Черноземье. Вторжение 2

Глава 4

Следующие два дня спокойно работаю в городе, проверяю еще раз работу хамама и мастерских, имею длительный разговор с Водером и все таким же вредным стариком Глорием.

Очень хочется им побыстрее узнать, как будут работать плавильные печи, которые не придется постоянно ломать.

Видно, что такая тема очень заинтересовала сильно зависящих от поставок руды кузнецов.

И еще совсем непонятное такое дело для здешних времен, как именно на них станет передаваться энергия текущей воды, подобный вопрос тоже очень интересует любознательного Водера. Мельницы здесь есть и активно работают, мелют зерно в муку, в основном ветряные, так что с использованием воды возникает немало вопросов

Но я пока улыбаюсь и напоминаю себе перечертить на самую хорошую здесь бумагу из тростника, которую везут задорого откуда-то с крайнего юга, в правильном размере устройство каталонской печи из учебника, еще все ременные и шестеренчатые приводы от водяного колеса.

Все, которые только придумала и воплотила наша цивилизация за долгое время развития.

Но пока идет предварительное обсуждение размещения печей и кузниц на том пятачке берега реки, ведь еще нужно сам берег сильно укреплять. Такое непростое дело связано с отведением воды в другую часть русла и вообще создание механизма переключения напора воды.

— Не спешите, сначала укрепление берега и дноуглубительные работы на все лето. Готовим промплощадку, проводим обширные земляные и водяные работы, а ими можно только после весеннего паводка заниматься. Когда Протва вернется в привычные берега и Быстрица станет не такой напористой! Так что все шесть месяцев лета уйдут только на подготовку самого берега реки к работе, заодно начнем ставить первую печь и первое водяное колесо.

Водер и Глорий смотрят друг на друга, оценивая мой невероятный размах в оборудовании площадки. Отводить воду и ровнять берега с их полным укреплением деревом — здесь про такое инженерное нововведение еще даже не слышали толком.

— Да, Водер, выдели мне парня из своих, самого рукастого и ловкого! — вспоминаю я про назревшую потребность.

— Зачем это? — недоверчиво смотрят на меня медвежьи глазки на широком лице кузнеца.

Заматерел Водер за прошедшие годы, раздался вширь, вот и лицо стало совсем похожим на морду здешнего зверя, которого я сам еще ни разу в природе не видел. Слышать слышал, картинки встречал, но увидеть не повезло, очень осторожный здесь медведь. Наверно, все же не чувствует себя в полной безопасности рядом с Кортами или теми же северными волками. Правда, рядом с такими опаснейшими зверями и я тоже начинаю сильно беспокоиться.

Больше не за себя, но за своих спутников всегда реально переживаю.

— Научу его, могу и тебя заодно, как менять нити накаливания в лампах в хамаме. У тебя есть бамбук еще? Нужно новых нитей приготовить, да побольше.

— Есть. Да чего их там готовить? Не отдельно же печь греть, они вместе с основной работой получаются! — машет он рукой. — Так зачем тебе?

— Хочу еще пару ламп на высоких столбах около хамама поставить, чтобы побольше они освещали подходы к нему. Явно видно уже сейчас, что лейденские банки и машина Уимсхерста еще не одну осьмицу ламп потянут, но пока торопиться не станем, — объясняю я.

— А зачем тебе, Ольг, еще что-то кроме хамама освещать? — тут уже влезает Глорий и ехидничает. — Дорогое же очень дело! И так сколько денег на ерунду бесполезную потратил!

Вот его-то мне только не хватало со своими вредными замечаниями! Жалею даже иногда, что вообще его в город перевез, но он все же здорово Водеру помог, разгрузил творческого кузнеца от простых изделий.

— И ты, Водер, так же считаешь? Что бесполезно наше электричество? — перекидываю я вопрос кузнецу.

Тот с некой укоризной смотрит на Глория, что именно ему придется отвечать за слова своего помощника. Но потом широко улыбается:

— Нет, это же чудо настоящее, новая сила в нашем мире появилась, как ее — лектричесто!

— Вот, правильно понимаешь! Хоть и простой кузнец, но видишь наперед гораздо дальше своего помощника, когда-то совсем темного мужика-раба из Башни. Который в прежде совсем дикой жизни никого умнее своего Повелителя не встречал! — с усмешкой добавляю я.

Так парой фраз я прохожусь по обоим собеседникам, теперь Водер обиженно молчит на слова о «простом кузнеце». Он-то себя таким простым совсем не считает и прав абсолютно.

