Песня Штормов. Черное Кольцо

Глава 16

В Ахен они вернулись, как и планировали, через семь дней. Парадное платье само себя не сошьёт, а хороших портних мало, отношения с ними лучше не портить. Кроме того, «точность — вежливость королей», не так ли? Ну и следовало учитывать, что за неделю первоначальный ажиотаж спадет, городские группировки либо глубже вцепятся друг другу в глотки, либо решат не разжигать конфликт. Намерение не участвовать в их игрищах Анна выразила достаточно четко. Если же кто-то захочет с леди пообщаться, то она приказала слугам в гостинице отвечать, что скоро вернётся, беспокоить её в усадьбе нет необходимости. Действие совершенно правильное, ведь, как сообщили ей сразу после заселения, желание встретиться с благородной доминой выражал наместник князя, то есть одна из крупнейших лягушек в местном болоте.

Слугу с запиской-уведомлением к персоне его уровня не пошлёшь, поэтому планы пришлось слегка скорректировать. Узнавать о времени аудиенции направился Род, его дядя и госпожа пошли на примерку немного раньше назначенного срока. Им, разумеется, предложили кофе с крохотными пирожными, но хозяйка передала свои извинения — у неё была другая клиентка. В той же комнате, куда проводили Анну и старшего Хингема, обнаружились ещё две женщины. Они немедленно внимательно оглядели девушку и её сопровождающего, уделив особое внимание вышитой на одежде символике. Старшая из них носила темно-синее верхнее платье, роб, на плече которого серебряными нитями был вышит двойной герб, обрамленный вервием. Лест и Коэтнан, причем Лест — справа.

— Простите, домина, — подошла к даме и присела перед ней в книксене помощница портнихи, — не возражаете ли вы, если домина Стормсонг ненадолго побудет в вашем обществе? Госпожа Дениза освободится так скоро, как только сможет.

— Ничуть, — взмахнула рукой женщина. — Нам давно следовало познакомиться, да всё повод не находился. Представь нас.

— Домина Стормсонг, перед вами домины Гертруда фон Лест и Эльфхильда фон Лест.

— Благодарю за оказанную честь, высокородная, — поклонилась, но не слишком глубоко, Анна. Женщины фон Лестов не встали при её появлении, поэтому она действовала в соответствии с внутренним этикетом старых семей, принятым в северной Европе. — В свою очередь, позвольте представить вам сэра Джона Хингема, главу рода Хингем. В своё время именно сэру Джону покойный батюшка поручил заботу обо мне.

— Насколько мы слышали, он честно исполнил свой долг, — кивнула Гертруда. — Присаживайтесь, поболтаем. Кажется, мой внук заезжал к вам недавно?

— Так оно и есть, миледи. Я была польщена оказанной честью, хотя его внезапный визит несколько удивил. Но, поверьте, я очень благодарна и за его советы, и за его приглашение.

Старшая женщина задумчиво прищурилась:

— Приглашение? Ах, да, приглашение. Вы к приёму готовитесь, потому и здесь?

— Мне показалось уместным надеть платье по местной моде.

— Вовсе не обязательно, среди гостей кого только не будет. Но, разумеется, мне приятно, что вы так внимательно подошли к знакомству.

— Я всё-таки новый человек в Кольце, — пожала плечами Анна. — А в чужой монастырь не стоит лезть со своим уставом.

— Забавное выражение, надо будет его запомнить.

Обе женщины фон Лестов выглядели лет на тридцать, хотя Гертруде должно быть в районе девяноста. Причем, насколько знала Анна, у неё не меньше четырех детей, младший собирается в Букель поступать. Обычная ситуация в семьях одаренных, где между родами стараются делать длинные паузы — так меньше риск негативных последствий. Вынашивать будущего мага тяжело, женский организм подвергается бо́льшей нагрузке, чем при беременности простым человеком. Кроме того, чем здоровее мать, тем выше шанс, что дар магии укоренится в ребенке, не окажется слабым или с патологиями.

Гертруда показалась Анне похожей на неё саму. Плавные движения, привычка следить не только за собеседником, но и всем окружением, внимание к словам, к деталям. Умение избегать скользких тем в разговоре. У них даже в манерах было что-то общее: осанка, спокойная властность, привычка держаться под чужими взглядами. Хотя внешность совершенно разная, черноволосая и зеленоглазая Гертруда, с её массивным подбородком и узкими губами, абсолютно не походила на сероглазую блондинку Анну.

