий интеллигент, который получил какое-никакое образование и обычно раньше ходил с уроками по богатым семьям. Но теперь получил высокий пост, скорее всего, просто авансом, соблазненный возможностью стоять у истоков настоящего местного университета, до которого должно со временем дорасти мое училище.

«Да, вместо славного Ятоша серьезно разросшееся количество мастерских по ночам охраняют уже двое бывших Охотников. Не покалеченных и вообще давно вышедших на отдых, но еще имеющих желание и возможности, чтобы не спать по очереди по ночам, таким образом помочь своим детям и внукам».

— Нужен взрослый мужик все время при училище. Чтобы мог непрошенных гостей выставить за ворота и с учениками правильную беседу провести. А для такого дела придется нанять пару крепких еще умельцев из бывших! — объясняю я Штоллеру.

На крыше у меня положена весьма дорогая здесь красивая плитка из местной глины, очень тяжелая, поэтому пришлось саму конструкцию стропил сильно укреплять, чтобы получился высокий и хорошо продуваемый чердак.

«Ну, насколько можно просто продуваемый!» — понимаю я про себя, уже успев поморщиться от цен на особо качественную и дорогую работу, которой в здании училища является почти все.

Хорошо, что ювелирная лавка выдает деньги, как из печатного станка, запас золота в Кассе все еще в несколько тысяч золотых тайлеров имеется, украшений еще три четверти осталось там же. И мастерские работают с утра до вечера, тот же хамам стабильно за осьмицу тридцать тайлеров приносит. Орния пока выданную ранее монету осваивает, сама отчиталась по доходам и смогла мне вручить десяток золотых по итогам прошедшего месяца.

У нас с ней договор по агентству — прибыль делить пополам.

Большой городской рынок стремительно начал приносить большую монету мне и моему компаньону, как только все торговцы убедились, что не платить налоги становится чревато. Народ из города толпами выходит погулять по такому небывалому еще никогда здесь месту с поразительно высоким уровнем благоустройства, поглазеть прямо, как на чудо невиданное. Ну и тратит деньги тоже ударными темпами на всякое съестное и не очень. Потому что весь товар прямо перед глазами выложен, развешен и показан самым выгодным образом, так и заманивает прицениться и купить.

— Хорошо бы ларьки с быстрым фаст-фудом по рынку расставить! — понимаю я, но уже и так сил на все не хватает, чтобы еще тут свои шавермы и чебуречные ставить.

Дело не самого ближайшего будущего, но озаботиться можно в принципе, раз это мой рынок.

Тем более после степного нашествия, угнавшего почти всю скотину, мясо стало снова слишком дорого для местных жителей, все только бросовую жареную рыбку и покупают.

Поэтому асторские рыбаки уже пару площадок для жареной рыбы, основного местного лакомства, арендовали, теперь там строят свои закусочные.

«Здорово вообще, когда можно власть применить для поддержки своего бизнеса!» — я теперь сам частенько вижу, как разъезжаются вокруг города наряды гвардейцев.

Гоняют торговцев, кто думает разместиться в соседних кустах, чтобы без всяких сборов продавать свои овощи подешевле. Но народ к хорошему быстро привык, да еще под бдительными взглядами гвардейцев не хочет разбегаться потом в разные стороны, опасаясь обязательных при задержании побоев и конфискации товара, купленного в неправильном месте.

Здесь все окрестные производители продуктов намертво привязаны к покупателю, исключительно городскому, который куда-то там за несколько десятков лиг точно не побежит еду покупать.

Когда все есть на красивом рынке, пусть немного подороже, зато прямо здесь и сразу все имеется. Ходят целыми толпами, себя показать и на людей посмотреть.

Так что постонал торговый люд на непривычно высокие сборы и прочие поборы, к чему вообще не привык, но быстро убедился, что так торговать гораздо проще и удобнее, да еще выгоднее по итогу получается. Здесь подогнал повозку по хорошим проложенным дорогам поближе к арендованному прилавку, выгрузил ее и торгуй себе спокойно под охраной и защитой.

Там сначала в огромной очереди в узкие ворота города заедь или зайди с тяжелым товаром на руках, кучу времени потрать, чтобы найти свободное место и разложиться на камнях мостовой, прямо под ногами прохожих и зевак. Так еще украдут бесстрашные астрийские детишки часть товара обязательно, ведь управы на них почти нет никакой.

А сюда их просто охрана не пускает одних, без родителей, да еще быстро опытные гильдейцы и гвардейцы в отставке подобный народец вычисляют. Тем более по первому крику про воров перекрываются входы и выходы, пока рискнувших поохотиться на рынке жуликов не перехватают всех до одного.

