Песня Штормов. Черное Кольцо

Глава 25

Ночь прошла спокойно. Под защитой окружившего лагерь барьера, самую малость усовершенствованного по сравнению с тем, что Стормсонг создала в прошлый раз, люди расслабились и не обращали особого внимания на крики ночных животных. Мелочи егеря не боялись, а серьёзные опасности вроде того же одержимого оленя их своим появлением не почтили. Единственное неудобство доставил холод, всё-таки начало октября, но спать в шалаше, под теплым одеялом, между двух костров оказалось вполне терпимо. К тому же, одаренные крепче простецов, для них ночёвка получилась достаточно комфортной.

Хотя следует признать, что утром кое-кто вставал, покряхтывая. Сырая землица, пусть и накрытая еловыми ветками — это не мягкая перина.

На то, чтобы привести себя в порядок, перекусить и собраться ушел примерно час. Солнце забралось достаточно высоко на небосвод, когда группа выступила в путь, так что идти было удобно, света хватало и охотники не рисковали переломать ноги. Правда, шли всё равно медленно. Двигаясь вправо, если стоять спиной по направлению к поместью, группа постепенно вышла из обследованной (и обобранной) вчера зоны. Сегодняшней их целью стали проходы. Возле них всегда можно взять хорошую добычу, да и другие причины завернуть имелись.

По пути, разумеется, собирали всякое полезное. Однако если в прошлый раз просто брали, что попадалось на дороге, то теперь сознательно выискивали точки выбросов. В преддверии зимы торговцы охотно скупали кристаллы духов, которые использовались в светильниках и приборах обогрева в богатых домах. Поэтому охотники надеялись обойти все известные им лепестки, чтобы набрать побольше кристаллов. Ницы даже слегка заспорили с Бленкертами по поводу очередности сбора, до тех пор, пока леди волевым решением не приказала делить всё в зависимости от долей.

Вскоре они оказались в знакомой местности. Где-то южнее находилось доставившее столько неприятностей подчиняющее сознание существо, а впереди ощущался первый из трёх проход. И охраняющий его дух, конечно же. Страж вел себя по-прежнему агрессивно, демонстративно делая угрожающие броски в сторону охотников, его раздраженное шипение слышалось издалека. Подходить и тревожить его больше необходимого группа не стала. Соблюдая дистанцию, люди обобрали замеченные отголоски, спрятали собранные кристаллы в мешки, и плавно, стараясь не провоцировать духа, перешли к следующему проходу. Где встретили второго такого же.

— Может, и впрямь один? — прикрыв глаза, прислушиваясь к собственным чувствам, Хингем-старший сравнивал стражей. — Или близнецы. Бывают же духи-близнецы.

— У близнецов одна из стихий всегда противоположная, — напомнила леди. — Огонь и вода, земля и воздух. У этих — сходство полное.

— Тогда не знаю.

Дядя Джон не хотел драться сразу с двумя сильными духами, поэтому противился идее об одном страже в двух телах. Обычное человеческое поведение. Проще найти объяснение, которое тебе нравится, чем принять реальность, которая тебе не нравится.

Третий страж, как и ожидалось, снова повел себя необычно. Он наблюдал. Неподвижно зависнув на полпути между проходом и группой, дух пристально смотрел, словно ожидая от людей действий. Конкретнее, от Анны. Его сфокусированное внимание ощущалось настолько четко, что девушка заколебалась, стоит ли подходить ближе. Впереди правее находились ещё два прохода, возможно, лучше дойти до них? А то ведь и сегодня останутся неосмотренными.

Оставив спутников позади, она прошла шагов сто. Никаких изменений. Шедший чуть позади дядя Джон раздраженно пробормотал:

— Не нравится мне, как он на тебя пялится. Идём отсюда.

— Именно на меня? — остановилась Анна. — Не на нас?

— Остальные ему не интересны. Да ты и сама чуешь.

Девушка оглянулась. Она, в паре с рыцарем, находилась шагах в ста от остальной группы. Ницы снова что-то нашли, очередную ядовитую гадость, и сейчас старательно её соскребали в туески, заодно показывая спутникам правильный способ сбора. Соседство со странноватым стражем, невидимым за деревьями, но своё присутствие в магии не скрывающем, их ничуть не смущало. Они были поглощены более важным занятием, чем наблюдение за каким-то духом.

