Черноземье. Вторжение 2

Глава 10

Так что на следующее утро мой отряд выехал из Астора, теперь состоящий из пары подвод, восьмерых охранников и двух осьмиц гвардейцев, но теперь еще с парой пленников.

Лежат на подводе в самом конце, как толстые кутули, сами еще не знают, куда едут, а уже очень сильно ругаются на нас. Что поверили нам, как люди, а мы вот какие нехорошие оказались, совсем неблагородные такие.

— Еще бы не поверили, если уже связанные гильдейцами стояли! Там и должны были помереть! — посмеиваются наслушавшиеся всяких проклятий гвардейцы. — Дал вам шанс господин Капитан в живых остаться, да не справились вы с ним! Так что терпите и не стоните!

Есть у бывших астрийцев какая-то затыка именно на благородстве, привили все-таки дворяне свой сомнительный кодекс чести, который звучит очень просто — если ты сильнее, то сразу нагибай!

Ну, или благородному все можно по отношению ко всяким смердам и хамам, а они, как долго, да вообще всю жизнь при дворянах служившие, теперь могут своих господ заменить перед нами.

Про имеющееся явное высокомерие к простым людям и тем же нашим гвардейцам мне уже доложили.

— Помолчали бы лучше! Как хамить высокому начальству и боевые кинжалы в него метать — так самые первые! А как пришло время отвечать за свою дурость, так не имеете права нас связанными возить! — я даже подъехал поближе, чтобы посмотреть, как на справедливые слова ответят астрийские отморозки.

Но ничего хорошего не дождался, только брань усилилась многократно.

Прямо всякие некрасивые слова и сравнения используют, требуют их развязать и выдать меч, чтобы сравнить в честном бою, кто лучше обучен. Несут всякую ерунду, в общем, которой у своих благородных господ нахватались, теперь себя по сравнению с нами реально сами за благородных держат.

«Вот ведь с какого-то хрена сжалился над пленниками. Черного кобеля добела не отмоешь никогда! — ругаюсь я на себя за свое излишнее миролюбие. — И вот зачем-то приказал их в Астор доставить? Только лишние проблемы подкинул тому же Генсу! И еще Охотникам пришлось за ними присматривать! ну тем-то ладно, поучили молодежь опасных врагов вязать и правильно конвоировать!»

«Один, вроде, что и умения свои показывал, и дружбу демонстрировал гвардейцам, хотел своим стать по всему поведению. Но, как только разглядел приятеля своего связанного, так из него настоящее отношение и полезло, сразу же припрятанный нож бросил! Где-то ведь заранее украл у кого-то из гвардейцев и на себе прятал, крутой такой воин на самом деле. Да еще как метко, почти не глядя точно мне в лоб кинул, ведь настоящий мастер оказался. Сколько бы он так в спину наших смог убить? В каком-нибудь серьезном выходе? Нет, теперь на фиг такие попытки излишнего милосердия, чтобы голова не болела!» — решаю я.

— Не переживайте, мы вас убивать не станем! — только и пообещал снова связанным пленникам.

Так что приказал им рты кляпами плотно заткнуть, что гвардейцы с большим удовольствием исполнили. Дальше мы поехали в относительной тишине, потому что ожесточенное мычание на уши не давит.

На оговоренном месте перед мостом никого из степняков пока не оказалось. Но я не расстроился, ведь день встречи оговорен плюс-минус, так что скомандовал сразу же отправляться к месту строительства трактира.

— Сейчас мы послам степняков нужны, товар то пока у нас находится, так что подождут, никуда не денутся, — махнул я рукой всем трогаться за мной следом. — Там перекусим и передохнем!

— Что Сохатый там пристроил за еще пару недель и двадцать тайлеров? — спрашиваю у Аписа, теперь он старший над охраной, пока особенно доверенный Дропер еще с Севера не вернулся.

— Сейчас посмотрим, господин Капитан. Не думаю, что много получится у него, — сомневается Апис в способностях Сохатого.

А я точно знаю, что трактирщик мехом внутрь вывернется, всех степняков уболтает, даже не зная языка, но сделает заметный рывок вперед к полной готовности трактира даже за те двадцать тайлеров.

