Песня Штормов. Черное Кольцо

Глава 5

Следующее утро началось с завтрака, продолжилось сложным разговором и закончилось кровью.

Вставала Анна рано, не позднее семи часов, однако, когда бы она не поднялась с кровати, Мэри уже хлопотала на кухне. Для простолюдинов подъем с первыми петухами считался нормой, они стремились захватить как можно дольше светового дня, потому что работы всегда было много. Служанка занималась домом леди, не доверяя это важное дело никому, то есть следила за чистотой, готовила, стирала, проветривала, начищала немногочисленное столовое серебро. Последнее служило предметом особой её гордости, ведь обычно серебром занимался дворецкий, или главный слуга дома.

Готовила Мэри на троих. После Букеля у Хингемов появилась привычка столоваться у леди, против чего последняя ничуть не возражала. Завтрак, помимо еды, превратился в своеобразную планерку, когда обсуждались планы на день, обменивались сведениями или просто общались. Кроме того, еда по качеству превосходила то, что мужчины могли приготовить сами, так что причины заявиться в гости у них имелись веские.

С недавних пор Анна начала замечать интерес сэра Джона к её служанке, определенный взрослый интерес. Мэри, не будь дурой, сама всё прекрасно поняла и, кажется, ничуть не возражала. В присутствии старшего Хингема она становилась на редкость улыбчивой, старалась подложить ему кусочки получше и, в целом, вела себя так, что только идиот не понял бы её симпатии. Или Род, из-за возраста в тонкостях отношений между полами не разбиравшийся.

Переглядывания двух близких ей людей заставили Анну крепко задуматься. Нужно ли ей вмешиваться? По закону сюзерен не просто имел право, он обязан был влезать во все сферы жизни вассалов, для их собственного блага, разумеется. На практике жизнь вносила коррективы, которые умный господин учитывал, уже для своего блага. Например, девушка с трудом представляла себе, как она будет отдавать приказ (неважно, какой) на столь деликатную тему дяде Джону — человеку старше неё в три раза.

Со стороны старшего Хингема ситуация проста. Мужчина опытный, он прекрасно понимает, чего хочет, серьёзные отношения ему не сдались совершенно. Ему нужна легкая интрижка с симпатичной девицей. Проблема в том, что указанная девица может надеяться на нечто большее, у неё романтика в голове и мечты о замужестве, совершенно наивные. Иначе понимала бы, что брак с дворянином, сильным одарённым, главой своего рода, для девушки её статуса практически невозможен. Нет, конечно, чудеса случаются, но не в данном случае. В современном обществе свадьба это насквозь прагматичный союз двух сторон, чувства в расчет не принимаются. Что простая служанка может дать Хингемам? Ничего. Была бы она одаренной, желательно сильной, тогда шансы у неё имелись бы приличные, а так…

Беда в том, что Мэри, как ни крути, являлась её доверенным лицом. В определенном смысле — самым близким. При желании она могла основательно подгадить, хотя бы банально согласившись сообщать за денежку малую секреты своей госпожи. Да, в Воробьином Лугу ей разглашать информацию некому, но то сейчас, в будущем внимание к леди Стормсонг возрастет. Если, конечно, её планы постигнет успех. Не вечно же Анна будет на задворках сидеть, ей ещё титул возвращать предстоит, и не только. Иными словами, неизбежны частые поездки в Аутрагел, встречи со столичными интриганами, собаку съевшими на способах вербовки обиженных глуповатых девчонок.

Помимо безопасности, существовал и личный мотив. В отличие от большинства дворян, слуг Анна за говорящую скотину не держала, считала их людьми. Мэри так вовсе симпатизировала. Служанка, конечно, девушкой была простоватой, но доброй, ответственной, с легким характером. Не хотелось бы видеть её заплаканной.

— Вы уж не обижайте её, дядя Джон, — подгадав момент, когда рядом никого не было, попросила Анна. — Ребенок ведь сущий.

Мужчина посмотрел на неё с веселым скепсисом.

— Ты это мне говоришь?