А Глорий зло таращится на меня, но спорить побаивается, тема с Повелителями здесь сильно непопулярна и уважения ему точно не добавит. Что он когда-то жил совсем дурак дураком и еще от своего счастья хотел сбежать в соседнюю Башню.

Это он еще не знает, что в море есть такие обитатели, которые электричеством человека убить могут! Наверно, что есть, сам я точно еще не знаю про всяких местных скатов и прочих гадов.

Но я пока так пугать кузнеца не стану, хотя меры безопасности при работе электрофорной машины уже не раз объяснил. Правда, все равно кузнеца до ремонта и замены нитей накаливания не допускаю сейчас и не собираюсь потом.

Он — мой основной козырь, чтобы изменить косматое средневековье на довольно продвинутое, поэтому не хочу им рисковать даже в самой малой мере. Получит даже несильный удар током и с непривычки еще коньки откинет, про которых здесь тоже никто еще не знает.

Я все термины и новые названия беру из родного языка, как мне удобнее будет, все равно многое из новых слов местные правильно выговорить просто не могут.

— Размещу для демонстрации света по-новому городским властям. Хочу город подбить заказать нам освещение дороги от хамама до Ратуши отдельной линией. Чтобы заказали все у нас и обслуживание тоже нам досталось, чтобы начали новые здесь вещи нам хорошую прибыль приносить, — раскрываю я свои планы на первый заработок на электричестве.

Пора бы уже на нем деньги зарабатывать хоть какие-то! А не только масло в лампах экономить в хамаме.

И так уже потратил под тысячу тайлеров своих личных денег на создание работающего образца электрофорной машины, лейденских банок и обмотанных пропитанным хлопком медных проводов. Еще на производство светильников сначала из зеленого, но уже теперь из белого, совсем прозрачного стекла.

Пришлось зайти к стекольщикам, кое-что им рассказать, чтобы они смогли получить более-менее прозрачное стекло.

Вот так подталкиваю общий прогресс во всех областях здешней промышленности, скоро завалю дешевым железом Черноземье, потом перенесу печи к рудникам. И тогда большая часть здешнего бизнеса на перевозке руды просто разорится. Но зато само железо подешевеет на порядок, без подобного условия нельзя никак прогресс значимо вперед подтолкнуть.

— Ты же теперь самая власть? Сам у себя и закажешь? — подкалывает меня Водер в ответ и гулко смеется.

— И такое тоже правильно понимаешь, но нужно еще основательно в начале полноценной работы обкатать все составляющие нашей электросистемы. Чтобы во время ураганов или ливней провода не коротили и не убило кого электричеством! — оставляю я стоять кузнецов с открытыми ртами от новых знаний и слов.

Еще выдал Орнии снова те же самые восемьсот тайлеров в Кассе для дальнейшей раскрутки агентства. Она уже потратила первые восемьсот, еще нашла пару простых, но ухватистых девчонок, которые теперь ходят с ней, слушают и учатся у опытного в покупке недвижимости человека.

Выделил ей на дневное время, как пришел момент покупать дома и квартиры, в постоянное сопровождение пару своих охранников. А то стукнут по голове какие-нибудь ухари в темном углу слабую женщину, чтобы тайлеры украсть.

Если каким-то путем пронюхают о намечающейся сделке, что довольно несложно сделать, просто понаблюдав за ее работой.

— Всегда, когда дело идет к сделке, оставляй золото в Кассе, весь расчет веди через нее! — учу я Орнию лишнего не рисковать жизнью и здоровьем. — Деньги уж больно большие для Астора, можно легко нарваться на еще оставшихся серьезных людей.

Вертлявый рассказал мне вчера наедине, что не всех серьезных, именно не астрийских уркаганов я выгреб своей облавой, остались еще пара осьмиц местных ухарей, уже больше наших городских. Которые теперь, в связи с полным исчезновением страшных астрийских бандитов, пытаются так же авторитетно себя подавать, как уже научены своими предшественниками.

— Мешают тебе? Много на себя берут? — интересуюсь у пока невысокого уровня жулика, которого пригласил на тайный разговор Апис.

— Да просто дышать не дают! — жалуется парень, опять мы встретились в хамаме, благо дорожка до заднего двора в темноте находится и на ней никого не отследить. — Требуют со всех оставшихся шустриков долю платить, даже если ничего опасного не делаешь.

«Шустрики» и «опасное» — местный жаргон для обозначения деловых товарищей уголовного дна и образа их жизни.