— Это в городе и рядом с ним много не построишь, тут у него договоренность со степняками, а у тех полностью бесплатные для них руки при себе, — уверен я, что Сохатый нас всех сейчас удивит. — Мы их одеваем, обуваем, кормим и лопатами с топорами снабжаем. Так что степнякам перекинуть на пару дней на стройку к Сохатому пару осьмиц прислуги из Сторожки никакой проблемы нет. Даже строителей дороги трогать не станут, своей прислугой обойдутся. Еще и работать те станут очень старательно, чтобы обратно в Сторожку вернуться. Жить при еде и спать в тепле совсем не то, чтобы в диком лесу дорогу тянуть! — я уже знаю примерно число арестантов, кому повезло при Сторожке жить остаться.

В основном как раз все те жулики, которые показания на Стражу мне дали и за которых я драгоценный кинжал с красивой историей старому Бею подарил. Таким образом обеспечил им более легкую жизнь «придурками» при лагере, как у нас таких называли. Так что впашут они на Сохатого очень старательно, про такое не стоит и сомневаться даже.

Старый Бей не пережил схватки с астрийцами, только прислуга осталась прежней, уже четко работают, всех и все в Сторожке знают, поэтому новые степняки их не стали, конечно, менять.

«Если их выпустить потом обратно в Астор с остальными арестантами, так ведь перережут „придурков“ сплотившиеся на стройке дороги остальные жулики! — так кажется мне. — Здесь, при суровых степняках побаиваются даже слово сказать, но в городе пощады не дадут! Поэтому никого желательно обратно не возвращать. Ну, если только прислугу можно простить, ведь когда-то дали показания, пусть они мне особо и не пригодились».

И точно, выехав из-за поворота, я вижу законченный с виду трактир, здоровенное здание, пусть и меньше прежнего, но уже заведено под соломенную крышу полностью. Мы подъезжаем поближе, вскоре можно разглядеть даже столы и стулья в зале трактира, кто-то там стучит топором над стойкой.

— Ага, точно, дешево ему услуги степняков обходятся! — поражается Апис. — Уже и мебель всю затащил внутрь, и посуду! Стойку колотит сам только теперь! Значит, вся монета закончилась!

— Чего столам всю весну с дождями в лесу пережидать? Небось, теперь долго сохнуть будут! — высказывается второй охранник, который в прошлый раз ждал нас здесь с лошадьми. — И правда, много чего сделали, даже крышу подняли и уже сложили!

Сохатый слышит наши голоса, а это именно он сам приколачивает полки над стойкой. Бросает топор и колобком выкатывается на улицу, ведь дверей и ставен еще нет, поэтому тут же оказывается около моего стремени.

— Благодетель, спаситель! Век буду благодарен! Завел трактир под крышу, теперь уже точно дострою! Столы и стулья в лесу повело, конечно, за зиму, но пока и такие сойдут! — радостно орет он. — Всегда бесплатно! Тебе и твоим людям!

— Что бесплатно то? Первая кружка пива? — не верю я в такую невероятную благодарность старого жмота.

— Нет, вообще все! — видно, что Сохатый то ли находится в состоянии апломба, то ли просто хочет выпросить побольше денег.

Ну, деньги ему конкретно так необходимы сейчас, трактир уже построен, но в него нужно еще не меньше золота ввалить на достройку и закупку, чтобы он начал хотя бы работать. Поэтому его хозяин идет ва-банк, обещает чудеса невиданной щедрости, понимая отчетливо, что сам, без подобного спонсора, трактир все же не потянет. А потом можно уже и не все бесплатно сделать, когда популярное место снова откроется на проходной дороге.

То есть проходной она еще не так скоро станет, года через полтора, наверно, но народа разного тут точно много будет ездить потом все время. Место для трактира правильное очень здесь выбрано, никому мимо не проехать. Сохатого теперь все ордынцы знают и, как видимо, сильно уважают, так что сами хулиганить не станут и своим молодым запретят.

— Ловлю на слове! — я вытаскиваю из седельной сумы приготовленный специально для старого знакомого мешочек с монетой и вкладываю ему в лапу.