Сходства с Эльфхильдой оказалось ещё меньше. Внешне та напоминала тётю, правда, глаза голубые и нос более крючковатый, странно, что не исправила. Впрочем, её дело. Так вот, характер у неё оказался живой и любопытный, после начального короткого изучения она забросала новую знакомую вопросами. В первую очередь, разумеется, о недавней драке с чернокнижником, она ещё долго останется на слуху. Попутно женщина (она упомянула о семилетнем сыне) кое-что рассказала о результатах следствия, ставших ей известными. Сплетни, конечно, но некоторые выглядели правдивыми.

Господин де Брэ родился в семье, не принадлежавшей к дворянству Кольца, но тесно с ним связанной. Потомственные маги, пользовавшиеся уважением и обладавшие неплохим достатком. К сожалению, Николя де Брэ с детства демонстрировал завистливый нрав, причем сильнее всего он завидовал более одаренным магически сверстникам. Сам он особой силой не отличался и, что куда хуже, человеком был вспыльчивым, легко загорающимся и столь же быстро охладевавшим к своим увлечениям. И родители его трудиться не научили. Старшее поколение могло бы объяснить, что, если нет способностей от природы, увеличить мощь ядра помогут ритуалы, зелья, тяжелые ежедневные упражнения. Однако ж не объяснили или нужных слов не нашли. Поэтому подросток, юноша, затем мужчина, вместо планомерного развития искал сомнительные способы увеличить силу, в конечном итоге дойдя до запретных методик.

— Не утверждаю, что хорошо владею темой, — заметила Анна. — Тем не менее: мне кажется, по пути страстей в основном идут лентяи. В университете мне удалось посетить несколько лекций о темных традициях, читавшие их мэтры однозначно утверждали, что темная магия кардинальных преимуществ не даёт. Только скорость развития.

— Думаю, для девяти случаев из десяти ваше утверждение верно, — ответила домина Гертруда. — Лень, глупость, непонимание последствий или всё вместе. Хотя исключения встречаются. Жил во времена моей молодости один Мапель, поклявшийся отомстить убийцам его сына. Отомстил. Правда, сам тоже погиб.

Теперь следствие пыталось установить, у кого покойный де Брэ учился, где доставал запрещенную литературу и реагенты, кто ему поставлял жертв. Алтарь Рогатого орденцы обнаружили в подвале дома чернокнижника, там же нашли трупик младенца, убитого недавно. Допрашивали всех, кто мог знать хоть что-то, и, вроде бы, даже кого-то нашли. Рвение следователей понятно, в Ахене лет десять не случалось инцидентов подобного рода. Контрабанда была, торговля сомнительными книгами из-под полы, условно-запрещенные ритуалы некоторые маги проводили. Но чтобы откровенная чернота с человеческими жертвоприношениями — такого не видели.

Расследование вёл не только Свет Изгоняющий, его коллеги из иных структур не менее активно шныряли по городу. Случалось, что одна группа священников выходила из дома, где проводила вежливый допрос хозяев, и на выходе сталкивалась с другой, пришедшей с той же целью. К сожалению, чрезвычайно познавательный рассказ о текущих реалиях прервало появление помощницы портнихи, вошедшей в комнату и вежливо вставшей в отдалении, дожидаясь, пока на неё обратят внимание. Анна даже расстроилась.

— Дениза закончила с баронессой? — ставя чашку на блюдце, обратилась Гертруда к служанке.

— Да, домина. Госпожа просила передать, что она полностью в вашем распоряжении.

— Как-то слишком быстро, не успели нормально поговорить, — посетовала старшая дама. — Ну, ничего, на приёме пообщаемся. Кстати, вот, возьмите.

Она вытащила из напоясного кошелька тонкую костяную пластинку с выгравированным на ней гербом фон Лестов и положила на стол. Слегка подвинула её в сторону Анны. Та, в полном соответствии с этикетом, навыком подтянула фонящую магий кость к себе, взяв так, чтобы со стороны казалось, будто пластинка лежит в ладони. На самом деле та не прикасалась даже к перчатке, зависнув в воздухе.

— Пропуск в поместье, облегчит вам въезд на территорию, — пояснила Гертруда. — У Вильгельма при себе не было, поэтому отдаю я сейчас. Что ж, леди Стормсонг, рада знакомству, — она поднялась со стула, сразу из-за столика встали и остальные, — надеюсь продолжить его в скором будущем. Доминус Хингем, приятно было побеседовать.

