Черноземье. Вторжение 2

Глава 5

По новой, только что отремонтированной и сильно улучшенной дороге ехать просто хорошо.

Никаких тебе ям и провалов, верх дороги плотно и ровно утрамбован, по краям она выложена камнями, в некоторых местах даже плотно забитыми и переплетенными через частые колышки прутьями. Видно хорошо, что рабочих здесь хватает и еще филонить им нельзя, никаких перекуров и просто постоять, работают довольно быстро и много.

То есть степняки не собираются терпеть хотя бы остановившихся передохнуть, всегда готовы пустить плетку в ход, как цепные такие псы. Способность мгновенно подчинять и доминировать над пленниками воспитана прямо с раннего детства, поэтому городские арестанты не могут ей ничего противопоставить.

Понятно, что организованные раньше в банды и шайки асторские уголовники все-таки подтянут какую-то структуру даже в здешних тяжелейших условиях постоянного выживания, смогут что-то придумать для облегчения своей пропащей теперь жизни. Но пока все бегают, как ошпаренные, по любой команде степняков и даже их одному недовольному взгляду.

Так мне рассказал Тельсур и поддержал его Дропер, которые без меня здесь катались, несколько раз пересекались со строителями дороги и смогли более-менее к ним присмотреться. Даже несколькими словами перекинуться, арестанты сердечно просят передать приветы родным, что пока живы и здоровы, очень просят иголок, ниток, дратвы для ремонта сапог и прочих мелочей, которые здесь взять неоткуда совсем.

Насчет качества дороги, конечно, большой вопрос, ни строители, ни их охранники не являются спецами в подобном строительстве, сами учатся понемногу, но за итоги своего ударного труда совсем не переживают. Заставлять с ними рядом постоянно жить того же Тельсура я не собираюсь, чтобы каждый день надзирать и указывать, какая дорога получится — такая получится.

«По ней в основном степной коннице перемещаться с какой-то частью арб, но они быстро найдут себе на той стороне кормление и проживание. Все нужное и не нужное отберут у покоренного народа, так что обратно в степи только груженые арбы отправятся. Если степняки все же не решат устроить себе хорошую жизнь в более плодородных местах», — размышляю я о процессе строительства.

Участки, конечно, разные по качеству исполнения получаются, потому что несколько бригад одновременно дорогу строят, но общий итог вполне удовлетворительный. Пока, на самый мой первый взгляд, все выглядит на твердую четверку.

Весенние ливни могут подпортить картинку, покажут уязвимые места и это даже хорошо.

Ехать можно очень быстро, даже в местах частых бродов через текущие сейчас довольно бурные по началу весны ручьи, лошадь легко перетаскивает повозку с одного берега на другой.

— Интересно, как выдержит дорога большую орду? — спрашиваю я у Тельсура.

— Может сильно подразбиться от острых копыт тысяч степных коней, вы же это имеете в виду, господин Капитан? Поэтому нужен постоянный присмотр, чтобы работники тут же засыпали особо глубокие рытвины и промоины каменной крошкой и утрамбовывали поверхность. Сейчас самая верхняя часть дороги еще не так хорошо укатана, но несколько тысяч повозок с песком, которые проедут по ней дальше, ее обязательно доведут до нужного состояния.

— Придется постоянно новые карьеры с песком и камнями запускать, чтобы не тратить много времени на доставку от старых, — признаю я очевидное положение.

— С подобным добром проблем нет, в лесу перед нагорьями много подходящих мест для подобной разработки. Выходы песка на поверхность можно встретить очень часто, каждые двадцать лиг начинать копать и вывозить. Я уже устроил пару новых карьеров, чтобы так далеко не катались возницы, — успокаивает Тельсур меня.

Так что за оставшуюся половину, уже более-менее длинного в начале весны дня, мы добрались до первой стоянки, оборудованной именно для ночлега арестантов со степняками. Вся логика и логистика наших перемещений неотвратимо привязана к подходящим местам для ночлега, потому что в сыроватом весеннем лесу трудно найти сухое место.

Длинный и узкий сарай для арестантов стоит рядом с более качественно сделанным домом для охраны, в котором мы располагаемся на ночлег. Пока тут никого нет, даже прислуги не видно, уже далеко строители ушли отсюда.

