Черноземье. Вторжение 2

Глава 6

Без лишнего груза и лошадей при себе, только с одними мешками за плечами и оружием в руках, мы добрались до стоянки еще засветло. Но получилось совершить подобный подвиг не просто так, конечно, а с полным физическим и моральным напряжением, часто используя бег по пересеченной местности.

— Проверка вашей физической готовности защищать охраняемое лицо! Если придется отступать от превосходящего врага!

Пришлось мне приказать парням двигаться быстро, еще быстрее и совсем быстро потом. Натурально устроил марш-бросок, к которому обильно кушающие охранники оказались не готовы совсем, поэтому пришлось им реально пострадать.

Но и мне требуется за светлое время дня преодолеть почти тридцать километров спусков-подъемов, причем, как можно быстрее преодолеть.

— Терпим, бежим и терпим! — так и скомандовал охране, сам задавая темп бега.

Пришлось отказаться от всяких тяжестей и животных, тем более медленно спускать лошадей, а потом дружно их заталкивать на крутые склоны нагорий — подобным образом нам никак не успеть сегодня дошагать. С палаткой тоже все не просто, она не сильно снизит нашу скорость, но заставит парней по очереди быстро выматываться с ней на плечах, даже если остальные понесут его вещи и оружие.

«В общем, все такие мелочи, которые через несколько часов уже сильно давят на уставшие плечи, — понимаю я. — И не позволят выполнить мою задачу на сегодня — добраться до Храма!»

Свой мешок и фузею тащу сам, зато даже копья в руках или меча на поясе у меня нет, только пистолет там подпрыгивает в хорошо прилаженной кобуре. Карабин на плече у самого Дропера скачет, а все остальное местное оружие отправил с лошадью.

На стоянке есть, где спать, куча высушенного дерева, даже если просто разбирать другие шалаши, так что парни там мерзнуть точно не будут. А я сразу уйду в горы, потому что терять целую ночь, не попав в Храм, не могу себе пока позволить.

Теперь строителям дороги задан правильный вектор движения, тянуть ее они станут более-менее быстро, даже сразу в нескольких местах. Потому что основные точки привязки самой дороги теперь всем видны издалека, мимо них уже никак не проедешь.

— На пару осьмиц работы им точно хватит! — так и сказал Тельсур на прощание. — Если не на все три осьмицы.

Ну, так быстро дорогу по глухому и сильно заросшему лесу не поведешь, но теперь и подневольные работники более-менее привыкли к ежедневному труду, и надзирающие за ними степняки тоже понимают что-то в норме выработки. Даже отпускают ударно работающих арестантов пораньше в жилую зону, когда сами видят результаты хорошей работы.

«Все понемногу учатся ударно работать, хотя спайка у арестантов тоже неизбежно растет, но пока репутация совсем беспощадных отморозков работает на степняков. Интересно, попробуют арестанты поднять бунт или летом все же им жить попроще выходит? Бежать пока горожанам некуда, ведь уже вернули из города обратно двоих смельчаков-беглецов, с которыми степняки совсем страшно поступили для устрашения остальных арестантов. Но иначе нельзя, только подобным образом можно заставить бояться отчаянных криминальных граждан. А вот уже на перевалах вполне могут целыми бригадами на ту сторону перебегать!» — размышляю я в дороге, мерно работая ногами.

Сам тоже не так просто в режим бега с заметными такими препятствиями втянулся, пришлось потерпеть.

Хорошо бы сейчас снова после Храма вернуться к дороге и теперь провести ее до конца нагорий, но я не хочу настолько выпадать из городской жизни. Где меня ждет страшно благодарная за новый дом Грита, мой сын, которого пора уже мне начинать воспитывать мужиком и будущим Капитаном тоже.

Потому что Грита, Клоя и их подруги испортят мне парня своей женской и постоянной опекой, явно передуют в задницу пока совсем домашнему мальчику.

А мне требуется помощник, которому я смогу все потом передать! Свое знание, умение, силу и власть! Хотя такое случится очень нескоро, но готовить парня требуется уже сейчас.

«Впрочем, через несколько месяцев Грите рожать, там уж все подруги станут больше внимания обращать на младенца, а от молодого Ольга отстанут со своей избыточной материнской заботой!» — очень надеюсь я на подобное развитие событий.

Да, власть тоже нужно передать по наследству, потому что здесь человек, отказывающийся от нее или недостаточно активно добивающийся изначально, обречен на поражение в любом смысле данного слова.