— Решу твой вопрос. Апис, запомни, где кто из новых авторитетов живет. Проследите за ними с людьми нашего человека, как окажутся в жилищах, так вызывай Стражу моим приказом. Не церемоньтесь вообще, пусть берут жестко, сам потом их допрошу и решу, куда отправить таких непонятливых. Степнякам люди, вроде, больше не нужны пока, но раз мешают нашему человеку авторитет нарабатывать, пусть тогда в каменоломнях киркой помашут, — решаю я снова выборочно подчистить криминальную поросль.

Пока есть подходящая власть для подобного, а то ведь всего пару месяцев с небольшим осталось до окончания моего мандата на единоличное правление во всем Черноземье. Придется его как-то хитро продлевать, снова вступать в правильный сговор со степняками.

Совсем искоренить мелких жуликов и воришек я всерьез даже не думаю. Пришедший из Астрии народ к подобному занятию весьма падок, так подобное занятие не считается чем-то сильно плохим. А теперь, с исчезновением серьезных бандитов, многие сочувствующие криминалу подняли головы и расправили плечи, собираясь начать собирать прежний табаш уже для себя.

Бывшие ополченцы отслеживают подобных персонажей, но всех поголовно точно не могут вычислить.

Поэтому приходится прибегать к помощи своего криминала заново, чтобы еще раз врезать по поднимающейся гидре преступности. Да и в каменоломнях всегда такие работники требуются, сколько их не отправь туда.

Половину дня провел на месте будущего рынка, где уже видны предварительные очертания доходного места. Срубить с половину километра устойчивых прилавков под крышей — дело не быстрое, но и нам тянуть с запуском торгового места нет смысла. Поэтому одна бригада рубит и пилит прилавки, вторая трамбует из каменной мелочи проходы и проезды, третья продолжает работать над правильным отводом воды с территории рынка, копая канавки и канавы вдоль и поперек, четвертая уже ставит высокий забор вокруг.

— Дело спорится, через две осьмицы первая часть рынка будет готова к началу работы. Тогда Стража крестьян и прочих ремесленников с товаром начнет заворачивать на Речных воротах в сторону нашего рынка, господин Глава Совета, — обещаю я Крому, когда смог отвести его в сторонку для приватного разговора.

— Сколько платы брать станете, господин Капитан? — теперь Крома интересует, как быстро отобьются вложенные и им самим тайлеры.

— Сначала, пару дней, пока все привыкнут к тому, что в городе больше нельзя торговать, а на рынке можно, то никакой. Потом начнем приучать торговцев к плате с одного серебряного дана в день, дальше уже сборщики поднатаскаются, начнут от количества товара долю брать. Где-нибудь три-четыре дана, как у нас принято — с платы за торговое место осьмицу в городскую казну отправлять будем.

Налоги для города составят, конечно, совсем небольшую величину, но сейчас торговцы вообще ничего не платят, зато по городу не проехать, не пройти. На каждом свободном месте каменной мостовой уже расположился крестьянин или ремесленник со своим товаром. Так что придется обязательно выделять места для торговли, собирать налоги и плату за место, а нелегалов гонять, на первый раз изымать предметы торга, потом штрафовать, а дальше уже исправительные работы их ждут.

Так что еще закон о торговле требуется в Совете пропихнуть, но с ним проблем оказаться не должно вообще.

— А в самом городе? На тех двух рынках? — вспомнил Кром.

— Для них еще нужно места выделить на площадях, там же, конечно, где сейчас торговля ведется. Получится много торговцев рыбой, пара производителей сыра, которые в городе его делают и еще есть одно мясное производство. Это на продуктовых рынках, так же на том одном, где ремесленники городские торговать станут. Но здесь придется собирать побольше налогов, чтобы все остальные торговцы не ломились именно сюда продаваться.

— Много недовольных торговцев будет! — задумывается Кром. — Что мы их на рынок загоняем и плату собираем!

— Ну, на грязных мостовых товар раскидывать, тоже весь в земле, пора все равно прекращать. И так мостовые в грязи тонут, еще крысы вовсю плодятся на остающихся отбросах. Нам здесь страшных болезней не требуется, ведь крысы для них — первые разносчики, господин Глава Совета! — предупреждаю я его. — Небольших рынков в городе пусть ставят, сколько хотят, но мытная служба так же станет с них собирать осьмицу с продажи любого товара, да еще за места народу придется платить и за уборку мусора, так что в городе продукты все равно дороже, кроме только рыбы, окажутся. Да и ту со временем за город повезут. Придется еще чиновников в мытню набирать, но только так, чтобы они прибыль в казну города приносили, а не просто столы в Ратуше или бывшей усадьбе Рыжих занимали!

Да, теперь в Ратуше только самое высокое начальство мытной службы сидит, всех остальных в хорошо знакомый мне дом перевели. От которого все еще так же лежат ключи в моей, давно купленной квартирке за «Лисой и журавлем».