— Нас все равно маловато для такого дома, да еще дров здесь почти не осталось, все степняки спалили, господин Капитан! — докладывает Драгер.

— И что предлагаешь? — понятно, что рубить самим дрова и пытаться нагреть солидный сарай для нас восьмерых нет особого смысла.

Когда здесь двадцать-тридцать степняков ночевали одновременно, они могли и два костра поддерживать всю ночь. Тем более у них куча всегда бесплатных рук имеется, которых вообще не жалко, чтобы вволю нарубить дров. А нам подобного не требуется, тем более серьезные холода уже прошли.

— Поставить одну палатку прямо в доме! Если двоих держать в охране ночью, то ночевать всем места хватит, — предлагает он.

— Одного в охране достаточно оставить. Мы все же не в густом лесу оказались, дозорному нужно только за дверью и лошадями у коновязи приглядывать. Я тоже брошу поиск, чтобы заранее предупредить о непрошенных гостях, — решаю я дать выспаться своим людям побольше.

Охранники начинают варить кулеш, попробовав который, я еще раз вспоминаю добрым словом Ятоша.

«Никто его по вкусу догнать не может, но общее направление он всем здешним поварам все-таки задал. Уже получается у них что-то похожее», — как кажется мне, сильно проголодавшемуся за целый день в седле.

Ночь прошла спокойно, звери боятся подходить к довольно обжитому месту, так что все хорошо выспались, мы с Тельсуром опять в своем отделе палатки, охранники в своем.

Ночью мимо пробежала пара мышкующих лисиц и на этом наши ночные приключения закончились. То есть лично мои только, потому что парни про них ничего не знают, одного меня сигнал про подобных гостей разбудил.

С утра выезжаем дальше, встречаем по пути несколько возвращающихся на ближний карьер за песком и каменной крошкой повозок. Они катаются без охраны, сюда работать я набрал крестьян с разоренных хуторов, кого не угнали степняки. Их уже местная охрана в лицо знает, так что пропускает без проблем.

Положил им высокую плату за работу и еще на лошадь выдаю зерном из городских запасов, чтобы оставалась силенка таскать тяжелые телеги. Получают мужики сдельно, за каждую доставленную повозку, есть смысл торопиться и оборачиваться побыстрее с доставкой груза. Тем более степняки весьма жестко прошлись по здешней стороне Протвы, старательно осуществляя свою месть за перебитый гвардейцами и Охотниками в кровавом бою молодняк.

Так что хутора полностью разорены, а крестьяне, кто успел уйти на другой берег, пока побаиваются их начинать восстанавливать, раз данная сторона реки кишит степняками, и они тут всем определенно командуют.

Зато беженцы весьма осмотрительно пробежали со своими повозками со всем добром мимо города на три-четыре дня пути, понимая, что орда подступит к нему со всех сторон. И, что ни заезжать в сам город, ни оставаться рядом нет никакого смысла. Пережили так полтора месяца осады, никем не обнаруженные, на своих запасах, остались при лошадях и повозках, зато потом были сразу наняты мной за хорошую плату по пять тайлеров в месяц.

Когда я уже договорился с ордой на строительство дороги и первым делом искал работников для нее.

За все платит и снабжает зерном именно город, так что я не стал особо торговаться в свете новых экономических условий. Когда и так свободных повозок с лошадьми во всем Черноземье днем с огнем не сыщешь. Заодно возницы, когда дают отдых, необходимый лошадям, понемногу восстанавливают порушенное на своих хуторах, тянет их сюда так заметно, на родные земли. Поэтому решились не бояться воинов степи, когда я пообещал им полную неприкосновенность и хорошие деньги.

С Беями данный вопрос пришлось еще тогда дополнительно оговаривать, насчет полной неприкосновенности наших работников, ведь других возниц при своих повозках найти сейчас почти невозможно.

— И тогда строительство так всем нам нужной дороги встанет надолго! Придется вам самим возвращать лошадей с повозками обратно сюда! Не говоря уже про наших людей, как мы с вами договорились! — так несколько раз я заявил военным командирам орды.

Возвращать Беи ничего не хотят, подобное значит поссориться со своими же воинами из-за их добычи, поэтому пообещали дать строгий приказ никак не обижать перевозчиков.