Все-таки самое средневековье на дворе, такое понимать постоянно требуется, пусть даже именно в Черноземье оно совсем лайт-уровня. Но борются за власть здесь так же ожесточенно, только откровенным беспределом не занимаются.

Поэтому я оставил охранников в огороженном загончике, разбирающими на дрова соседний шалаш и быстро зашагал вверх по склону. Мимо пролетели роща, где я в новой жизни убил Корта, потом та, где я ночевал в старой жизни, дальше уже стемнело совсем, пришлось доставать камни-светильники и тратить на них свою ману, которой во мне, слава богу, пока полно.

— Эх, в баню охота! — как-то слишком весело крикнул в темное небо и, неутомимо шагая наверх, запел песню о храбром барабанщике.

С приближением к Храму меня прямо как-то начинает заводить и веселить, явно тело и сознание заждались уже сладкого сна на Столе. Прямо тянет быстрее оказаться в знакомом и родном месте, где в последней жизни были воссозданы мое тело и сознание.

— Прямо, как в свой родной инкубатор возвращаюсь! Как выросший и возмужавший цыпленок!

А может простому в прошлом слесарю тяжеловато справляться с постоянно высокой нагрузкой ответственного сейчас за все правителя, да еще ожидая внезапного удара в спину или сзади? Не рожден ведь флорентийским интриганом в семье гвельфов или гибеллинов?

— Вполне возможно и такое, но делать нечего, основную политику придется творить самому, а для всякой замены нитей накаливания или работы при новых печах постепенно учить себе немного грамотную смену.

На площадку перед Храмом поднялся уже к полночи, чувствуя заметную усталость после дня сплошного пути. Забросил вещи на Стол, осмотрелся вокруг, что все в порядке, и тут же первым делом разложил Палантиры на зарядку.

Напился воды, и завалился спать, подложив под голову теплый плащ.

Спал долго и поднялся уже при высоко стоящем Ариале, в чем сразу убедился, опустив Дверь. Проверил Источники, двое сорок процентов набрали уже, третий, не до конца вчера разряженный, уже пятьдесят.

Потом разжег костерок перед входом, начал кипятить воду для чая и одновременно возиться с глубоко закопанным тайником. Вытащил из него оба Источника, еще комплект магического оружия с оставшейся броней, остались в тайнике только мои многочисленные документы из разных времен и реальностей, еще такие же деньги.

— В основном уже никуда не годные, но, мало ли, вдруг придет идея все обратно запустить? — улыбаюсь я.

Результаты походов в прошлое меня пока устраивают полностью, кроме того, конечно, что моя личная история жизни там теперь уже никак не случилась.

— Ради миллионов спасенных жизней не страшно потерять свою историю. Теперь моя жизнь навсегда связана с Черноземьем! — напоминаю я себе. — Нельзя уйти даже на пару месяцев, не говоря уже про годы, как я уже успел убедиться!

Пришлось провести полтора дня в Храме, две ночи и целый день, провериться на все способности, но ничего нового компьютер на стене мне не показал. Зато зарядил все Палантиры до максимума, до примерно девяносто пяти процентов и вышел даже не ранним утром, а еще поздней ночью. И сделал уже здесь все положенное, и выспался отлично, а шагать вниз по хорошо знакомому пути я и при свете камней-светильников спокойно могу.

Еще накинул на дверь свой мощный магический замок на всякий случай, потому что теперь слишком много моих людей знает примерно, куда я ухожу, в каком именно направлении.

«Поэтому вычислить местоположение Храма сильно заинтересованные враги тоже смогут, если кто-то из моих приближенных охранников попадется им в руки. Пытки всем развяжут язык рано или поздно. Поэтому отслеживаем моих людей постоянно, и как кто-то пропадет с концами без видимой причины, сразу же обкладываем теми же гильдейцами в засадах окрестности Храма со всех сторон. Ждем таких любопытных долго и старательно, отлавливаем и узнаем имена старых или уже новых врагов», — напоминаю я себе про имеющиеся у меня сейчас уязвимости.

«Придется рано или поздно настоящий замок тут вокруг Храма строить, или хотя бы дозоры сверху и снизу держать, заворачивать любопытных или сразу мне отправлять на дознание», — пока прикидываю я.

«Ведь если даже случайно долго подержат руку на самом магическом открывателе Двери, то попадут внутрь. С магически обученным человеком вообще без проблем такое получится. Как минимум, могут там все поломать, расколоть Стол и Стул, тот же источник, сделать Храм непригодным для путешествий и даже восстановления в нем. Что вполне возможно и мне очень опасно на самом деле», — и подобную возможность я правильно понимаю.

