Песня Штормов. Черное Кольцо

Глава 15

Даже среди обычных людей сплетни разносятся быстро, про одаренных вовсе говорить бессмысленно, там какая-то сверхсветовая скорость получается. Ясное дело, по пути перевирают всё, что можно. По возвращению в усадьбу Анна узнала от встревоженной Мэри, что в Ахене церковники ловили темных колдунов, полгорода разрушено, а леди Стормсонг на центральной площади повергла главного чернокнижника. Сама то ли ранена, то ли убита, то ли ангел её крыльями обнимал.

Бурная фантазия окружающих жить особо не мешала, у неё, по большому счету, имелся единственный минус — нашествие гостей. Соседи, ближние и некоторые дальние, желали из первых уст узнать, что произошло и какие последствия будет иметь. Повторять одно и то же надоело в первый же день. Проблема в том, что портить отношения с соседями нельзя, каждому любопытствующему следовало уделить внимание, поговорить, пригласить к столу. Таким образом, половину следующей недели Анна могла заниматься, чем хотела, исключительно ранним утром и поздним вечером, остальное время уходило на посетителей. Затем поток спал, хвала высшим силам.

Бой сэр Джон разбирал долго, тщательно, всю дорогу до усадьбы и следующий день. Сначала говорила Анна, припоминая малейшие детали, затем высказался её воспитатель. Сидевший за рулём Родерик изредка задавал вопросы. Парень вёл нехарактерно для себя медленно, настолько внимательно слушал. По всему получалось, что действовала девушка правильно, хотя упустила несколько возможностей получить преимущество. Не пыталась лишить врага чутья, забыла о имевшемся у неё широком арсенале иллюзий, осторожничала с сильными атаками. Правда, противник ей попался нестандартный. Огромная сила, на уровне мастера, сочеталась с отвратительным контролем, в результате чего он применял только слабые заклинания, если применял вообще. Чем являлись те алые полоски, которыми он швырялся, определить не удалось. Они вполне могли быть неизвестным навыком. Колоссальной живучестью псих напоминал одержимого, но ощущения сидящего в человеке духа от него не исходило. Чем защищался, тоже непонятно. Пробитая «грозовой стрелой» защита с равной степенью могла быть простым заклинанием, до упора напитанным энергией, личной аурой и результатом действия качественного артефакта.

Из поединка с любителем запретного молодая леди сделала для себя вывод:

— Ты был прав, дядя Джон, — признала она, сидя вечерком на лавочке перед домом. — В бою против человека заклятья решают.

Хингем издал короткий смешок.

— Каждый маг в юности пытается изобрести что-то своё, придумывает разные фокусы с навыками. Постепенно взрослеет, и понимает, что всё уже придумано до него. Поколения одарённых искали лучшие способы побеждать, и ничего лучшего, чем заклинания, не нашли. То, что ты темного своими железками достать смогла, само по себе удивительно. Но заметь — особого вреда они не причинили.

— Надо было заранее зарядить в них какое-нибудь проклятье, буду знать, — ответила девушка. — Только какое? Размер у пластинок маленький, материал специфичный… Гниение ляжет хорошо и держаться будет надежно, риск непроизвольного срабатывания минимален. Но в той ситуации гниение бы не подошло. Если уж темный от двух ударов прецептора на тот свет не отправился, то мелкими заклятьями его вовсе не пронять.

— Ты не спросила, чем святоша бил?

— Он не ответил. Сказал, тайна ордена.

Оба поморщились. Совершенно очевидно, что орденец знал ответы на возникшие у них вопросы, только отвечать не хотел.

День у девушки теперь заканчивался отработкой двух заклинаний девятого ранга, «Молота востока» и «Злого дождя». Первому её обучил дядя Джон, оно предназначалось для пробития защиты на одиночной цели и забирало до четверти немаленького резерва рыцаря. Зато, если попадало, то представляло угрозу даже для щитов на пару рангов выше за счет хитрой комбинации ветра, воды и молнии. Незащищенного человека разрывало на куски. «Дождь» Анна купила в гильдии за приличную сумму, сочетание воды и яда било по площади, уничтожая всё живое и не совсем живое в круге до десяти метров диаметром. На текущем уровне магички, против подавляющего большинства противников, эти заклятья не нужны, их мощь избыточна, однако освоить их необходимо. Практика показал, что случаи разные бывают. Кроме того, они неплохо подтягивали контроль, после сложных девяток заклятья более низких рангов создавались быстрее и проще.

Анна полагала, она бы и восьмой ранг потянула, да только взять заклятья для проверки было негде. Гильдия за них выставляла несоразмерно высокие цены. Придётся ждать поездки в Букель, искать подходящие в тамошней библиотеке.

Кстати, об университете и связанных с ним людях. От Франсуазы пришло письмо. Кузина на лето вернулась домой, но в силу живости характера продолжала вести активную переписку со множеством знакомых. Родню тоже не забывала. Так вот, она писала, что австразийская ветка Стормсонгов (имелась и такая) выражала легкое недовольство тем фактом, что Анна к ним не обратилась. Дескать, беглянка-носительница крови главной ветви могла бы подать весточку. Вместо этого от неё ни слуху, ни духу, зато некий Бьём бегает по столице, утверждая, будто действует от лица леди.

