Черноземье. Вторжение 2

Глава 21

— Разговор будет серьезный, — я посмотрел Дроперу в глаза. — Выбор тоже тебе самому делать.

Так уж сильно упрашивать своего пока верного помощника я все же не собираюсь. Путь к новой жизни каждый должен принять и осознать сам. Мне нужно только правильно показать ориентиры, ведущие к настоящей власти и большим возможностям.

Не всем людям подобное нужно, не все потянут, но тут уже идет естественный отбор. Тем более у нас здесь теперь никакая не народная демократия, как казалось мне раньше. А коррумпированное общество, где власть и подлинное правление передаются только по родству, как в обычной монархии.

Но не монархия, конечно, ведь тот же Кром никак на монарха не тянет. Скорее — полиархия-олигархия!

Но точно не хунта!

Так что если я здесь выступаю этаким герцогом при власти, одним из основных правителей, то мне потребны свои графы, хотя бы четверо, им свои бароны и рыцари, еще человек шестнадцать. У каждого своя дружина в пару осьмиц воинов, например, чтобы собирать налоги и защищать владение. Итого получается двадцать примерно более высокопоставленных как бы дворян подо мной и общая армия примерно в триста-четыреста воинов, а лучше даже пятьсот копий или штыков.

Здесь, в Черноземье, подобное устройство общества все равно случится, но еще не скоро, потому что очень сильны последствия Беды.

«Правда, я могу и подождать. Есть у меня такая возможность почти все время оставаться пятидесятилетним, молодо выглядящим и очень крепким мужиком», — напоминаю я себе.

А вот в соседнем Сатуме подобная властная конструкция со мной во главе зайдет на ура. Если после нашествия ужасных степняков появится хоть какая-то твердая власть. Которая одна станет собирать налоги и поборы твердою рукой, но будет давать хоть какую-то защиту выжившему населению.

Которое очень по твердой власти успеет уже стосковаться за время сплошных грабежей и постоянного насилия.

Но это мои пока мысли о будущем, с которыми я Дропера знакомить не собираюсь. Если он правильно экзамен не сдаст, то и не стоит ему подобными знаниями голову забивать.

В любом случае проверенные и уже хорошо знающие, как именно работает моя экономическая модель, люди мне в Асторе очень нужны.

Чем их больше — тем мне лучше! Что не будет совсем незаменимых! Как вот решил почему-то считать себя особенно наивный Данис.

— Пока можешь просто проверить, как работает магия в твоей руке. Никто ничего даже не поймет из твоих людей, просто задашь несколько вопросов Данису и все, зато сам все поймешь. Сейчас туда отправимся, все произойдет при мне. Оценишь и решишь, нужно ли тебе стать настолько сильнее? — так ему и сказал, пусть сам делает выбор.

Так что сразу и вышли, быстро дошли до дома на Третьей улице, где у Даниса осталась квартира в дорогом доме еще с хороших времен. Когда его отец был уважаемым ювелиром, но все же проиграл торговую войну сплоченной четверке других ювелиров и поэтому разорился.

«Да, они могли долго демпинговать на халявных камнях, и пересидеть всех остальных. Тем более объединенные общей и довольно сокровенной тайной», — есть у меня и такое понимание.

Вход в дом через дорогой замок на воротах, так что у моих людей не возникло никаких особых проблем попасть к Данису домой, просто забрав силой ключи у парня.

Мы так же проходим через двор уже в темноте, потом поднимаемся на второй этаж, где Дропер стучит условленным сигналом по массивной и хорошо укрепленной двери. Ее тут же открывает один из моих людей с дорогим подсвечником в руке, проводит нас по длинному коридору в комнату, где пока держат Даниса.

Парень сидит в углу, заметно уже потрепанный, лицо хорошо так разбито, но смотрит еще дерзко и выглядит не сломленным, хотя руки уже связаны за спиной и плотная повязка намотана на его рту.

«Никакого раскаяния вообще не видно на лице и в глазах у моего бывшего работника. Явно надеется на что-то? А что ему может помочь? Когда он обворовал одного из самых влиятельных Капитанов Совета? Только еще где-то спрятанные украшения и то же самое золото заставляют парня все терпеть и надеяться», — быстро понимаю я.

Подсаживаюсь к нему, беру дорогой подсвечник, оставшийся еще от родителей, наверно.

Освещаю лицо воришке и долго рассматриваю его, заставляя отводить Даниса глаза.