«Немного опасно так все до единого Палантиры сильно заряжать. Мне до них лично не дотронуться, ману без последствий не перекачать, только через фузею разряжать получится», — понимаю я, что иду на определенный риск сейчас.

Когда шагаю с пятью Палантирами за спиной в мешке, из которых не могу так просто взять энергию.

— Про «не дотронуться», тут я определенно приврал, касаться вполне могу, не поработит меня Источник сразу с моим высоким уровнем, но вот потом неизбежно появятся последствия из-за подобного сближения, еще больше начнут они на меня воздействовать. Так что на хрен такие радости, а то при возможно очень долгой жизни можно точно в Темного Властелина превратиться! — решаю и я теперь жалею, что хоть один Источник хотя бы только до семидесяти процентов не зарядил.

Решаю на будущее больше так никогда не поступать, а то в самом Храме всегда повышенная жадность на заряд для Палантиров на меня нападает.

«Ведь воздействуют на меня уже сами подобным образом!» — приходит немного запоздалое понимание.

Спуск прошел быстро, вот я уже бужу на стоянке опять задремавшего охранника, присевшего за столом и не выдержавшего проверки темнотой и тишиной вокруг.

— Подъем, команда! — настроение после солидного посещения Храма у меня на самом деле отличное.

Но не забываю указать Дроперу, что уже второй раз ловлю его людей со сном на боевом посту, а подобное больше терпеть не стану.

— Ты командир своим людям или где! Залетчика штрафую на половину месячной платы! И тебя тоже!

Настроение — настроением, а дисциплина все равно необходима!

Так что наказанный охранник тащит на себе все мешки и заметно потеет, а мы шагаем только с оружием в руках. Конечно, у меня за спиной имеется мешок, потому что передать кому-то бесценные Палантиры просто выше моих сил.

Задолго до обеда пересекаем новую дорогу и доходим до строящейся Сторожки, где нас ждут двое охранников со всеми нашими обихоженными лошадьми. Ночуют уже прямо в высоком срубе будущего трактира с постоялым двором, на котором пока никто больше не работает.

— Где главный по строительству дороги? — мой первый вопрос к ним.

— Тельсура отправили с Охотниками на повозке сразу же! — докладывают охранники.

Тут же из маленькой хибарки, стоящей где-то в половине лиги от нас, вообще с трудом из нее на карачках вылезая, появляется подобострастно улыбающийся Сохатый. Который уже издалека, самым умильным голоском, на который он только способен, просит у меня прощения за свою прежнюю дерзость.

Пока ковыляет, держась за спину, и всем своим хитрым видом неимоверно страдая.

«Быстро с него вредная для здоровья спесь слетела! Или еще дело в том, что деньги закончились?» — догадываюсь я.

— Ладно, прощаю тебя! Ложись где-нибудь на молодую траву на живот, полечу твою спину, — решаю я быстро простить старика, если посмотреть по внешнему виду.

«Хотя он не сильно старше тебя вообще-то, ему же года сорок три по-местному, значит, пятьдесят семь по-нашему. Нет, все же старше на пять наших лет», — понимаю, задумавшись про настоящий возраст Охотника.

Лечу его полностью от носков до затылка, потом командую перевернуться на спину и повторяю заход. Трачу процентов десять маны на Сохатого, чтобы пролечить полностью, чтобы он смог снова создать свое любимое детище с новыми силами и здоровьем, а то видно, что здорово досталось бывшему Охотнику за последнюю зиму.

«На переживаниях про пропавший трактир и общее разорение края совсем иссох и постарел здоровенный раньше мужик. Зрение хорошее, вон как издалека наш приезд рассмотрел, а сам внешне очень изменился в худшую сторону!» — наглядно вижу я.

Подумав немного, сую ему в лапу, которой он оглаживает прежде больную спину, два десятка тайлеров в мешочке, все, что брал с собой на всякий случай в поход.

— Держи тебе на трактир! Скоро еще завезу, только побольше! Поехали! — тут же командую своим, пока Сохатый не рассмотрел, сколько ему золота с неба упало вдруг.

Теперь снова продолжит стройку, хотя бы под крышу здание загонит, там уже все попроще будет.

Потом, уже за рекой, Дропер догоняет меня с одним из охранников, чтобы тот рассказал, что они узнали тут за два дня ожидания.