— Попробую, — всё-таки решилась Анна. — Не зря же шли. Пройду немного, оставлю подношение, и вернусь. Ты за мной пока не ходи. Если вдруг он ко мне двинется, я щитом закроюсь, а ты готовь удар. Но сразу не бей, подожди, пока набросится — вдруг получится миром разойтись? Мне кажется, он мирно настроен.

— Опасно, — заворчал дядя Джон.

Несмотря на ропот, возражать он не стал. Интуиция молчала, не исходило от духа угрозы.

Нервишки, однако, пошаливали, поэтому магичка перед тем, как начать, несколько раз глубоко вздохнула. «Хорошо, что руки не трясутся», отметила она. Осторожно и медленно отойдя от мужчины шагов на пятьдесят, она вытащила из сумочки на поясе выполненное из небесного металла украшение — фигурку стоящего на хвосте крылатого змея — и, не отрывая взгляда от стража, аккуратно положила её на землю. Распрямилась, сделала три шага назад и тихо проговорила, зная, что дух услышит на любом расстоянии:

— Отдаю в дар. Только сейчас. Отрекаюсь от прав, земных и небесных. Отныне этот дар — твой.

Дальнейшие события происходили стремительно. Для всех, кроме Анны. Дядя Джон утверждал потом, что для него от начала и до конца прошло около минуты. Его племянник вовсе не смог определить примерное время, мямлил и путался, как и остальные егеря, находившиеся дальше.

Стоило леди Стормсонг произнести формулу, завершающую акт дарения, и дух начал меняться. Плавно, быстро, неотвратимо. Он не приближался, продолжая оставаться на одном месте, но вместе с тем расстояние от него до девушки будто бы сжималось, исчезало. Одновременно страж становился больше, ярче, четче — она не могла подобрать правильного определения. Иномировая сущность проявляла себя в реальности, наливалась силой, энергией, правильностью. Воплощала себя в чужом и чуждом мире. Будто чья-то рука влезала в слишком узкую для неё перчатку, обретая объём и жизнь.

Давление силы возрастало. Страж прохода изначально не был слабым, но сейчас… То, что занимало его место, сияло нестерпимым блеском, заставляя отворачиваться или хотя бы прикрыть глаза руками. Бесполезно — тело не слушалось. Колдовское зрение причиняло боль, показывая слишком много, мозг заходился в безуспешных попытках интерпретировать инородные видения. Дух рос, оставаясь прежних размеров; из ребенка он на глазах становился взрослым, сохраняя прежние черты лица, притом матерея, обретая новые грани, опыт, аспекты.

В сознание Анны, минуя уши, ввинчивался шепот. Тысячи образов возникали и сразу рассеивались, сменяясь новыми. Девушка непроизвольно застонала, буквально чувствуя, как мозг разрывается от потока чужеродной информации. И, тем не менее, она понимала, о чем ей говорят. Сообщают. Выражают негодование. Жалуются. Выносят приговор. Торжествующе мстят. Требуют возврата долга.

Предыдущие хозяева Воробьиного Луга, Роддеры, заключили договор с одним (одной?) из обитателей Царства. Тем, кто (что?) сейчас общался с Анной. Они получили просимое, но обязательств не выполнили, за что были наказаны. Долг, по мнению сущности, никуда не исчез, он перешел к тем, кто является правопреемниками Роддеров. Учитывая привязанность живущих-в-оболочках к определенной форме энергии, зафиксированной в точных пространственно-временных координатах, таковым являются нынешние обитатели Воробьиного Луга. Среди которых младший-носитель частицы обнаружил ту, кто отмечена положительным откликом равного и близкого по аспектам, можно сказать, коллеги раздраженной сущности. Отклик непрямой, почти рассеявшийся. Однако благодаря ему разговор состоялся, сущность решила милостиво разъяснить свои требования, а не сходу наказать обманщиков.

Это то, что Анна сумела понять. Воспринять. Возможно, десятая часть от бури негодования, вылитой в её жалкий человеческий разум рассерженным духом.