— С нетерпением буду ждать новой встречи, — вежливо ответила Анна.

Дождавшись, пока дамы выйдут за дверь, и наложив сглаз от прослушивания, она облегченно выдохнула. Давно не общалась с кем-то настолько… цельным? Гертруда не сомневалась в своём праве приказывать, в том, что её воля будет исполнена, и у собеседника даже мысли не возникало возражать ей. В чём-то напоминает Пау, но Пау хотя бы магией не давил. А старшая домина фон Лест силу, примерно на уровне самой Анны или чуть выше, не скрывала. Только артефакты мешали её прочесть точно.

— Ты сегодня был нехарактерно молчалив, — с улыбкой обратилась девушка к дяде Джону.

— Не настолько я глуп, чтобы вмешиваться в разговор леди, — мрачно сообщил Хингем. — Мне от вашей милой болтовни сбежать хотелось.

— Почему же? К нам отнеслись весьма дружелюбно.

— То-то и оно. Я половины не понял, что вы обсуждали.

Списав мрачность сэра Джона на присущую мужчинам способность впадать в транс при прослушивании женской болтовни, Анна задумчиво поднесла к глазам пропуск. Проверка заклятьями опасностей не выявила, магичка провела её исключительно по привычке. Вот интересно, у Вильгельма действительно не было с собой костяшки, или он осознанно не дал её, руководствуясь своими причинами? Да ну, чушь какая-то в голову лезет. Он же из Австразии возвращался, с чего бы ему с собой в другую страну лишние вещи брать, тем более зачарованные.

Вскоре подошел Родерик с сообщением, что домину Стормсонг ждут во дворце, в четыре часа пополудни. Иными словами, на примерку у них оставалось два часа. Дворец наместника, прежде принадлежавший ландграфу Ахенскому, находился буквально в десяти минутах ходьбы. Правда, попасть в него мог не каждый — на наместника часто совершались покушения, поэтому охрана бдела. А ещё ноги у некоторых посетителей болели, ведь окруженный стенами замок располагался на холме.

В срок троица уложилась. Синее платье с белыми, черными и голубыми вставками, родовых цветов Стормсонгов, понравилось Анне, она не стала просить ничего исправить. Хорошая работа, всего-то потребовалось кое-где поправить размер. Портниха пообещала, что сегодня же заменит тонкую живую нитку на окончательный крепкий вариант, и уже завтра платье можно будет забрать. Небольшие сложности возникли с мужчинами, потому что оба Хингема оказались людьми придирчивыми, но если дядя напрочь отвергал любые украшения, то племянник, как внезапно выяснилось, был тем ещё модником. Род походил по городу, посмотрел на знатных сверстников, пообщался с ними, и теперь тщательно выбирал: чем украшать обшлага, какие кружева цеплять, цвет и размеры пуговиц. В его случае подростковый бунт (если это он) принял странную форму.

Своей медлительностью и скрупулезностью пацан вынудил Анну пообещать отпустить его в ателье вечером, после встречи с наместником. Госпожа не устояла перед тоскливыми вздохами и печальной мордочкой. Сейчас оставить его не представлялось возможным — к наместнику следовало прибыть на карете либо верхом, пешком приходили только просители.

Короче говоря, от портнихи Родерик уходил опечаленный, его чуть ли не за ручку выводили. Зато успели перекусить в гостинице. Не на обед идут, а на переговоры к важной персоне, желающей видеть простую дворянку, пусть и принадлежащую к древнему роду. Наместник входит в правящую семью, он внучатый племянник князя Альбрехта, следовательно, в феодальной иерархии стоит намного выше Анны.

Важный штришок: титул ландграфа Серый курфюрст не отдал, оставил себе. Провинция, служащая источником ценных ресурсов и граничащая с воинственным соседом, являлась одной из ключевых в его государстве. Отсюда пристальное внимание, уделяемое властями региону и событиям в нём, отсюда крупные гарнизоны, разбросанные по городам.

После обеда, не задерживаясь, Анна со свитой отправились во дворец. Уже на подъезде стало очевидно, что охрана бдит. К единственным воротам в замковый комплекс вела крутая дорога, причем шла она вдоль стены, усаженной бойницами. Стоящие вдоль дороги артефакты просвечивали содержимое кареты, магичка чувствовала исходящее от них равнодушное внимание. Сами ворота охранялись четверкой солдат во главе с офицером-одаренным. Возможно, на самом деле их было больше, потому что помещения в башне справа и слева были экранированы, и девушка не стала пытаться смотреть сквозь преграду. Возможно, в следующий раз.