Для меня пятьдесят золотых тайлеров уже давно небольшая сумма, а ему она все оставшиеся проблемы решит.

Сохатый один легким подбрасыванием увесистого мешочка тут же оценил, что там точно побольше двадцати золотых имеется и еще громче заорал про благодетеля, спасителя и кормильца совсем уже счастливым голосом.

«На те же двадцать тайлеров, наверно, рассчитывал, вот и обрадовался так заметно», — понимаю я

— Ладно, ладно, Сохатый! Эти твои знакомые степняки не говорили, когда послы сюда приедут? Рассчитаться мне надо с ними от лица Астора! — торможу я его веселые крики.

— Так они уже все здесь, еще со вчерашнего вечера. Благодетель! — не забывает добавить он.

— Около Сторожки стали большим лагерем! — вот сейчас старый Охотник здорово порадовал меня, что не придется никого ждать больше.

— Отлично! Едем туда сразу! Сохатый, думаю, тебе хватит для запуска заведения! — не уверен, что хватит на все, но закупиться в Асторе точно теперь сможет.

— Так, все пиво у меня с хамама забираешь! — приказываю я ему. — Не вздумай еще у кого-то брать!

Даю ему такой наказ, потому что пива у меня сейчас в хамаме стоит с избытком, многовато бочек я сам закупил и все сразу поставили мои люди. Думали, что будет улетать по-прежнему за любую цену, но пивной ажиотаж уже закончился. Теперь три недели прошло, как поставили, пиво переходит в разряд выдержанного, так еще столько же выстоит, пока до него в буфете дело дойдет.

Потому что сняли уже самые первые сливки с пустого пивного рынка, а теперь на нем явное перепроизводство случилось. Поэтому цены на пенное уверенно поползли вниз, слишком много дешевого, слабовыдержанного пива выброшено на рынок Астора.

Наше, выдержанное, ценится явно выше, но и стоит дороже, на него цену спускать я пока не разрешил, поэтому имеется определенное затоваривание.

Так что такой оптовый покупатель мне самому нужен, меньше подводы все равно не купит, разгрузит мне погреба немного. Ему здесь все равно, за сколько продавать, конкурентов нигде близко нет.

«Правда, и покупателей не особо имеется. Степняки если заедут или возницы посидят, вот и вся местная движуха».

— Только у тебя, благодетель! — слышу я за спиной.

Теперь мы держим путь к Сторожке, вокруг которой и точно, расположились примерно пять сотен боевых степняков, посланные Беями для охраны своих послов и ожидаемой дани с города.

«Ну, тут будет не так просто показать, и не дать обещанный товар! — правильно понимаю я. — При подобном тотальном преимуществе в живой силе!»

Но не смущаюсь большого количества степняков, мне подобное поведение вообще не положено выказывать, как самому настоящему Другу Степи. Уверенно подъезжаю к воротам, откуда вскоре появляются послы, судя по свернутым в трубочку свиткам из бамбука у них в руках. На каждом стоит личная печать одного из Беев, обозначающая, что данный переговорщик говорит именно от его имени. И уполномочен лично своим Беем получить положенную уплату дани от Астора через меня.

Мы проводим через привезенных толмачей быстрые переговоры, определяемся, где и как станем передавать городские изделия. Оказалось, что три орды все же прислали полонников, пусть не столько, сколько обещали, но по половине угнанных точно. На душе у меня и моих воинов становится очень хорошо, когда мы видим счастливые глаза примерно восьмидесяти наших людей, выведенных для показа за ворота. Правильно понимающих, что их привели сюда, обратно в родные места, на обмен и страшно боящихся, что он вдруг по какой-то причине сорвется.

«Все же смогли помочь своим людям вернуться на Родину из совсем чужих им степей!» — сердце в груди радостным стуком сигнализирует про очень хорошее дело, которое я так правильно запустил.

Поэтому с тремя ордами я, получается, рассчитаюсь почти полностью, не додав всего немного, а вот двум другим выдам только половину обещанного товара.

«Придется поскандалить и потерпеть чужие наезды, как такое только возможно, хотя, кто тут вообще имеет право на Друга Степи свой немытый рот раскрывать? Нет таких тут точно, так что всех ставлю на место одним ледяным взглядом», — решаю я.