— Ты много украл. Слишком много и все мое! Там не одна сотня тайлеров в мешке. Поэтому мы можем пойти правильным путем. Со свидетелями, — я киваю на окруживших нас охранников. — Сдам тебя в Стражу, судья быстро вынесет приговор, поедешь на каторгу. Квартира твоих родителей пойдет на возмещение долга, тем более ты сам из рудников никогда больше в Астор не вернешься. Ты меня понял? Развяжите рот парню!

Дропер стаскивает на шею жесткую повязку, не дающую Данису кричать.

Данис делает несколько движений ртом, видно, сильно онемевшим, и отвечает хриплым голосом:

— А, что ты скажешь в суде на то, откуда у тебя столько драгоценностей Проклятых Магов? А, господин Капитан?

«Ну, долго думал и как-то совсем не много придумал, — становится смешно мне. — А ведет себя все равно вызывающе! Вопрос задал, который меня должен испугать, наверно? А ведь должен сейчас плакать и каяться?»

Думает меня испугать подозрением в контрабанде драгоценных изделий в Астор, что ли? Крайне наивный паренек?

— Если судья меня о подобном вообще спросит, Данис? Если спросит? То я даже отвечу, что это мои законные трофеи. Ведь я провел на Севере уже четыре военных похода, руководил там всеми вооруженными силами Астора. Разгромил Магов и астрийцев, так что мне по договору с городом Астором положена солидная часть добытых трофеев. От одной восьмой части до одной четвертой части, так что с тем, что продается в лавке — все в полном порядке.

Тут я немного привираю, конечно, трофеев у меня в разы больше, чем положено, но должен держать правильное лицо и все подробно объяснить. Даже не именно для Даниса, на него мне уже немного наплевать, а для своих приближенных охранников. Что все у Капитана Прота с трофеями обстоит легально и законно, как должно быть на самом деле.

Они тоже в курсе, некоторые из них, которые самые приближенные, что я беру гораздо больше оговоренного. Но хорошие премии после похода всем помогут забыть о подобном нарушении.

Кто там сможет правильно разобраться с тем, что командиру похода вообще положено — даже мне самому подобное не просто сделать.

— Только судья ведь ничего не станет спрашивать у Капитана, тем более спасителя города от Последних Магов, астрийцев и степной орды! Будь в этом уверен, Капитанов вообще не положено по городским законам ни о чем спрашивать! Если только он сам не вызовется дать особенно веские показания! Только я ведь их дам, потому что налицо случай наглого воровства! А у меня есть четверо свидетелей того, как у тебя было обнаружено много моих драгоценных украшений. Которыми ты был должен торговать, но просто и очень глупо украл, непонятно вообще, на что надеясь. И ведь еще что-то здесь найдется? — я поднимаюсь на ноги, достаю из поясного кошеля камень поиска.

С Данисом мне стало все понятно. Он не только дурачок, но еще и шантажистом Капитана Совета решил выступить. Совсем безнадежный случай, только теперь его ждет много тяжелой физической работы до конца жизни. За просто сытную, но однообразную еду, а не десятки тайлеров в месяц.

— Рот можно закрыть, — уже снова говорю Дроперу, повязка опять поднимается, закрывая Данису половину лица.

Все, что мог, мой бывший продавец уже сказал, больше слушать просто нечего.

Пускаю ману на камень, потом констатирую:

— Здесь, в спальне, украденного ничего нет. Пойду пройдусь по квартире. Посветите мне.

Дальше на кухне, глубоко в какой-то спрятанной нише камень показал имеющийся тайник, из которого я вытащил сразу шесть мешочков с золотом. А вот в ванной комнате, совместной с туалетом, которым является плотно прикрытый горшок, под самым потолком находится еще один, вообще оттуда не видный тайник. Из него я со стула осторожно клинком вытаскиваю мешочек с украшениями и камнями. Дольше ничего камень мне не находит, но явно видно, что квартира потомственного ювелира очень хорошо снабжена укромными местами для хранения особо дорогого товара и больших сумм наличных денег.

На которые наивный Данис определенно крепко рассчитывал, но все равно просчитался.

Потом мы возвращаемся в комнату с кроватью, на которой довольно уже уныло сидит Данис.

— Очень хорошо спрятанные тайники! — говорю я охранникам и показываю находки. — Без моих способностей и не найдешь даже. Ты хочешь что-то сказать, Данис?