Теперь мужики зарабатывают деньги на будущее восстановление своих сгоревших домов, хотя степняков, конечно, сильно не любят по жизни. Но деньги все равно нужны, поэтому возят песок с камнями все больше и больше.

«Ага, при следующей передаче городских товаров Беи обещали вернуть всех черноземельцев, которых зачем-то угнали в свои степи. Обязательно нужно отправить грамотных гвардейцев, чтобы переписали со слов оставшихся крестьян, кого и откуда угнали из-за реки. С Помром так не выйдет, там все сложнее получается, нужно далеко ехать и еще никого там не осталось, но тоже можно настоять, чтобы и оттуда жителей вернули. Найти пару жителей, пусть надиктуют список всех своих соседей, — решаю я и тут же вспоминаю. — А, мы же недавно пяток тамошних крестьян освободили, которых астрийцы на Север угнали! Вот они нам все и расскажут!»

Как раз скоро проходит четыре месяца после ухода орды, придется им выдать кучу дорогого товара, за чем ордынцы однозначно явятся, точно не пропустят подобный повод прокатиться за своей добычей с видом великих победителей.

«Вот там и посмотрим, сколько полонников они обратно приведут! Наверняка, вообще подобным процессом не заморочатся, поэтому получат только половину обещанного и должны будут привести всех еще через пару месяцев, — решаю я. — Под окончательный расчет!»

Часа через три добираемся до конца старой дороги и сворачиваем на ту, которая совсем свежая и ведет уже в горы.

Проезжаем вскоре мимо такого же одного дома для арестантов и второго для охраны, где работает несколько наших бывших горожан под присмотром пяти степняков. Рубят дрова, варят еду, в общем занимаются обеспечением нормального быта, насколько его можно сделать нормальным на стройке в глухом лесу.

Степнякам я помахал рукой, что все нормально, едем с проверкой дальше дорогу прокладывать. По рожам совсем дикие и на здешнем языке ничего не понимают, но уже знают, что Астор постоянно присылает людей искать и указывать путь дальше. Что положено все наши просьбы выполнять и ничем не угрожать.

Пришлось подъехать к дому для арестантов, спросить у греющего в котле воду молодого парня:

— Эй, работник! Далеко дорогу протянули отсюда? — показал я рукой в сторону гор.

Парень, наверно, узнал меня, как человека, который лично упек его сюда пропасть или выжить в трудах бесплатных, рожа у него аж прямо перекосилась от ненависти. Встал такой руки в боки, хотел меня далеко послать, наверно, однако быстрый окрик одного из недовольных степняков быстро привел бедолагу в положенное чувство. Сразу же мне ответил, что строители прошли пока всего десять лиг по лесу.

«Да, а вот что делать потом с теми арестантами, кто выживет на постройке дороги? Новые степняки в Сторожке мне доложили, что приняли триста двадцать работников у старой смены, куда-то примерно еще двадцать подевалось за прошедший месяц. Толмач вроде грамотный мужик, но и он почему-то не вспомнил, куда именно», — размышляю я, пустив коня по уже совсем новой дороге.

«В Асторе они мне не нужны вообще, сильно обиженные и жаждущие мести. Понятно, что еще года полтора придется строить путь через перевалы, за такое время половина бывших воров и жуликов не выдержит настолько напряженного ритма строительства. Или сбегут, куда глаза глядят, только дорогу к дому степняки держат под постоянным контролем. Если тихонько наберут заранее еды, то могут далеко убежать и долго обходить засады. Но места здесь серьезно опасные, трудно горожанам в диких лесах выжить, как бы на них Корты заново не откормились. Кого-то степняки показательно казнят самым страшным образом, тоже какой-то процент убыли окажется, кто-то сам от тяжких условий жизни и тоски по свободе загнется неминуемо», — надеюсь я.

'Впрочем, чего сейчас голову ломать? Потом выжившие строители, так же со степняками, только уже в качестве прислуги, спустятся в Сатум, поэтому пока никак не должны обратно в Астор вернуться, — сказал я себе и вскоре догнал большую толпу арестантов.