Узнав, кто прибыл, офицер сверился со списком, кивнул и разрешил проезд. Внутри гостью встретил придворный, вежливо уведомивший, что её ждут, и он с удовольствием проведет леди и одного сопровождающего, но оружие придётся оставить на посту. Раз надо, то оставили. Уже в здании, поднимаясь на второй этаж, Анна пересекла три барьера, причем в первом опознала снимающий иллюзии, второй проверял физиологические изменения, то есть опознавал работу биоманта. Зачем нужен последний, установленный непосредственно перед кабинетом наместника, сходу определить не удалось. Что-то, связанное с духовной сферой. Два поста часовых тоже не постеснялись проверить гостей, заставив Анну порадоваться, что она нацепила сегодня полный комплект амулетов — незачем мужчинам пялиться на неё сквозь одежду! Вид, конечно, в колдовском зрении своеобразный, к нему нужно привыкнуть, но оценить фигуру и рассмотреть ряд пикантных деталей магический взор позволял.

Секретарь в приёмной тоже оказался одаренным. В замке маги встречались часто, за короткий срок пребывания Анна ощутила десяток аур, что, впрочем, объяснимо — Кольцо рядом. Тем более что власть имущие всегда старались приближать одарённых к себе, чтобы пользоваться их услугами, ну и под контролем держать.

Кабинет наместника… Пожалуй, сейчас леди Стормсонг жила в домике меньшей площади. Им с сэром Джоном пришлось сделать шагов тридцать, чтобы подойти к длинному, богато инкрустированному золотом столу красного дерева, за которым восседал лысоватый мужчина с короткой бородкой и умными, проницательными глазами. За его спиной стояли два стражника в парадных мундирах.

При появлении леди наместник поднялся из кресла, однако из-за стола не вышел. Впрочем, и такой жест от персоны его статуса означал многое.

— Добро пожаловать, леди Стормсонг. Счастлив наконец-то познакомиться со спасительницей Ахена! — он указал на кресло, стоявшее на ковре перед столом, метрах в двух. — Прошу, присаживайтесь.

— Благодарю, ваше сиятельство, — после реверанса Анна уселась в кресло, поправила складки платья и заметила. — Однако вы слишком добры, преувеличивая значение моего поступка. Уверена, этот город видел такое, по сравнению с чем буйство одного чернокнижника — не более чем досадная мелочь. Видел, и пережил.

Дядя Джон расслабленно встал за её спиной.

— В чём-то благородная домина права, случалось всякое, — улыбнулся наместник. — К счастью, давно. Люди успели забыть те события, горожане привыкли к мирной жизни. И вдруг — бойня! Девятнадцать человек погибли, из них четверо относились к благородному сословию, множество раненых. Пошли неприятные шепотки о возрождении культа, о бездействии стражи. Народ волнуется. Без вашего вмешательства жертв было бы больше. Немного похоже на красивую легенду, не так ли? Прекрасная дева повергла злого колдуна, когда множество прославленных воинов оказались бессильны.

— Сюжеты легенд лучше не переносить в реальную жизнь, ваша светлость, — улыбнулась девушка. Граф фон Хенлоф, наместник ахенский, обладал редкой харизмой, и быстро расположил гостью к себе. — В них постоянно кого-то зверям на съедение бросают или в раскаленных башмаках заставляют танцевать или в стеклянный гроб укладывают.

Мужчина засмеялся:

— Нет-нет, это совершенно точно не ваш случай! Вам больше подойдут те сюжеты, где героине полагается награда за её подвиги! Вы её полностью заслужили. Со мной полностью согласны доминус де Тюльж, чей внук оказался на пути де Брэ, и доминус де Броэк, потерявший жену. Они, кстати, желали лично поблагодарить вас, поэтому не удивляйтесь, если встретите их сегодня в гостинице.

— С удовольствием познакомлюсь с этими благородными господами.

Граф кивнул и продолжил:

— У меня возникла некоторая трудность с тем, как именно вознаградить за оказанную городу услугу. Земли у вас много, а перевести бенефиций в иное качество не в моей власти. В деньгах, насколько могу судить, вы нужды не испытываете, да и награждать ими особу вашего происхождения не совсем уместно. Орден тоже дать не могу. Артефакты, почетное оружие? Подозреваю, вы предпочтёте изготовить потребное сами. Посему я направил его королевскому высочеству письмо с описанием вашего подвига, а также вытребовал у нашей гильдии магов сертификат на приобретение любого заклинания до седьмого ранга включительно.