Парень вертится изо всех сил, пытаясь освободиться и грозно рычит, показывая свое мужественное желание отбить найденные клады. Понял уже, что его последние надежды сохранить украденное рухнули, но не может себе признаться в окончательном проигрыше.

— Очень ты азартный парень! Все поставил на возможность обворовать меня! Но слушать тебя мы все-таки не будем. Глушите его и выносите на улицу, там нас должна повозка ждать! — командую я своим церберам.

Да, я успел отправить посыльного к Трону, чтобы тот помог перевезти воришку в наши мастерские. Проверенный уже человек, а других нам и не нужно в подобных не совсем законных делах. Хотя для настоящего Капитана они все законные, даже такие, потому что я возвращаю украденное у меня и наказываю вора, которому имел несчастье однажды довериться.

Так что оглушенного Даниса подхватывают за руки и плечи и почти вертикально выносят во двор, где дальше следует выход на темную улицу.

Я пока еще раз спокойно и внимательно обследую квартиру с тремя большими комнатами, солидной квадратной кухней и коридором с тремя небольшими кладовками.

— Хорошая вообще квартира, тут можно троих наших поселить! Чего она без толку будет стоять? — спрашиваю у Дропера, оставшегося со мной. — Хотя бы Дундера и Кримса, которые ходили со мной старшими на Север.

— А Даниса куда? — улыбается он. — Поселить есть кого, конечно! Некоторые наши парни в таких клоповниках живут!

Уже понял, что сумма украденного слишком высока, чтобы я каким-то образом простил воришку.

— Да поработает пока на постройке дороги. Там теперь очень крепкие парни нужны, раз пятьдесят строителей убиты или разбежались по лесам.

— Куда его?

— Отвезите в мастерскую, там передайте охране, пусть присмотрят за Данисом в укромном месте. Утром его заберем, — отдаю я последний приказ и выхожу из квартиры на лестничную площадку.

«Улизнул пока Дропер от использования артефакта, просто времени уже нет всякие магические церемонии разводить», — понимаю я, нащупывая на поясе камень правды рядом с камнем поиска.

В мешке за спиной у меня, кроме Палантира, еще два мешочка с вернувшимися к хозяину золотом и драгоценностями.

«Потом прикину общую сумму украденного. За все время работы на меня Данис смог заработать примерно триста тайлеров, они сейчас тоже изъяты, ибо не в коня корм, — решаю я судьбу парня. — Пора уже в кровать в Грите, сегодня был очень утомительный день, только долгого решения вопроса с подобным дурачком мне не хватало для полного счастья».

Двое охранников, оставленных Дропером со мной, провожают меня до дома, где уже двое других принимают под свою охрану. Поднимаюсь в кабинет на третьем этаже и все же не могу удержаться, чтобы не вывалить украденное добро на стол из всех трех мешочков и не прикинуть его стоимость.

— Ну, какой все же сученок! Самое дорогое спер, ладно бы только четыре сотни золота, так он еще украшений минимум на тысячу прихватил. Самых дорогих и красивых, знает ведь толк в подобном деле! Может не на тысячу, чтобы реально продать, а на восемьсот-девятьсот тайлеров, но все равно очень много. Зайду потом к старым ювелирам, придется с ними снова связи налаживать. Они, конечно, за два процента украшения продавать не станут, минимум за осьмицу, но зато их четверо и сама продажа дороже получится, то на то и выйдет по итогу. Раз уж мой ювелир не смог противостоять соблазну! То и хрен с ним! — решаю я не переживать за новую проблему.

Да и не проблема это никакая вообще, денег пока серьезный запас приготовлен, надо просто подбить итоги. И еще судьба Даниса мне тоже как-то стала больше не интересна, когда я увидел его горящие жаждой наживы глаза.

«Полностью осознанно он на воровство пошел, да еще в особо крупных размерах. Не использовал данный судьбой шикарный шанс снова когда-то вернуться в ювелирное дело. Поэтому ничем от остальных строителей дороги не отличается, теперь пусть сам выживает. Иначе мне нельзя поступить, парни из охраны все видели и поняли, сколько он украл, должен очень сурово его наказать. Иначе подлинного уважения мне от них не видать. Как того же Торка тогда!» — правильно понимаю я.