Магические запоры и скрыт давно уже пропали к моему возвращению, но я ее на Клою официально переоформил перед своим уходом с правильным договором купли-продажи. Так что теперь там приличные люди живут на аренде, не должны они пол ломать в чужом жилье, где на глубине в метр спрятаны кое-какие мои вещи из прошлой жизни.

Мне они больше не нужны, лазить в дом Рыжих я не собираюсь, так что пусть пока там покоятся, особо нет смысла выселять арендаторов и доставать их из тайника. Я теперь свое богатство прямо в хорошо охраняемой Кассе храню, пока с меня даже аренду за отдельную комнату там боятся попросить.

А старину Торка все-таки сам Генс отправил в отставку, даже без моего напоминания, понял ведь, что я шутить не стану.

«Ну, еще сам понимает все правильно в субординации, что разведчик ее явно нарушил. Сам бы за подобное, наверно, так жестко не отреагировал, но подобное право за мной все же признает новый начальник Гвардии».

Раз я уперся с наказанием Торка, то спорить нет смысла, так что через день нашего общего знакомого уволили из Гвардии, правда, с неплохой пенсией за беспорочную службу и выслугу лет.

Народ служивый подобное дело для себя отметил и понял, что Капитану Проту лучше не прекословить вообще, как зачем-то начал выдавать непонятные кренделя заслуженный разведчик.

«Если уж он самого Торка выгнал со службы, то с нами вообще разбираться не станет», — такие высказывания передает мне уже Крос, когда мы с ним, моей охраной и четырьмя осьмицами гильдейских выехали из города.

На улице раннее утро, я и мои люди едем на лошадях, обе палатки при себе, Тельсур едет на повозке, гильдейские, в основном молодые парни, идут пешком. Только оружие и припасы на повозку сгрузили, поэтому передвигаемся достаточно быстро.

К обеду добрались до моста, прошли его и идем к Сторожке, как услышали стук топоров где-то совсем недалеко.

— Неужели? — не поверил я.

— Думаешь, старина Сохатый снова трактир ладит? — тоже удивился Крос, всю дорогу пытающийся объяснить мне, почему он в своем уже солидном возрасте ни в какую не хочет жениться.

Столько разных отмазок придумал и мне лапши на уши навешал, что я уже через пару часов перестал настаивать на женитьбе.

— Твое дело! Живи, как знаешь! — только и ответил ему, но Крос все равно не может успокоиться после совместного покушения на его свободу меня и Драгера, так что только на звуки какого-то строительства отвлекся от любимой темы.

Потом из кустов мимо нас проехался дозор степняков, с интересом поглядел на новых путников, поклонился мне и исчез обратно в кустах.

— Охраняют кого-то этим дозором! — сразу понял Крос. — Наверно, наши арестанты тут работают!

Проехали немного, свернули на повороте и точно!

На месте бывших обугленных развалин, которых теперь нет и вообще здесь все расчищено, возвышается уже сруб в полтора этажа. Судя по расположившимся в сторонке степнякам, бдительно посматривающим по сторонам и заранее пущенному дозору, работают здесь наши же арестанты. Вон как одни старательно таскают ошкуренные бревна с вырубленным уже замком на концах, вторые собирают их в сруб, а командует всеми именно наш Сохатый, сильно ругаясь и размахивая своими лапами.

— Ну, жучара, даже со степняками договорился! — восхищенно ругается Крос.

— Ага, причем с новыми! Раньше другие были, у них на луках зеленые концы намотаны, а у этих желтые! — быстро замечаю я. — Из другой орды новых охранников прислали, как договорено.

— Сохатый! Ты решил новый трактир построить? — Крос тут же спрыгнул и пошел здороваться со старым знакомцем.

Но мне приходится сначала подъехать к самим степнякам, заметно насторожившимся при виде большого количества вооруженных людей.

— Добрый день, воины степи! — я прямо с лошади выдаю положенное приветствие высокого гостя к простым воинам. — Теперь ваша фола здесь сторожит? Я — Друг степи, если вы не знаете меня в лицо!

Ко мне подходит один из старших степняков, приветствует в ответ и извиняется, что, и правда, не знает меня в лицо.

Но сказать ничего особо не может, потому что не знает местного языка, зато на помощь сразу подскакивает Сохатый, уже вволю наобнимавшийся с Кросом.

— Благодетель! Спину бы мне подлечить! Надорвался уже, таская бревна! — сразу так обращается ко мне. — Это новые воины, они на нашем не говорят почти. Но в Сторожке толмач есть!