— Кому ещё? Всё от вас зависит. Мэри меня не поймёт, она в сказки верит, несмотря на сиротство. Даже странно. А вам я могу прямо сказать, что в ближнем кругу мне ссоры не нужны. Не то у нас положение, чтобы между собой ругаться. Запрещать я вам, конечно, ничего не буду, не настолько я глупа, но могу попросить — не обижайте девочку.

— Не переживай, всё нормально будет.

Отойдя подальше, Анна выдохнула. Всё-таки не готова она обсуждать подобные темы. С другой стороны, пускать события на самотек тоже нельзя. Остаётся наблюдать да надеяться, что многоопытный сэр Джон сумеет и сладкое получить, и конфликта избежать.

Надо будет потом с Мэри поговорить. Чтобы не рассчитывала на слишком многое.

Закончив непростой разговор, Анна прошлась по участку. С момента прошлой «инспекции» прошли сутки, поэтому изменилось немногое, только на ещё одном доме закончили крышу соломой покрывать. Большая бригада, состоявшая из трёх ватаг, стоила дорого, зато и строила быстро, оправдывая каждый потраченный на них грош. Пока что леди оставалась ими довольна и подумывала через пару лет, когда наступит пора обзаводиться постоянным жилищем, нанять тоже их.

Закончив обход, она собралась посетить баню. Что бы там ни считала её пришедшая из двадцать первого века половинка, чистоту предки любили и ценили, поэтому мылись, стирались часто. Бани в будущей усадьбе построили в первую очередь, одну большую, для строителей, и вторую поменьше, господскую. Вторая выглядела приличнее, и её после окончания работ не собирались сносить. Анна уже предвкушала возможность поплескаться водичкой и наконец-то вымыть голову, когда со стороны внезапно замолчавшей лесопилки раздался громкий болезненный вопль. «Наконец-то», с мрачным юмором подумала леди. «Два месяца без отрезанных пальцев проработали. Удивительный результат».

Насчет пальцев она полностью угадала.

Вокруг пилы столпились мужики, из-за их спин не было видно пострадавшего, зато тихий ропот не заглушал громких матюгов. Приближение хозяйки работники заметили, и почтительно расступились, стоило той подойти поближе. Анне хватило одного взгляда, чтобы оценить картину — скрючившийся мужик сидел на земле, баюкая перевязанную руку. Рядом с ним стоял травник Дитер, одной рукой чеша в затылке, второй зачем-то держа на отлете отрезанный указательный палец. Всего один, почему-то.

Анна посмотрела под ноги, других частей человека не обнаружила и решила спросить.

— Только один отрезало, или второй где-то валяется?

— Один, ваша милость, — мрачно ответил Йон, главный в бригаде.

— Повезло. Забыли мои предупреждения?

— Да не забыли, ваша милость, а как-то увлеклись, — отвел глазки в сторону строитель. — Больно уж вещица удобная.

— Ещё бы! А уж какая острая, — фыркнула Анна. Помолчав, сделала вид, будто смягчилась. — Ладно, идемте. Посмотрим, что можно сделать.

Маленькая процессия, состоявшая из леди, Йона, Дитера и ведомого ими под ручки оставшегося безымянным саморезчика прошла к господскому дому. Остальных строителей старший разогнал, ибо нечего пялиться, работать надо. Возле дома Анна села за небольшой столик, вкопанный перед входом, усадила напротив раненого и приказала выскочившей навстречу Мэри:

— Принеси аптечный сундучок и котелок с водой.

— Сейчас, миледи!

Служанка метнулась обратно в дом, грохоча туфлями по доскам. Проводивший её взглядом Йон осторожно спросил:

— Разрешите спросить, ваша милость — чего делать-то собираетесь?

— Попробую палец ему обратно приставить. Времени прошло немного, может получи́ться. А может, и нет — я же не целитель с дипломом.

Благодаря личному ученичеству у госпожи Хелены, Анна получила много практики. Конечно, притащенными в поместье ранеными занималась мэтресса, младшая из Стормсонгов находилась при ней в качестве помощницы, на подхвате. Тем не менее, процесс заживления ран девушка наблюдала полностью, и как действовать, знала. Хотя прежде самолично пальцы никому не приживляла.

Вернувшаяся Мэри грохнула на стол сундучок с лекарствами и побежала обратно в дом. Анна вытащила чистую тряпицы и склянку со спиритус вини, чистым спиртом, щедро смочила тряпку и приказала:

— Руку давай.