Приходится пока ничего подобного не говорить, конечно, а просто первым делом передать двоих наших пленников степнякам со словами:

— Это ваши старые враги! Которые убили недавно много воинов степи из охранной фолы! Мы все же нашли их, двое умерли быстро, они были ранены, двоих взяли в плен. Чтобы передать именно вам по справедливости!

Мои люди передают дергающихся изо всех сил дружинников, понявших, наконец-то, для чего они здесь оказались, радостно орущим степнякам, которые сегодня с ними хорошо и страшно повеселятся, но это уже не мое дело.

«Еще пытаются мне что-то сказать? Раньше нужно было головой думать! Враги и есть враги! Еще и меня убить попробовали! Какую-такую пытку вам предстоит пережить — вообще не наше дело. Зато такой дружелюбный жест реально еще раз докажет тем же степнякам наши дружеские намерения!» — понимаю я про себя.

Степные воины уже знают, какие потери понес предыдущий отряд охраны именно от последних астрийских бойцов, поэтому радуются вовсю, что смогут отомстить хоть этим двоим пленникам.

Так что теперь быстро ставшие очень несчастными пленники исчезают где-то за спинами степных воинов, а мы обговариваем условия обмена товара на полонников.

— Естественно, первыми получают условленное добро именно те ваши Беи, кто все же прислал наших людей в качестве жеста доброй воли между союзниками! — громко провозглашаю я.

Про союзников могли бы, конечно, поспорить послы, судя по их скривившимся лицам. Ведь мы фактически выплачиваем обязательную дань своим победителям, но у них подобных полномочий ссориться со мной точно нет. Тем более Астор под моим руководством выполняет все свои обязательства перед степью, сейчас вот привез дань, еще людей предоставил для строительства дороги в нужном количестве, кормит их вместе с охраной, одевает и обувает, снабжает дорогими инструментами.

Если бы не моя непреклонная воля и постоянно совершаемая деятельность в нужном направлении, давно бы уже на все подобное забили Капитаны, а потом получили бы новое нашествие орды через несколько месяцев. Которого уже так сильно не боятся снова по своей глупости.

Правда, стены в Асторе подняли на целый метр и еще поднять собираются, уже до девяти метров, солидная такая по высоте получится настоящая крепостная стена. С «ласточкиными хвостами» и прочими бойницами на ней самой.

Дополнительную защитную стену для порта тоже ускоренными темпами строят, за три-четыре месяца уложатся наверно. Теперь орде так просто в порт не прорваться, чему она будет, несомненно, удивлена, но все остальное произойдет точно, как в прошлый раз.

«Черноземье будет люто разорено, потом несколько десятков лет придется только восстанавливать численность населения и порушенные, сожженные хозяйства, все равно так же выплачивая тогда уже непосильную дань. А сейчас она вполне посильная получается. И зачем тогда так нарываться и обострять отношения, терять столько людей и будущих надежд на лучшую жизнь? Когда можно сейчас поднапрячься, рассчитаться с долгами и достроить дорогу в Сатум?» — рассуждаю я про себя.

Поэтому сразу же приступаю к передаче дани, для которой из Сторожки приносят пару больших столов из жердей. Я на них выкладываю товар, отмечаю все в своей тетрадочке шариковой ручкой, на которую степняки и мои помощники смотрят квадратными глазами. Они тут еще перьевые стила не освоили нормально, как я им качественную шариковую ручку демонстрирую.

«Изобретенную как раз в те самые дни где-то на Западе, когда я в тридцать восьмом году сдавался товарищу Берии», — вспоминаю как-то некстати я.

Но макать перо в чернильницу, ронять капли на бумагу и сильно затягивать сам процесс учета выданной дани я все же не хочу. Раз уж я такой разрушитель гор, ниспровергатель авторитетов и убийца степняков в массовых количествах, то уж маленькое самопишущее перо могу себе позволить без особых проблем.

И еще особенно качественную бумагу в невероятного вида тетрадке.