Быть наказанной совершенно не хотелось. Пусть, с точки зрения сущности, участь Роддеров не особо страшная, всего-то разрушение материальной оболочки и переход в другую стадию существования, девушка считала иначе. Она планировала пожить, и как можно дольше. Поэтому принялась лихорадочно обдумывать ситуацию, прикидывая, чем задобрить обманутого мстителя.

Удивительно, но сознание оставалось ясным. Оно снова разделилось на две половинки, только теперь они отличались не происхождением, а восприятием. Первая часть, внешняя, содрогалась от страха, навеянной ярости, восхищения чужой мощью, муками осознания собственной ничтожности, отчаянием от непонимания чуждой логики, задыхалась в пароксизмах восторга перед сверхъестественной красотой и испытывала десяток иных эмоций, полностью в них погрузившись. Вторая, внутренняя, меньшая, анализировала огромный и вместе с тем скудный объем полученных данных, пытаясь найти выход из положения. В памяти сохранились сказки, легенды, прочитанные в Букеле свидетельства очевидцев о схожих случаях. Духи не нуждались в вещах и предметах. Они ценили совершенно иное.

Идея, восхитительная в своём безумии, возникла из ниоткуда. Вынырнула из подсознания, показавшись нелепой и неуместной шуткой. Впрочем, юмор ведь тоже концепция, одна из важнейших в человеческом обществе. Анна отбросила её, вернула, рассмотрела внимательнее… От сущности накатила волна раздражения, и Стормсонг решилась. В конце концов, ничего лучшего она не в состоянии предложить.

— Не эмоции, а покой.

Чужак замер. Звуки, складывающиеся в слова, не имели для него значения, дух воспринимал смысл послания, видел стоящие за ним образы. Он словно обратился в сгусток внимания, впитывая совершенно новые для себя положения. Напрямую воспринимая знание, пришедшее из мира, не ведавшего контакта с Царством. Где магия считалась выдумкой, а верой стала наука. Где человечество было другим — и в то же время точно таким же.

— Не неведение, а знание.

Слова не важны, значение имеют только смыслы. Сказка, выдумка, воплотившаяся на экране фантазия. Ставшая легендой. Шагнувшая в реальность, создавшая из мифа религию. Тысячи людей участвовали в играх, конвентах, читали книги и писали их, тратили десятки часов на изучение легенды, кроили одежду, называли себя джедаями или ситхами. Верили в Силу.

— Не страсть, а безмятежность.

Цивилизация людей, не знавших волшебства, пошедших по пути постижения физических законов. Медленно усложнявших своё общество, раскачивая его от мудрости до идиотизма. Ступенька за ступенькой карабкавшихся вверх, используя открытия для других открытий. Наблюдавших за природой, изучавших её, боровшихся с ней, и одновременно становившихся с каждым витком всё более беззащитных перед властью стихий. Шагнувших дальше. Принявших новые пути, но не забывших старые.

— Не хаос, а гармония.

И одновременно — концепция мультивидовой галактики, с множеством рас, возникших в разных условиях, с разной моралью, традициями, биологией, добром и злом. Два ордена, имеющих единый корень. Страсть и покой, связанные вечным круговоротом. Джедаи и ситхи. Рациональный мистицизм в мире сверхтехнологичного будущего.

Только двое — учитель и ученик. Делай или не делай. Мощь через понимание, и понимание через мощь.

— Не смерть, а Сила.

Едва отзвучала последняя строка кодекса, как дух торжествующе раскинул огромные крылья. Волна энергии прокатилась по лесу, ломая деревья и с корнями вырывая кустарники. Девушка стояла, словно заговоренная, к ней не прикоснулась ни единая мельчайшая щепка. Занятое окончательно воплотившейся в реальности сущностью тело стремительно увеличилось в размерах, вознесясь над кронами, небо потемнело от туч, ударив в землю десятками молний. Плотный жгут вихря вырвался из прохода, разросся, загудел. Драконоподобный гигант наклонил голову, едва ли не вплотную приблизив её к Анне, пасть его распахнулась.

Мир погрузился в синий свет.