Со страхом смотревший на приготовления мужчина молча повиновался. Магичка очистила грязь с кисти, отметив, что жгут на запястье затянут умело, затем наложила заклинание, препятствующее появлению огневицы. Насколько она понимала, заклятье убивало заразу, способную вызвать гангрену. Запыхавшаяся Мэри тем временем притащила чугунок с водой, и, повинуясь кивку госпожи, поставила перед той на стол.

Спустя минуту вода вскипела, затем остыла, и Анна аккуратно опустила в неё палец. Вытащила, продезинфицировала спиртом, снова протерла обрубок на кисти, на сей раз прямо рану и кипятком. Завершив приготовления, она очень аккуратно, буквально по миллиметру срезала омертвевшие ткани. Приставила палец и принялась сращивать кость. Подзабытая биомантия, никогда не отличавшаяся в её исполнении высоким качеством, давалась неохотно. Но всё-таки кость медленно срасталась. Спустя пять минут Анна отодвинулась, удовлетворённо оглядела свою работу, и перешла к сращиванию кровяных сосудов, сейчас пустых. После наступил черед нервов, регенерации волокон мышц, последней наросла кожа.

Снова заклинание против огневицы. Мимоходом подумав, что настой имбиря пополам с кружевным грибом лишним всё равно не будет, магичка отцепила с одежды металлическое украшение и превратила его в импровизированную шину. Забинтовав указательный палец вместе со средним, она пару мгновений полюбовалась на свою работу.

— Повязку не снимать, не мочить, вообще не трогать, — отдала она указание. Не столько раненому, чьё туповатое лицо не внушало надежд, что инструкции он поймёт, сколько его боссу. — Завтра подойдёте на проверку. Посмотрим, как прижилось.

— Благодарим, ваша милость!

Строители бодренько встали из-за стола, даже раненый, и согнулись в глубоком поклоне. Впрочем, Йон мгновенно распрямился, и, нервно перекладывая шапку из руки в руку, спросил:

— Дозвольте узнать, ваша милость — это что же, вот так что угодно приживить можно? Руку там, или ногу?

— Нет, конечно. Вернуть отрубленную руку по силам разве что мастеру-целителю. Даже палец, отрубленный больше часа назад, приживить уже не получится. Вам повезло, что я была рядом и быстро вмешалась, и то — радоваться рано. Завтра узнаем, получилось или нет.

На самом деле Анна лукавила. Руки или ноги, отрезанные недавно, целители приращивали уже на второй ступени, то есть начиная с девятого ранга. Мастера, если им дать время, отращивали новые конечности. Другое дело, что простолюдины в любом случае не имели шанса воспользоваться услугами обеих категорий, чьи расценки по карману не всем дворянам. Возможности тех целителей, на которых в принципе могли скопить простые работяги, описанию соответствовали точно.

Имелся и личный мотив. Слава умелой лекарки Анне была не нужна, в отличие от имиджа человека, разбирающейся во всех областях магии. Сегодняшний инцидент и его последствия мигом разнесутся по окрестностям, и, конечно, его обязательно переврут. Палец превратится в отрезанную руку, если не голову, а долгая процедура лечения чудесным образом станет единственным заклинанием. Однако серьёзные люди, желающие знать правду, слухам не верят; они обратятся к непосредственным свидетелям, то есть к Йону или Дитеру. Те тоже наврут, но меньше. Поэтому можно надеяться, что толп жаждущих исцеления паломников Воробьиный Луг не увидит.

Против небольшого количества больных Анна не возражала. Надо же ей на ком-то тренироваться.

— Вишь, как побежали! — неприязненно глядя вслед уходящей троице мужчин, высказалась стоящая рядом Мэри. — Боятся, что им долг за лечение навесят. Добрая вы, миледи!

— Думаешь, пришитый палец дорого стоит?

— Не меньше гульдена, — уверенно ответила служанка. — Когда в Аутрагеле жили, мне горничная расценки говорила, у неё двоюродная сестра целителю с практикой прислуживает. Она точно знает.

Информацию Анна приняла к сведению, не более. Открывать клинику она не собиралась.