В Австразии действительно проживала одна из ветвей древнего рода, древняя, не слишком богатая, почти утратившая магию. Так получилось, что принадлежащие им земли находились вдали от крупных переходов в Царство, отчего постепенно в семье стало рождаться мало одаренных. Те, кто всё-таки появлялись на свет с даром, почти никогда не достигали рыцарской ступени. Тем не менее, Стурмлиды регулярно назначались на должности при дворе Алого курфюрста, командовали полками и в целом занимали достойное место среди военной аристократии страны. Насколько Анна помнила, отец и дед с ними не общались, хотя и не ссорились. Просто расстояние, отсутствие общих интересов, другие, более важные дела… Вот и утратилась связь.

Пожалуй, имеет смысл её восстановить. Для начала заочно познакомиться, а дальше — как получится.

Письмо от Изольды заставило задуматься и долго сидеть в кресле, погрузившись в мысли. Шеленборги проживали в Арверне, чей король занимался необычным бизнесом — он торговал наёмниками. Формировал полки, привлекая молодых мужчин с берегов Длинного моря, и сдавал их в аренду покупателям. Случалось, воюющим друг с другом. Так вот, Изольда писала, что в этом году в Придию отправилось целых четыре полка, причем нанимали их агенты разных влиятельных лиц. Даже бездействующее войско обходится в содержании дорого, поэтому наём обычно осуществляется непосредственно перед началом боевых действий. Можно сказать, гражданская война в стране началась.

Слухи о том, что в Придии происходят столкновения, чуть ли не полноценные бои сторонников короля и Конвента, приходили с начала года. Но одно дело — схватки между группами слуг крупных феодалов, которые даже в мирное время случаются, и совсем другое — сражения между армиями, с артиллерией и открытым участием боевых магов. Намного больше жертв, совсем иное качество разрушений.

Ещё пришел очередной отчет от конторы Вандербергов. Толстый пакет, в котором внезапно обнаружилось послание от двоюродного брата. Чарли сообщал, что находится в Аутрагеле, покупку дома оформил на своё имя, благодарил за помощь. Остальные Торнтоны прибудут в ближайшее время, на родине останется только отец, которому нельзя её покидать. Вполне возможно, что и кузен туда вернётся после того, как устроит во Фризии мать, сестер и младшего брата. В стране наступало смутное время, строить долгосрочные планы становилось бессмысленно, никто не мог ручаться, где окажется через неделю.

Юристы тоже писали интересное. Зимой на Черный Холм, принадлежащую Анне виллу, напали неизвестные, отбилась она чудом. Следов нападавшие не оставили, поэтому, казалось, их не найдут. Однако Вандерберги вышли на следователя и сумели его мотивировать — леди не уточняла, чем — поэтому поиски не прекращали. Как ни странно, нашли. Банде опытных наёмников заказали убийство Анны Стормсонг, причем о заказе с ныне покойным капитаном договаривался немец, позднее севший на корабль до Радстока. Там его следы терялись.

Понятно, что ничего не понятно. Единственным результатом расследования стала твердая уверенность, что шли конкретно за Анной, случайным нападение не было. Кто заказчик, до сих пор оставалось неизвестным. Это мог быть Хали, оставивший ложный след. В Аутрагеле девушка могла ненароком влезть в чужую интригу, и её попытались устранить. Кандидатов даже прибавилось, потому что в Радстоке до сих пор коптил небо Гартман фон Хаузен, которому Вольфрам Стормсонг семьдесят лет назад обломал перспективы на герцогскую корону. Говорят, того до сих пор трясет при упоминании Стормсонгов, выживший из ума старик вполне мог заказать убийство последней из ненавистного рода.

Если внешний мир подкидывал загадок и испытаний, то внутри Воробьиного Луга жизнь налаживалась. Бленкерты договорились с Ницами и вместе ходили в лес, жители усадьбы притирались друг к другу, устанавливали иерархию. Бедная Мэри разрывалась от противоречивых эмоций. Дело в том, что срочно приехавший Фрэнк, старший сын Ральфа, отодвинул её от торговли артефактами, организовав настоящую лавку и наладив учет. Он вообще резво занялся обустройством, стараясь показать себя перед госпожой в выгодном свете. Его отец не смог оставить Черный Холм, на вилле шел ремонт, землекопы канал копали и вообще происходило всякое, что не позволяло Ральфу уехать. Поэтому он послал сына в надежде, что тот произведет хорошее впечатление, и со временем займёт его должность. Фрэнк разбирался с изготавливаемыми госпожой артефактами, пытался наладить работу пилорамы, чтобы упорядочить торговлю досками, изучал расценки на ингредиенты в Гильдии и у частных торговцев — словом, развил активную деятельность. Не всем это нравилось.

Мэри, например, раньше была важной персоной, продавала нужные егерям вещи, с ней охотно болтали одаренные, некоторые даже слегка лебезили… Недолго, но вкус какой-никакой власти она почувствовала. А теперь всё, счастье закончилось. Конечно, личная служанка леди — тоже весомый статус, но менее самостоятельный, и вдали от финансовых потоков.

Ситуацию Анна никак не комментировала, наблюдать за страданиями наивной болтушки было забавно. Что поделать⁈ Некоторые события надо просто пережить.