«Жестоко все получается с ними, но другого выхода нет. Проще всего именно так сплавить явно лишнее в Асторе население из убежденных тунеядцев, чтобы своим бесплатным трудом приносить пользу родному городу. У степняков отказаться работать и не помереть ужасной смертью никак не получится. Ну, а тунеядцы могут еще перевоспитаться непосильным трудом, как учил нас товарищ Макаренко! — убеждаю я сам себя. — Если подобное чудо вообще возможно в данных исторических условиях?»

Негустая цепь степняков на лошадях окружает гомонящую и размахивающую ломами, кирками и топорами с лопатами толпу арестантов, одетых в гвардейскую форму для зимы, но без знаков различия.

Какое-то время я смотрю, как налажен процесс, как появившиеся уже здесь бригадиры сами не работают, а грамотно показывают фронт работ обычным арестантам.

«Идет нормальный процесс самоорганизации, появляются лидеры среди арестантов, которые станут незаменимыми посредниками для степняков!» — правильно понимаю я.

Но сейчас конец дороги уже почти упирается в мощную каменную гряду, какого-то лешего решившую именно здесь перегородить путь нашему строительству.

— Именно поэтому, господин Капитан, я вас сюда и позвал побыстрее, что вот такие выходы каменных пород очень мешают вести дорогу по краю самого здесь полноводного ручья. Однозначно, самый прямой путь мы уже присмотрели для здешних мест, но придется пробить несколько препятствий подобного рода и еще в пяти местах пустить ручей напрямик, — разъясняет мне Тельсур.

Я пока оглядываю препятствие, напряженно разглядывающих мой отряд степняков и толпу арестантов, недобро замолчавших при виде меня. Вспомнили граждане воры и жулики, кто их на фактическую каторгу под присмотром беспощадных степняков отправил и сильно заругались на меня. Но пока только в душе, потому что охранники рядом и плетки у них всегда наготове.

«На ударное строительство узкоколейки силами комсомольцев и беспартийных отправил!» — усмехаюсь я, меня злыми и ненавидящими взглядами не пробьешь.

Поэтому я не обращаю на тихую ругань арестантов никакого внимания, скомандовал их всех отогнать подальше, мои охранники начали лошадьми задвигать толпу назад, а степняки тут же подключились к подобному процессу. Сразу и без уговоров засвистели плети, толпа подалась наконец-то, ведь уже хорошо приучены очень внимательно слушать команды любого воина степи.

— Вовремя подъехали как раз! — протиснулся ко мне через охранников Тельсур. — Здесь первое такое препятствие, которое объезжать долго и неудобно, а самим ломать каменное основание и целой осьмицы по времени может не хватить.

Пока арестантов отодвигают на пару сотен метров, я рассматриваю со всех сторон скальную породу, преградившую путь новой дороге, потом прихожу к выводу, что ее лучше уничтожать с другой стороны.

— Здесь будет узкое место, значит, с обеих сторон приготовить широкие площадки для разъезда повозок! Так будет гораздо проще, чем мне дыру в пару повозок пробивать!

Всех удалил подальше от будущего тоннеля, и начал расстреливать хребет скальной породы, высотой метров в пять, в самом тонком месте примерно столько же имеющий по ширине. С пяти максимальных по мане выстрелов пробил в нем дыру насквозь, тремя следующими поднял ее по высоте, а потом еще четырьмя слабенькими сгустками поправил ее внутри. Зато сам тоннель получился совсем прямой, проехать его даже сильно груженой повозке окажется легко.

— Так дальше и пойдем, — довольно сказал я, убирая фузею в кобуру на моей лошади.

Пока охранники, Тельсур и степняки сбежались посмотреть на чудо чудное, настоящий горный тоннель, проверяю Палантир. Из девяносто процентов заряда осталось всего пятьдесят, еще два оставшихся Источника по девяносто процентов примерно заряжены.

«Придется однозначно доставать еще два Палантира из тайника перед Храмом. Все же расход энергии очень большой, с тремя Источниками придется гораздо чаще бегать в него, а с пятью уже можно довольно много пройти по лесу, — понимаю я. — Но тогда на зарядку нужно не меньше полутора суток выделить, чтобы зарядить все Источники под завязку».

«Стол в Храме одновременно пять Палантиров быстро не зарядит, он и с тремя-то тормозит заметно!» — подобное обстоятельство уже давно известно мне.

— Сколько примерно таких преград на пути получается? — интересуюсь я у инженера, который перестал восхищаться проездом, появившимся за десять минут, и вернулся ко мне.