— Еще бы они без толмача приехали! — усмехаюсь я. — Ты лучше скажи, как это ты умудрился людей, которые дорогу должны строить, на свой новый трактир перетащил? Как такое у тебя получилось?

— Так чего не договориться, когда деньги платишь? — отмахивается Сохатый от моих вопросов, проговариваясь о том, каким именно образом заинтересовал ордынцев ему помочь.

— А деньги у тебя откуда? — не понимаю я. — Ведь все плакался, что нет ни одного золотого в запасе? Все бедным прикидывался? Долги с большим трудом отдавал?

Тут мы с Кросом весело ржем, вспомнив постоянные причитания хозяина трактира про свою глубокую убыточность. И вообще здорово, что прежняя жизнь понемногу возвращается, не должны больше в новой реальности мы воевать со степью. И, значит, своевременно Сохатый трактир заново ладит!

К вопросам про свои деньги пожилой, но такой же здоровый бывший Охотник всегда относился весьма неодобрительно, вот и сейчас советует мне не лезть, куда не положено, а то нос прищемят.

— Ага, ругаешься, значит, старый выжига! Я лезть не стану, нос свой поберегу, но и лечить тебя, старого сквалыгу, не обязан вообще! Раз так говоришь, то и с больной спиной дальше на белом свете поживешь! Не слишком она тебя прижала, значит! — решаю я и уезжаю, не смотря на заверения Сохатого, что он все понял и уже готов все подробно рассказать.

— Едем к Сторожке! Впереди я один, вы за мной! — командую охранникам и гильдейцам.

А то еще незнакомые степняки не разберутся, решат, что их базу атакуют и начнут стрелы метать, как они больше всего любят.

Поэтому около ворот оказываюсь уже один, наблюдатель-степняк с вышки прокричал вниз предупреждение, но Бей новой фолы полностью в курсе про меня. Быстро появляется все с тем же толмачом и выдает положенные знаки почтения Другу степи.

«Наверно, прежний Бей ему все про меня рассказал и похвастал подарочным кинжалом от Великого Мага. Вот и новый хочет что-то похожее получить», — сразу понимаю я.

Оговариваем свои дела и намерения, больше всего меня интересует, хватает ли народу на строительстве.

— Есть люди, даже лишние есть. Теперь столько не надо, раньше сразу старую дорогу в нескольких местах одновременно тянули. Поэтому всем работа была. А сейчас по лесу приходится с одной стороны идти, там больше сотни работников никак к работе не приставишь, — переводит мне ответы Бея толмач.

— А, поэтому трактир ставите? — догадываюсь я и сразу выказываю свое одобрение такой затее. — Нужное дело, скоро много важных людей мимо поедет. Будет им, где хорошо поесть и мягко поспать. Но я новый фронт работ для всех арестантов обеспечу, скоро полностью дорогу освобожу от мешающих работе препятствий. Тогда сможете с разных сторон работать.

Толмач переводит новому Бею мои слова и тот радостно кивает головой.

— Сколько вообще астрийцев убили? Не рассказывали при тебе? — вопрос уже толмачу.

— Доспехов дворянских шесть штук привезли, с дружинников простых осьмицу! — отвечает толмач, что-то вспомнив. — Сам их записывал в список трофеев. Лошадей пять осьмиц, жеребцов дворянских четырех привели, но седла и сбрую с еще двух сняли. Которые самые злобные оказались и в руки не дались!

— Должно было дружинников полторы осьмицы быть! — теперь вспоминаю я.

Но толмач только пожимает плечами, он лично одну осьмицу простых кольчуг в список Бею орды записал.

«Понятно, как я и опасался, еще примерно четверо дружинников смогло бежать с места боя. Кто-то из них ранен и помер уже точно, но рассчитывать лучше на такое количество врагов. Поняли, что дело хозяев совсем проигрышное, так сразу при первой стычке и сбежали. Но до тайника с запасами и обратно все же без боев дошли».

О подобном подозрении предупреждаю Кроса и нового Бея, еще своим людям говорю особо смотреть внимательно по сторонам.

Вскоре Крос со своими людьми шагает прямо к стоянке, потому что выжившие обязательно должны туда прийти и могут наследить вокруг.

— Ведь простые дружинники, не должны особо умело следы прятать. Если были около стоянки, то мы след непременно возьмем! — обещает он мне.

Я же с охранниками и Тельсуром на повозке быстро катимся по новой дороге дальше.

— Смотрим в оба, не должны они на восьмерых напасть, но, кто его знает, насколько уже оголодали! Заодно дорогу проверим, как хорошо сделана! — говорю я своим людям.