— Привез три тысячи тайлеров, еще со сданного в Кассу семьсот получу только с золота, с украшений там немного получится. Да еще Капитаны их снова по карманам растащат, раз уж начали так активно присваивать общественное ударными темпами. Что для меня очень хорошо оправдывает мое личное воровство. Две тысячи двести тайлеров с рынка, ювелирной лавки и мастерских пришло, хамам и Орния с кладбищем под одну сотню выдали. Еще в Кассе пять тысяч тайлеров оставалось. Школа и рынок уже построены, одна забирает не очень большие деньги на учителей, питание и проживание учеников, второй выдает все более и более монеты, постоянно раскручиваясь. Хамам, который дешевый, много не заберет, сотни две-три еще тайлеров. Остается пока промплощадку достроить, денег на все с большим избытком хватает. Так что пока лавку прикрываю, если больше никого из знающих продавцов не найдется, — говорю себе сам.

Потом гашу свечу в кабинете, пробираюсь в спальню к Грите и забираюсь к ней под теплый бочок. То есть под спину, ведь она сама теперь только на боку спит.

Утром ранний выезд, однако гвардейцы нас не сопроводят. Генс ответил мне, что у него важные учения, поэтому никого выделить не может. Типа, раньше нужно было согласовать с ним заявку.

— Вот, уже не диктатор и не все мои хотелки сразу теперь исполняются, — говорю себе. — Но это ладно, мне и гильдейцев хватит, и своих людей тоже. Генс теперь совсем независимого командира Гвардии изображает, хорошо, посмотрим, как жизнь дальше пойдет. Вообще носиться по лесам за разбежавшимися арестантами тоже не моя проблема, таким образом уже пусть степняки сами отдуваются в основном. Зона их кровных интересов — поймать и страшно наказать бунтарей. Интересно будет послушать, как там все вообще произошло?

Осьмица Кроса остается в Асторе отдыхать, а Драгер привел всех оставшихся своих парней на выход.

Повозка из мастерской выезжает, с копнушкой сена на ней самой и Данисом под сеном. Парни его развязали на время оправиться и передохнуть, потом снова спрятали от чужих взглядов. Вот доедем до моста, оттуда часть Охотников пойдет по нашему берегу искать следы выбравшихся из воды беглецов. Потому что никому другому такие преодоления Протвы не сдались. Дальше уже погоня по следу и постоянный опрос здешних крестьян насчет сбежавших убийц и грабителей.

— Уверен, даже если кого-то из жалости и приютили крестьяне, как только люди в форме Гильдии им расскажут, какую змею они пригрели. То сразу же получат наводку, кто и где прячется! — уверен я и передаю свою уверенность Драгеру.

— Эх, у Кроса хорошо с народом получается разговаривать! Все ему сразу верят и помогают! — с сожалением, что приятеля нет рядом, отзывается Драгер.

— Теперь жениться должен! Я его только под такое условие вылечил! — сообщаю приятелю, и он долго смеется, предвкушая, как подберет кого-то из знакомых вдовушек нашему разгильдяю.

Оставшаяся половина Охотников переходит с нами через мост и сразу направляется прочесывать лес вдоль реки уже по другому берегу. Драгер должен их увести на пару дней пути, чтобы основательно прочесать свою сторону реки.

Я же со своим людьми и Тельсуром едем сразу в Сторожку на переговоры.

Там совсем мрачный Бей выходит с толмачом, я сжимаю в руке камень для понимания чужой речи, теперь сам с интересом сравниваю перевод толмача со словами Бея.

— Напали внезапно, самых отчаянных с десяток нашлось. Подошли каждый к моим воинам одновременно, как бы по срочному делу. По свисту одного из них напрыгнули внезапно, остальные арестанты тоже подхватились, с топорами и лопатами бросились на всадников. Всегда часть моих воинов на конях вокруг катается, но в основном люди отдыхают, потому что больше пятерки всадников для охраны не требуется. Мои ничего не ожидали подобного, уже столько времени вместе работаем ведь, — рассказывает Бей, пытаясь, конечно, оправдать своих воинов. — Всадники почти все отбились, саблями порубили нескольких, остальные убежали в лес. Но те, которые с ножами напали, кололи в упор, как бешеные, четверых наших сразу зарезали, остальных сильно поранили. Потом мои сами отбились, да еще всадники помогли, пришлось эту десятку убить на месте. Отчаянно дрались, не хотели сдаваться. Сразу четырех беглецов нашли в лесу, кто не смог далеко убежать, они уже все рассказали.

«Как появилась в бригаде верхушка из самых авторитетных арестантов, как сплотила и заставила остальных готовиться к нападению», — понимаю я недосказанность Бея.