— Таких до выхода из леса примерно тринадцать и еще в шести местах русло ручья упирается в камень, из-за чего дороге нужно сильно огибать само русло. Если его где-то спрямить, то прокладка дороги пойдет гораздо быстрее! — вытаскивает он какие-то свои записи.

— А когда следующее препятствие? — интересуюсь я.

— Такая же горка мешается на пути через три лиги, но она не высокая, ее только немного опустить! На уровень остальной земли! — читает он там что-то, только ему понятное.

— Это уже проще будет! Тогда сразу идем вперед! Веди нас, Сусанин! — командую я, наш отряд уезжает от медленно возвращающихся на место свершившегося чуда арестантов и степняков.

Дальше я весь день прожигаю тоннели в камне, где по грудь, где полностью закрытые, сношу препятствия перед полноводными сейчас ручьями и таким образом спрямляю русло. Интересно смотреть, как поднимающаяся вода гасит разлет осколков в нашу сторону и тут же занимает освободившееся пространство в новом русле.

Не все время жгу, конечно, еще куча времени тратится на само перемещение по заросшим густым лесом нагорьям и на поиски более удачного маршрута. Не везде Тельсур выбрал самое правильное направление, ведь в прошлый раз они сильно торопились найти пещеру на самом верху гор. Поэтому не смогли как следует правильно присмотреться к местности, из-за чего кое-где я меняю прежнее направление предварительно проложенной трассы.

Но в общем и целом, пройдя примерно треть маршрута, пробив пять скальных образований насквозь и пустив три ручья по новому руслу, я обнаружил, что только в одном Палантире у меня осталось пятнадцать процентов маны, а в двух других она теперь на самом минимальном уровне.

— Такое не передать словами, господин Капитан, как ваша сила может упростить и значительно ускорить прокладку дороги! — восхищается вечером Тельсур.

— Что-то хорошее магия может творить. Если находится в руках умелого человека и Мага, — сдержанно отвечаю я.

Тема с магией так же непопулярна в Асторе, хотя мои люди давно уже убедились в ее огромной пользе.

Когда она в руках хорошего человека и грамотного военноначальника, конечно.

К вечеру мы уже заранее нашли красивую полянку на нагорьях, разведчики за сегодня вволю набили птицы на ужин, поэтому можно прекрасно передохнуть перед сном. Камни-светильники я уже спрятал в установленную палатку, чтобы зажечь их во время непростого заползания в нее саму.

После сытнейшего ужина я уже без сил заползаю в наш отсек, проверяю своих людей, кто и где находится, потом ставлю поиск и тут же засыпаю. Однако так просто выспаться мне не удалось, ночью какое-то массивное животное все время бродит вокруг нашего лагеря, явно не такое быстрое и стремительное, как Корт, но очень настойчивое. Лошади испуганно ржут, охранники хватаются за оружие, сна ни у кого ни в одном глазу.

«Наверно, как раз оголодавший за зиму медведь приперся. Этот сам не успокоится, чувствует много еды здесь. Придется его шугануть», — понимаю я.

Пришлось все же выбраться на ночной холод, терпеливо дождаться, когда зверь подойдет на сотню метров и шарахнуть по нему ментальным ударом со всей силы. С такого расстояния сильно не прибьешь, конечно, неподатливое сознание матерого зверя, весь расчет на его неготовность к подобным пинкам и поэтому моя затея получилась.

Мишка брякнулся на пузо, с испуга навалил кучу и тут же удрал в страшном испуге, размазав ее по себе самому.

Как рассказали мне сходившие на рассвете в ту сторону охранники с факелами.

— Ну и вонь же там стоит, господин Капитан, прямо глаза режет! — слышу я по их возвращению.

— Да всякое дерьмо собирает и ждет! Но зверь хитрый и опасный очень! От нас не отстал бы ни за что! — подводит итог Дропер ночному противостоянию.

«Одному путнику, особенно с лошадью, реально здесь опасно ночевать», — еще раз убеждаюсь я.

Собираем свой лагерь, грузим палатку и начинаем снова быстро шагать уже в сторону стоянки. Мне необходимо срочно зарядить Палантиры, тем более отряд Кроса уже должен двигаться нам навстречу.