Поэтому после нескольких облав часть из взрослых пойманных отправилась тянуть дорогу, часть ломать камень, самые маленькие теперь трудятся подсобными рабочими на моей промплощадке за еду и небольшую плату. Тем более дома и сараи с овинами все мне остались от выселенных крестьян, есть теперь, где разместить малолетних подрастающих жуликов.

Пришлось нанимать снова отставников для работы с подобной молодежью, заодно пригрозив тем при первой попытке бегства или даже его удачной реализации отправлением уже в городские каменоломни на долгий срок. Или даже на саму каторжную по своим понятиям дорогу.

— В городе долго прятаться не получится! Даже через своих пособников! Всех найдем и дальше отправим, как уже неисправимых воров! У степняков большая убыль в работниках идет постоянно, так что дорогу будете тянуть через горы! — примерно в таком смысле всем обещаю мрачное будущее.

Малолетние жулики и воры уже хорошо наслушались про полностью бесправное положение строителей дороги и частые казни самым ужасным образом для лентяев и беглецов, так что ни за какие коврижки строить дорогу не хотят.

За свое добро, огороды и пашни все переселяемые крестьяне получили от шестидесяти до восьмидесяти тайлеров на руки к отобранным тут же лучшим лошадям из уже пригнанного с Севера табуна.

Ну и арбы тоже сразу разобрали, понимая, что переезд все равно неизбежен теперь.

Деньги летят стремительным потоком на подготовительные работы для промплощадки, на дорогую работу Водера по электрике, но и возвращаются тоже хорошо, особенно теперь с рынка.

К тому моменту, когда мне пришло время встречаться с кочевниками, через пару осьмиц после плотного общения с Клеей, в Гвардии уже немного разобрались с обоими астрийскими дружинниками. Которые пока находятся в непонятном статусе то ли просто бесправных пленников, то ли взятых на перевоспитание астрийских воинов.

— Ну, перевоспитывать таких молодцов — как ситом воду носить! — так и сказал мне приглядевшийся к ним Драгер.

Ведь я их сюда зачем-то привел, сам не дал исполнить гильдейцам тогда самое легкое из возможного на нагорьях — просто убить пленников, ибо перевоспитывать астрийских воинов изначально никто вообще не собирался.

А теперь еще своим единоличным решением повесил их же на шею военной структуре, которой все такое непонятное никоим образом не требуется.

«Наверно, просто по своей природной гуманности так поступил. Решил дать им и себе хоть какой-то шанс, хотя понятно, что они такие же самые, как все остальные астрийцы — беспощадные и хладнокровные убийцы. Просто им повезло попасть в плен к моим людям без всякой схватки, получив по затылку тяжелой тупой стрелой», — признаю я.

Как мне тут же такое же свое мнение заявил Генс, только я заявился в казармы, собравшись вывезти накопленный запас промышленных изделий мастерских Астора. Загрузить заранее пару повозок, чтобы рано утром завтра выехать из мастерских, где их можно оставить под надежной охраной пары бывших гильдейцев. Чтобы к обеду оказаться около моста через Протву, где и уговорено провести встречу между высокими, уже много, о чем договорившимися сторонами.

Сам Генс приготовился вполне жестко переговорить со мной, правильным таким тоном для лица, обремененного повышенной ответственностью за все, в казармах происходящее. И поэтому чисто по-бюрократически не желая принимать на себя лишние проблемы.

Тем более за приведенных моей волей к нему совсем чужих военнослужащих, которые довольно интересны с военной точки зрения своей высокой обученностью, но довольно непонятны в возможности исправиться самим после многолетней службы дворянским хозяевам.

— У них же руки по плечи в крови! Ольг! Видно, что матерые убийцы, выполнявшие без всяких сомнений приказы своих хозяев! Мне они точно не нужны! — сразу же высказался Генс, как я только поднялся к нему в кабинет. — Не хочу постоянно ждать от них удара в спину моим людям!

Только я сразу с ним спорить не стал.

Тоже правильно говорит, в здешнем мире изначальная верность присяге и своему слову — главное условие для долгой и честной службы.

А у этих самых мужиков мы перебили всех прежних друзей и приятелей, лишили вообще смысла жизни, деваться им некуда, но и любить наших людей тоже не за что.

То есть пленники должны с высокой степенью убежденности принять асторские принципы равноправного отношения и взаимодействия между теми же воинами, мирным населением при отсутствующих, как определенный класс, дворянах. Наши Капитаны вполне могут казаться такими со стороны, ведь поставлены на свои высокие места тоже по праву рождения в основном. Но для подобных воинов никак теми же дворянами точно не покажутся, слишком большая разница абсолютно во всем.

— Ольг, тебе нужно решать, что с ними делать! — потребовал Генс от меня, только я приехал забрать товары и изделия асторской промышленности.

— Как они вообще себя ведут? Было же время присмотреться к обоим? — интересуюсь у него в ответ.