Так что не обращаю внимания и четко дописываю выдаваемую продукцию, добавляя ее к ранее уже записанной. Отсчитываю железные мельницы для перца, примитивные мясорубки и прочую бытовую технику раннего средневековья. Все сделано из крепкого такого железа и должно служить вечно в степи, как такие же огромные сковороды и горшки для тушения мяса.

Объем товара довольно большой, поэтому заниматься подобной раздачей придется до самой темноты, но я никуда особо не тороплюсь.

Тем более уже договорился с послами вместе посмотреть и проверить построенную дорогу, проехав по ней всеми пятью сотнями сопровождающих их воинов.

— Для ее проверки в реальных условиях. Как раз подобное количество храбрых воинов на конях покажут нам слабые места. Которые придется более качественно отремонтировать! — с умным видом разглагольствую я. — И вам будет, о чем рассказать вашим вождям! Когда вы с ней лично ознакомитесь!

Выдал сначала троим ордам по половине положенного, принял от них полонников, записав, от кого сколько именно. И отправил их тут же к своим гвардейцам, которые будут их сопровождать в город. Где потом я окажу первую медицинскую помощь, выдам из лично своей руки по два тайлера на первое время и таким образом стану еще понятнее и ближе асторскому народу.

После передачи полонников пришел черед уже никого не пригнавших орд, которые тоже получили пока по половине положенного. Дальше уже пришлось сильно спорить, торговаться и кидать шапки о землю, показывая крайнюю степень возможности двигаться и уступать.

Торговаться степняки любят, серьезно относятся к долгому процессу, поэтому нужно самому тоже серьезно упираться.

По итогу пришлось идти на определенные уступки послам, как я и рассчитывал. Три орды получили не шесть восьмых от положенной дани, а семь восьмых. Те две, которые вообще не озадачились поиском и выдачей наших людей — только две третьих и оказались весьма недовольны подобным распределением.

Поэтому дело дошло до откровенных угроз вот прямо сейчас взять, да забрать свое добро, пользуясь явным превосходством в численности. Но тут уже получившие почти все послы вмешались на моей стороне в споры, объяснив самым недовольным, что Друг Степи поступил весьма справедливо.

В общем, сыграть на противоречивых настроениях между всегда конкурирующими ордами у меня вполне получилось. Хотя пришлось тоже показать зубы, накинув заранее на себя защитный купол.

Но, как я и думал, полномочий чего-то совсем жестко требовать от Друга Степи у приехавших послов, конечно, не оказалось. Так что к вечеру вся дань оказалась поделена и выдана, а оставшаяся пока в собственности города заняла половину одной из наших повозок.

Гвардейцы забрали ее с собой и сразу повели бывших полонников обратно на нашу сторону Протвы, чтобы хоть немного подальше удалиться от их прежних хозяев.

«Ох, уж и нарассказывают про свои мытарства бедолаги, заставят гвардейцев кипеть гневом и ненавистью к степным уродам!» — хорошо понимаю я.

«Но мы тут сейчас не с позиции силы все же выступаем, а как просто младший компаньон степной орды! — и такое мне тоже хорошо понятно. — Так что и таким раскладам должны радоваться».

«А я получается, как русский князь, получил у хана ярлык на сбор дани, вот и хлопочу самым похожим образом. Но смог сильно испугать степных вождей своей великой силой, поэтому сама дань раз в восемь полегче получается. Больше бесплатное уважение степнякам высказывает Астор, чем реально платит!»

Еще наладился возврат из степи наших людей и теперь удастся почти всех или большую часть вернуть к привычной жизни. Соседствовать и сотрудничать с невероятно свирепыми степняками — дело очень хитрое и непростое, тут на Совет Капитанов мне никак полагаться нельзя.

Переночевали около трактира, где продолжает хлопотать Сохатый, парни помогли ему затащить наверх спасенные от огня кровати и прочую мебель. Все промокло за долгую зиму в сыром лесу, скоро рассохнется, но хозяин не унывает. Обещает привести столяра с золотыми руками и подогнать потом кровати и столы до какого-то приемлемого уровня, в чем я сильно сомневаюсь.

Но это у меня подход к ночлегу и всяким удобствам вполне современный, остальные здешние клиенты Сохатого просто ничего не заметят.