Так оно и случилось, через час сплошных спусков и подъемов по нагорьям, мой поиск указал на цепочку приближающихся спереди людей. Больше тут никого быть не может однозначно, только три десятка его людей, ведущих разведку по моему приказу.

— Стоим, парни! Впереди гильдейцы! — командую я своим.

Вскоре среди деревьев начинают мелькать фигуры Охотников, неслышно шагающих по лесу. Они быстро обнаруживают нас и передают информацию дальше по цепочке разными птичьими голосами.

Вскоре я вижу довольного приятеля, с радостью приветствующего охранников и меня самого. За ним гильдейцы ведут двоих недовольно зыркающих мужиков, они крепко связаны и одежда на них, как и положено ей быть, именно астрийских дружинников.

— Нашли все-таки? — киваю на них.

— Да, около стоянки покрутились, увидели своих покойников и пустые погреба. Добыли двоих баранов из оставшегося арбалета, поэтому пока никуда далеко не пошли. Но вообще решили ждать своих с Севера и очень расстроились, когда узнали, что там больше никого не осталось и никто не придет за ними! — словоохотливо рассказывает приятель.

— Было их трое, один раненый, но помер сам после того, как мы их взяли! — добавляет он.

— Брали то как? — интересно мне. — Боевые ведь мужики?

— Как обычно, стрелами с тупым наконечником! — отмахивается Крос и подтаскивает за веревку одного из дружинников. — Расскажи, куда шли и почему обратно не вернулись?

Крепкий внешне и злобно смотрящий из-под насупленных бровей мужик нехотя рассказывает о своих планах. Похоже, гильдейцы уже все ему объяснили доступно, что миндальничать с ними никто не собирается, за упертое молчание придется заплатить долгими муками и непростой смертью.

«А ему теперь совсем не за что упираться, поэтому стал говорить, раз его хозяев и приятелей больше никого не осталось в живых!» — понимаю я.

— Обратно нет смысла шагать, в тайниках ничего не осталось. Уже шесть раз полные караваны сюда прогнали, в этот раз полупустых лошадей пришлось обратно вести, — довольно обстоятельно он все рассказывает. — Мы вчетвером смогли сбежать от степных уродов, но один сразу помер от тяжкой раны, а второй еще долго мучился, пока помер!

Понемногу я выпытываю у него положение последних астрийцев, потом подзываю поближе Кроса и отхожу с ним в сторону.

— Что с ними делать? Они же больше не нужны? — тут же интересуется приятель, намекая, что пора пленников прикончить и сразу шагать домой, обратно к вкусному пиву торопиться начинать.

— Нет, веди в казармы, там пусть присмотрятся к нашей жизни, — решаю я.

— Хорошие ведь воины, посмотрят вокруг и поймут, у кого самая справедливая жизнь получается! Веревки ослабьте пока, думаю, бежать дружинникам уже совсем некуда! — командую погромче, чтобы пленники тоже услышали мои слова.

— Теперь, значит, так. Вы свою задачу выполнили на отлично, можете шагать прямо отсюда в Астор. Там потом награду твоим людям выдам, Крос! Сохатому привет передайте, скоро к нему зайду. Их забираете! — киваю я на пленников. — И двоих наших с инженером Тельсуром, еще всех наших лошадей поведете!

— Ждите нас около трактира Сохатого, придем через пару дней! — это уже уходящим с гильдейцами охранникам.

— Господин Тельсур, вы пока свободны, следующий выход к дороге через пару осьмиц! — инженеру я сразу выдаю три тайлера премии за работу, он еще плату от города получает, так что даже доволен подобными командировками на нагорья.

— Парни, принять лошадей! Все припасы на них грузим! — тут же командует очень довольный Крос, что выход закончился, все, кто надо, уже неотвратимо пойманы, самое высокое теперь начальство довольно и обещает золота выдать скоро.

— Крос, шалаши там на стоянке остались? — спрашиваю я раздухарившегося Охотника.

— Остались, все рядком стоят! За забором!

— Отлично, Дропер, четверо со мной, поспите там пока без палатки! Тащить ее еще на своих плечах по склонам сплошным не станем! Все, шагаем к стоянке! — командую я.

Охотники быстро грузят лошадей и исчезают с ними в лесу, а мы изо всех сил торопимся дальше.