— Благодарю, ваше сиятельство, — склонила голову Анна. — Весьма щедро с вашей стороны.

— Ничуть, — с серьёзным видом ответил наместник. — Раз уж я, в силу определенных причин, не имею возможности публично выразить нашу признательность, то хотя бы преподнесу подобающий подарок.

Незначительное изменение тона голоса дало понять, что спрашивать о «причинах» не стоит. Хотя Анна и так понимала, о чем речь. Многочисленные церковные объединения опозорились, в первую очередь Свет Изгоняющий, но при желании легко всем репутацию испортить. Поэтому они пришли к наместнику и предложили не раздувать скандал в обмен на какие-то преференции. Тот согласился, тем самым уменьшив полагающуюся леди Стормсонг долю славы — а слава в феодальном обществе легко конвертируется в материальные блага. В качестве компенсации он сообщил сюзерену о реальной роли Анны в инциденте, а также предоставил ей возможность легально покупать заклинания рыцарской ступени. По той простой причине, что, продав заклятье один раз, Гильдии будет намного сложнее запретить будущие покупки под предлогом недостаточной силы или отсутствия достойных доверия поручителей.

Получается, Вильгельм был прав, говоря, что сейчас никто в конфликтах не заинтересован, ежели дорогие коллеги решили орден в грязь не втаптывать. Странно как-то. Не обязательно ведь тихую войну начинать, достаточно доброе имя испортить. Или здесь одно без другого не работает?

— Поверьте, ваша светлость, я сама не сумела бы выбрать лучше.

— Приятно слышать, — вежливо улыбнулся наместник. — Я опасался ошибиться, всё-таки о ваших вкусах известно немногое. Надеюсь, только пока. Общество жаждет видеть свою героиню! Многие ищут с вами встречи, и, прошу, не отказывайте — они руководствуются самыми благими намерениями.

Насчет последнего Анна сомневалась, но согласно склонила голову.

— Разумеется, ваша светлость. Теперь, когда первоначальные работы в усадьбе выполнены, я намерена чаще появляться в обществе.

— В таком случае, позвольте пригласить вас на бал, который я даю в конце сентября в городской ратуше. Повеселитесь, заодно познакомитесь с лучшими людьми города. Или у вас иные планы?

— До декабря я точно никуда не уеду. Потом, вероятно, месяц или два проведу в Букеле. Моя учеба не закончена, она, можно сказать, только началась.

— О, как я мог забыть! Вы же учитесь в университете!

О великолепных дипломатических навыках фон Хенлофа Анна раньше слышала, теперь испытала их на себе. Наместник умудрялся поддерживать легкий дружелюбный разговор, ни на минуту не позволяя усомниться, кто в кабинете главный. И информацию из собеседницы он вытягивал умело, с располагающей улыбкой обещая поддержку в начинаниях. Кстати, возможно, что не врал. Леди Стормсонг обещала вырасти в значимый фактор жизни провинции, или даже всего Кольца; с ней следовало поддерживать хорошие отношения, в идеале — сделать должником.

Однако, несмотря на дружелюбие, из-за стола он не вышел. Остался под прикрытием сложного, еле заметного барьера, делившего комнату на две неровные части. То ли обстановка в Ахене не настолько тихая, как кажется, то ли врагам фон Хенлофа на договоренности плевать. Может, привычка. Если паранойя стала частью наместника, въелась в его кости, то несоблюдение мер безопасности доставляло ему физическое неудобство.

Расстались они на доброй ноте. Наместник без особой конкретики обещал помощь, Анна в том же стиле ручалась не доставлять проблем. Требовать от неё чего-то большего было бессмысленно. Волшебница честно призналась, что в ближайшем будущем собирается сидеть тихо, отстраивать поместье, учиться, набирать слуг. Сейчас её власть над бенефицием слаба, людей для полного контроля земли, защиты усадьбы не хватает. Вот когда ситуация изменится, когда положение станет незыблемым, тогда можно будет попробовать влезть в политику. Но до того момента ещё далеко.

Обе стороны положение Стормсонг понимали. Аудиенция, помимо награждения, служила заделом на будущее. Наместник познакомился с наделавшей шуму эмигранткой; Анна лично оценила высшую власть региона. Оба остались довольны, и разошлись, уверенные, что встретятся вновь.