Ну, тогда Генс выкладывает мне мнение тех опытных воинов, кто общался побольше с пленниками и уже что-то рекомендует.

Как раз теперь один из них, вроде, с большим удовольствием работает в казармах очень хорошим инструктором по боевой подготовке.

— Мои люди говорят, что очень старается, много всяких астрийских хитростей уже рассказал, — начинает Генс.

— Очень быстро сошелся с авторитетными гвардейцами, буквально делится своими знаниями и жадно впитывает местные. Совсем на сословных градациях не зациклен и рад был бы продолжить службу в Гвардии, ибо вне военной службы жизни себе не мыслит! Такое мнение о нем сложилось у моих людей, — добавляет он.

— А второй как?

— Тот ни с кем не сходится, хотя ему несколько раз предлагали, так что просто живет и не пытается какую-то пользу принести! — припоминает Генс.

Тут я задумался и скомандовал их обоих ко мне привести, но уже в комнату, которая находится внизу.

— Давай-ка я сам с ними разберусь, раз как-то странно себя ведут, — решил на месте все сразу прояснить, пока жду повозки и приставленных к ним грузчиков с общегородских складов. — Сначала ко мне того нелюдимого давай, через половину требинки — второго!

— Один ведь нормальный! — заступился за дружинника Генс.

— Да там посмотрим! — я решил проверить обоих бывших дружинников, благо для меня подобная проверка вообще ничего не стоит.

Двое гвардейцев привели по-быстрому недовольного уже заранее всем мужика, с самым хмурым видом уставившегося на меня.

— Служивый, как тебя там? — небрежно обращаюсь я к нему.

— Трупер, — только и буркнул он.

— Ты что-то не похож на военного, где правильное обращение к своему командиру? — решил я послужить настоящим уставником.

— Не знаю, как обращаться. Никто не рассказал, — явно самым наглым образом пытается отвертеться дружинник.

— Только что тебе сказали, как обращаться к господину Капитану! — негодующе подтолкнул его один из конвоиров.

«Ага, специально дураком прикидывается, не хочет даже в такой мелочи по нашим правилам играть!» — понимаю я.

— Зови меня — господин Капитан! Служивый! Здесь тебе не там! Нет тут никаких кровососов-дворян! Должен служить трудовому народу! — откровенно играю я на нервах у мужика, но он сразу вспыхивает и энергично посылает господина Капитана в далекое эротическое путешествие.

Видно, что сдерживается уже давно из последних сил, а я правильно надавил ему на больное место, вот все сразу и прояснилось. Я ведь его негатив ко всему здесь сразу распознал и решил вопрос за пару фраз.

— Ну, экзамен ты уже не сдал! — жестом руки я показываю охранникам-гвардейцам освободить место за спиной дерзкого дружинника.

Они тут же отскакиваю в стороны, а я тем же самым жестом как следует прикладываюсь по вредному астрийцу.

Крепкий мужик влетает в стену, специально не отправил его в дверь, чтобы не ломать Генсу мебель и не слышать потом его горестные стоны по подобному поводу. Прикладывается всем телом и головой, конечно, теряет сознание и валится тут же.

— Свяжете его покрепче, — приказываю я гвардейцам. — Положите к вот этой стене, чтобы второй сразу увидел.

Через пару минут дерзкий пленник уже связан и ждет моего решения, но я пока жду второго астрийца, хотя понимаю, что теперь точно нет никакого смысла его здесь оставлять.

Через еще минуту стучат в дверь и докладывают, что привели Якора, второго астрийского дружинника.

— Вводите! — командую я.

Но с тем все еще гораздо быстрее получается, вообще без всяких лишних слов. Только он увидел своего товарища, лежащего без сознания, уже связанного по рукам и ногам, как тут же с него слетела показная дружелюбность.

Аж в лице переменился мгновенно, все сразу же понял, что экзамена тот не сдал, выругался и приготовился сопротивляться.

«Готов ведь уже оказался к нападению, значит, тоже совсем отчаянный мужик. Не надо нам здесь таких! Показал пару приемов из своей жизни и готов попрощаться уже навсегда!»

Ловко махнул рукой и из рукава в меня вылетел боевой гвардейский нож, прямо мне в лицо. Гвардейцы было навались на него сзади, но крепкий мужик ожидаемо не дался, выхватил второй нож и ловко отмахивается от наших людей.

Но я уже давно поставил защитный купол, ожидая чего-то подобного от любого из пленников, так что нож просто упал мне под ноги, а удар маной по заросшему густым волосом затылку Якора заставил его завалиться прямо на тело своего товарища.

— Вяжите его! Можете попинать, но оставьте живым! Выносите обоих во двор, пусть там лежат. Поедут со мной дальше в гости! — командую я набежавшим гвардейцам.