Уехали подальше от Сторожки, потому что толпы вооруженных степных дикарей все же действуют на нервы и мне, и моим людям. Да еще крики астрийских дружинников, которые там неминуемо начнут раздаваться ближе к ночи, нам ни к чему слушать.

За следующий день доехали до конца старой дороги со всем степным кагалом, там снова расположились на ночлег. А утром я пораньше уехал по уже новой дороге, чтобы без чужих глаз заняться прокладкой ее оставшейся части.

Строители ушли вперед солидно по расстоянию, используя теперь пробитые туннели для привязки дороги и работы сразу в нескольких местах отдельными бригадами. На примерно пятьдесят строителей-арестантов находится по двадцать степняков, как по мне, так вполне нормальное количество для охраны.

Степные воины все же матерые такие бойцы, а городские жулики ни с нормальным оружием ничего не умеют, ни строем воевать не могут.

Через четыре часа медленного пути, с постоянными проверками качества дороги, я миновал новые дома, поставленные для ночлега арестантам и охране. Еще три новых песчаных карьера разглядели со стороны, теперь очень близко песок с камнями возить получается. Примерно с двенадцать километров протянули дорогу по глухому лесу, по словам Тельсура, плотно сейчас занятого на промплощадке.

— Значит, еще примерно сто лиг нужно будет пройти по нагорьям, пока не начнется подъем уже в сами горы! — говорю я своим спутникам.

Мы проезжаем мимо отдельных бригад арестантов, сопровождаемые нелестными словами исподтишка и откровенно злобными взглядами. Именно так дружно и определенно выказывают накопившийся негатив в мою сторону бедолаги, кто не хотел когда-то честно жить и трудиться в городе.

— Кажется, арестантики наши хорошо так сплотились, — негромко замечает мне Апис после встречи с последней бригадой. — Как бы бунт не подняли?

— Не наши проблемы! — отвечаю ему я. — Степняки обеспечивают охрану, вот пусть и отвечают за все подобное. Не нашим головам про бунтарей переживать!

Даже вполне откровенно ему добавляю:

— Чем их меньше останется, так Астору все лучше!

Дальше я до вечера пробиваю туннели и спрямляю русла вовсю поднявшихся из берегов ручьев, разряжаю три Палантира полностью и кладу их заняться межвидовым каннибализмом с еще двумя полными Источниками.

— Дерева стало поменьше на нагорьях, а вот с камнем совсем беда! — говорит мне один из охранников.

— Да, есть такое, скоро вообще никаких деревьев с их корнями не будет, придется ползти по склонам, переделывая осыпи в новую дорогу. Зато битого камня тут видимо-невидимо!

Так что, не дойдя примерно километров восемь до начала гор, мы развернулись и поскакали обратно, собираясь переночевать в одном из ночлежных домов. Но они все оказались заняты приехавшими степняками, арестантами и их охраной, так что пришлось нам спать уже в лесу, прикрывшись только теплыми плащами.

Хорошо, что в середине весны подобный ночлег уже не вызывает лишних страданий, выспались даже без палатки и поскакали обратно в город.

О чем нужно было, я с послами заранее переговорил, подарил им всем по дорогому кинжалу, еще и новому Бею полуфолы передал подарок, так что какие-то отношения со степняками наладил.

Дорога, конечно, хорошо пострадала от сотен всадников с повозками, будет чем заняться арестантам после отъезда послов в свои степи.

— Друг Степи, хорошо бы еще с нашей стороны начать дорогу восстанавливать! — попросили меня послы. — После нашего похода на ваши земли она вся разбита и дождями размыта, очень трудно по ней ехать!

— Займемся ремонтом, — пообещал я и договорился с Беем охранной полуфолы отправить пару бригад на ремонт дороги, ведущей в сами Бейства.

— Да, дело нужное, ведь все для себя делаем, — сразу согласился он через толмача.

«Вот, уже о том хлопочу, чтобы свирепой орде хорошую дорогу до Астора отремонтировать!» — искренне смеюсь над собой.

А я сразу вернулся в город, куда уже приплыли Дропер с гвардейцами и гильдейскими. Камни, завернутые в мешковину, чтобы никто ничего лишнего не видел, уже перевезены ко мне в дом и там дожидаются меня.