— Странно, — удивляюсь я. — Самые отпетые убийцы поплыли на рудниках работать, на каторгу. Здесь собраны только одни воры и жулики, никаких убийц не было изначально.

Жду, пока толмач опять не очень правильно мои слова переведет, еще раз повторяю, говоря ему, чтобы не нес отсебятины.

«Вообще-то все понятно, даже тихих воришек и жуликов достала настолько ужасная жизнь. Одна тяжелая работа каждый день без отдыха, никаких перспектив на освобождение, постоянные побои и угроза очень страшной смерти из-за того, что ты чем-то не понравился любому из ордынцев», — все правильно понимаю я, какой кромешный ад своей личной волей устроил лишним в городе людям.

Но и извиняться ни перед кем не собираюсь. Не нужны подобные жители в Асторе, а вот на прокладке дороги очень даже требуются. Решают сразу две большие городские проблемы, поэтому сами виноваты. Ни один правильный труженик сюда не попал, насколько я знаю. Одни только даром не нужные тунеядцы-преступники тянут дорогу в горы.

«Нашлись мужики посерьезнее, выступили организаторами, сплотили основную массу вокруг себя и решили устроить нападение. Перебить степняков и тогда уйти без проблем. Уйти, куда угодно и как-то спрятаться от погони и поисков? Только ножом то тыкать не так сложно со спины расслабившегося степняка, как против настоящего воина с саблей и луком выступить. Легко отбились степняки даже от внезапного нападения, потеряли всего пятерых человек сначала, но теперь еще пятеро от ран помирают. Куда городским воришкам с топорами и лопатами на настоящих воинов нападать? Один воин целый десяток порубит легко!» — и подобное мне хорошо понятно.

И я слушаю дальше рассказ Бея, как его люди, сильно разъяренные, заставили все рассказать первых пойманных арестантов. Как те сдали двоих возниц из крестьян, которых сплоченные арестанты то ли запугали, то ли подкупили, что уже не важно. Потому что привезли в своих повозках и ножи арестантам, и еды побольше через родню в городе набрали. Так что не с пустыми руками арестанты разбежались, есть у них захоронки с продуктами и теми же ножами еще.

— Возницы где? — только и спросил я, понимая правильный ответ.

На что Бей кивнул за ограду и сказал, что они там висят.

— Только остальные больше на работу не выходят, боятся теперь! — узнаю я и такую нерадостную новость.

Ясно, что крестьяне, кто работал на перевозке песка и камней, не могут противостоять слаженному воздействие толпы сплоченных арестантов. Если без конкретной поддержки охраны, которую степнякам теперь придется обеспечить возницам. Да еще своих людей им жалко, ведь знают все, что с ними степняки творят, поэтому начинают помогать. Едут в город, находят родню бедолаг, берут у них деньги для себя и арестантов. Покупают им ножи, еду и одежду, потом незаметно передают во время разгрузки повозки.

«Ну и отвечают потом за свои поступки самым страшным образом, что тоже понятно. Степнякам без мести никак не успокоиться», — скоро я и такое тоже увижу, как зайду за забор.

— Ладно, я готов вылечить твоих людей, Бей. И простых арестантов тоже, кто болеет или рану получил! — предлагаю я ему. — Теперь работников нужно жалеть побольше, не так много их осталось. А дорогу все равно строить необходимо, никто за нас подобную великую задачу не решит! Не пропустит воинов степи на зеленые равнины с той стороны гор!

Так что следующие три часа нахожусь в Сторожке, лечу первым делом раненых и больных степняков. Потом добираюсь до лазарета, где арестанты помирают без всякого лечения и спасаю пару десятков городских бедолаг.

Они и шипят на меня, узнавая своего безжалостного судью, обрекшего их на кромешный ад, и благодарят за спасение единственных жизней. Спасение на какое-то время или все же надолго, да кто его теперь знает.

«Хорошо, что все Палантиры у меня были заряжены полностью, ведь еду дорогу прокладывать дальше. Но и так полтора Палантира разрядилось, чтобы вылечить от смертельных ран и хворей три десятка степняков и арестантов», — напоминаю себе я, когда выхожу со двора Сторожки.

Выхожу и стараюсь не смотреть на то, что осталось от арестантов и той пары возниц, кому особенно не повезло.

После чего сразу же уезжаю с сильно плохим настроением по новой дороге, старательно торопя охранников и Тельсура, которые ничего подобного не увидели.