— Не хватает денег у старого остальное достроить, божится и клянется, что все накопленное потратил, но только стены поднял. Еще всю утварь и мебель ему степняки разрешили по старому знакомству из трактира вынести перед тем, как подпалить его, — доносит до меня охранник. — Даже столы и скамьи успел вынести, валяются они все за его домиком, тщательно накрытые ветками от дождя.

— Ну, раз посуду и прочее добро, без которого трактир не откроешь, сохранил, значит, сможет его достроить и запуститься. Нужное вообще у него место здесь, придется с главными Беями оговорить полную неприкосновенность трактира Сохатого в любом случае. Думаю, они сами потом пожалели, что такое хорошее место сожгли, да и нам самим бы горячий обед сейчас не помешал, если еще с пивом свежим. Правильное тут место для будущего постоянного движения из степей до Сатума, нужно такое понимать!

«Придется спонсировать побольше Сохатого, раз его трактир мне раньше в стольких случаях помог, да и дальше тоже будет полезен, — решаю я. — И с Гритой, и с Клеей, и после той смерти на косогоре над Протвой, да и вообще, старый же все же знакомец! Пусть и хитрован вредный, но лучше ему помогу!»

Каша у нас своя наварена, так что обедаем, давая отдых и так не уставшим лошадям, к вечеру въезжаем в Астор.

Я с моими спутниками сразу отправляюсь в хамам, где долго парюсь и кайфую, потом все вместе пьем пиво в буфете с разными закусками. С выручки хамама и буфета за половину осьмицы выдаю сразу премиальные за удачный выход охранникам и еще заглянувшему сюда же Кросу насыпаю золота из расчета по тайлеру на троих гильдейцев, тоже за успешную поимку астрийских дружинников.

— Ольг, так что с ними делать вообще? Мужики сами, конечно, рады с пустошей попасть в обжитое место. Но они никаких обязательств не давали, вообще с ними не понятно на самом деле, так что вопрос открытый остался, — Крос не собирается брать на себя ответственность за пойманных дружинников, понимая, что сам просто приказал бы их прикончить на месте.

Как совсем чужих для нашего города и общества людей, которых уже трудно перевоспитать на новый лад.

— Поговорю с ними, — решаю было я, но потом передумываю. — Чего мне все на себе тащить? Вы у меня для чего? Крос, сам поговори с Генсом, пусть он их возьмет в обработку, его бывалые воины с ними пообщаются и уговорят в ту же Гвардию вступить. Думаю, астрийцы много чего по военному искусству знают из своего, смогут показать нашим, как их там тренировали с раннего детства.

— А если не захотят все же? Они настолько на сословных различиях воспитаны, что никак им нашего равенства не понять, — не унимается, правильно понимающий основную проблему с астрийцами, приятель. — Что работник или крестьяне им дорогу здесь уступать не собираются! Рубанут его мечом тогда, как у них было принято!

— Придется принять! — сухо говорю я. — Или из казарм никогда не выйдут!

И подобных моих слов оказывается достаточно, чтобы Крос все наконец понял и отстал от меня.

«Вот, уже с половины намека начали подчиненные понимать!» — радуюсь я.

Оставлять просто так матерых вояк без признания нашего образа жизни и присяги народу Астора в городе нельзя. Еще убьют кого-нибудь из мастеровых или крестьян из-за своих понятий высокого уровня воина, а мне потом за них отвечать.

Вечером, уже дома, говорю Грите:

— На следующий выезд на нагорья — собери Ольга со мной. Одежду там правильную, обувь тоже, хотя ее в казармах возьмем. Мешок с едой и арбалет я ему сам выдам. Будет службу начинать при Гвардии, с самого низа, чтобы все хорошо понимал.

Милая сразу начинает расстраиваться за дитятко и хлюпать носиком, активно переживать, что так рано сынок познакомится с жизнью рядового гвардейца.

— Не самое плохое дело — так сразу по отцовому блату в Гвардию попасть! О подобном все подростки в Асторе даже мечтать не могут! Пройдет настоящую школу жизни, научится выживать, воевать и даже вкусный кулеш готовить! Мне наследник нужен правильный, так что не миновать Ольгу подобного обучения. Девять лет ему скоро, пора из-под твоего надзора выходить на белый свет.

Девять по-местному, двенадцать по-нашему, самое время взрослеть рядом с могучим и непобедимым отцом.

— А детей мы с тобой еще много заведем, милая. Двоих дочек и еще двоих сыновей. Это я тебе обещаю!