Афоня. Старая гвардия

Глава 5

Молодой выпучил глаза, переводя взгляд то на меня, то на автомат, упёртый ему прямо в грудь. Зрачки расширились, дыхание сбилось, кадык дёрнулся. Ещё мгновение — и он начал медленно, неуверенно поднимать руки, боясь сделать лишнее движение. Испугался засранец, уже по-настоящему, без всякой бравады.

И правильно. Пусть боится. А то слишком уж расслабил булки.

— Э-э… дед, ты чего делаешь?.. — растерянно прошептал Кирилл.

Голос у погранца сел, да и побледнел он заметно.

— Свои же…

Я лишь усмехнулся, внимательно наблюдая за его реакцией. Всё это было до боли наглядно: как человек меняется под дулом оружия. Всю показную уверенность как слизывает, зато подноготная наружу лезет мгновенно.

— Не зевай, на то и ярмарка, молодой, — хмыкнул я, не убирая автомат. — Немчура на моём месте уже бы тебя изрешетила. И поминай, как звали.

Я дал погранцу несколько лишних секунд — ровно столько, чтобы страх успел дойти до мозжечка, или куда он там должен был дойти. А после превратился в понимание. Уроки такого рода должны впечатываться намертво, если сейчас отпустить слишком рано, толку не будет никакого.

После этого я спокойно отвёл автомат в сторону и протянул его обратно Кириллу.

— Держи, летеха, — сказал я.

Кирилл взял оружие, но машинально, всё ещё не до конца веря в происходящее. По глазам было видно — он искренне не понимал, что только что произошло и как этот, по его мнению, дремучий дед умудрился так просто и незаметно забрать у него автомат.

— Ты, пацан, в следующий раз внимательнее будь, — сказал я уже без усмешки, жёстко и по-деловому. — И варежку на службе не разевай. Диверсант — это такая поганая зараза, что как чёрт из табакерки в самый неожиданный момент выскакивает. А твоя прямая задача — быть к этому готовым. Всегда.

Тот отрывисто закивал, прижимая автомат.

— Как видишь, пацан, никакие твои птички-невелички тебе бы не помогли, — пояснил я, убирая усмешку, но сохраняя поучительный тон.

Молодой только растерянно хлопал глазами, рот у него был приоткрыт. Видно было, что в голове у лейтенанта сейчас крутилась одна-единственная мысль — как вообще такое возможно.

Я же прекрасно видел, что паренёк-то он, в целом, адекватный. Не пустоголовый, не дурной. Царь в голове у него, определённо, имелся. Именно поэтому я и рискнул — решил преподать ему этот урок в таком виде, в каком его действительно запоминают. Когда урок дан на собственной шкуре.

— Вот это вы, конечно, даёте, Афанасий Саныч… — выдохнул Кирилл, наконец, приходя в себя.

Он машинально перекинул лямку автомата обратно себе на плечо, все ещё бросая на меня быстрые, осторожные взгляды. Так, будто проверял, не повторится ли всё снова.

— На здоровье, — ответил я. — Лишь бы толк был. И чтобы в следующий раз ты не забывал, что ты не на пикнике и не на прогулке. Ты на службе.

Я хлопнул Кирилла по плечу и тут же подмигнул, чтобы пацан совсем не раскис и не ушёл в себя. Мне ведь не унизить его надо, а уму-разуму научить.

В этот момент в дверях появился Саныч.

Пограничник на секунду замер, видимо, не сразу сообразив, что это мы делаем, стоя друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Картина выглядела, мягко говоря, неоднозначно.

Но уже через мгновение, поняв, что ничего экстраординарного не происходит, Саныч кашлянул в кулак и заговорил деловым тоном:

— Так, ну всё. С полицией я связался. К причалу сейчас подъедет их наряд, заберут нашего «гостя из прошлого». Так что, Кирилл, давай его на выход. Мы уже почти приплыли.

Летеха отрывисто покивал, показывая, что распоряжение Саныча как старшего услышал и понял. Видно было, что мыслями молодой всё ещё не здесь. Слишком уж сильно его впечатлило то, что я ему только что продемонстрировал. В голове у парня явно шёл внутренний пересмотр картины мира, и действовать он поэтому не спешил.

Саныч это заметил и терпеть паузу не стал.

— Кирюха, ну ё-моё, — недовольно проворчал он. — Ну чего завис? Я же тебе сказал: выводи нашего командира. Там его от нас уже заберут.

Кирилл вздрогнул. Резко выпрямился, затем украдкой посмотрел на меня. Но теперь взгляд у него был уже совсем другой — не настороженный и не растерянный, а полный искреннего уважения.

— Пойдёмте, Афанасий Саныч, — проговорил он и жестом показал мне на выход из каюты.

Я почувствовал, как катер пограничников начал медленно сбрасывать ход. Лёгкая вибрация корпуса изменилась, двигатель перешёл на другой режим, и по этим ощущениям было ясно, что мы подходим к причалу.

Ну вот и приплыли.

Что тут сказать… Новая техника. Техника, как говорится, будущего. Я уже смирился с мыслью, что каким-то чудом перенёсся лет на тридцать вперёд, ведь с этим не поспоришь — разница ощущалась буквально во всём. Современные катера радикально отличались от тех судов, на которых я ходил в своё время. Это было примерно как сравнивать старый добрый «Запорожец» с иномарками, которых после развала Союза в России стало хоть пруд пруди.

Но был один нюанс.

Во всём этом новом, блестящем и напичканном электроникой железе, где половиной процессов управляет компьютер, словно не хватало души. Не было того самого ощущения близости со своим судном, когда ты чувствуешь его кожей, понимаешь каждый звук, каждый отклик корпуса. Здесь всё работало правильно, точно, эффективно — но как будто без характера.

Я и сам не до конца мог это объяснить, но впечатление у меня складывалось именно такое. Вот так даже скажу — словно связки с таким судном у тебя, моряка, и нет вовсе. Когда решение за тебя принимает электроника, ты, вроде как, и занимаешь место за штурвалом, а вроде бы и не совсем. Всё работает чётко, выверенно, без сбоев, но при этом ты словно лишний. Не хозяин, не продолжение машины, а просто пассажир с доступом к кнопкам.

Меня вывели на палубу, оттуда уже аккуратно спустили на причал. Катер мягко упёрся бортом в причал, тросы щёлкнули, и всё это происходило быстро, почти буднично. На причале, поблёскивая синими проблесковыми маяками, действительно стоял ментовский «бобик».

И вот тут меня, признаюсь, слегка перекосило. Потому что это была не «таблетка». И даже не какой-нибудь другой УАЗ.

Я на секунду даже остановился, когда увидел на бампере знакомый, но совершенно здесь не уместный значок — Ford. Американская автомобильная компания. Самая что ни на есть.

А на борту этого самого «Форда», между прочим, вполне себе по-русски, белыми буквами было написано: ПОЛИЦИЯ.

Вот тут я реально опешил.

Нет, американцы, конечно, во Вторую мировую нам помогли — тут спорить глупо, отрицать бессмысленно. Ленд-лиз был, техника шла, тушёнка тоже. Это история. Но чтобы наша милиция… вернее, прости господи, полиция… теперь ездила на забугорных машинах? Вот это у меня в голове никак не укладывалось.

У нас что, заводов своих автомобильных не осталось? Да их же целая куча была… Или что — после девяностых в стране действительно всё повыкосили к едрене фене?

Мысли полезли одна за другой, скачками, как всегда в такие моменты. Хотелось верить, что это просто мои домыслы, а реальность не настолько перекошена, как мне сейчас кажется. Хотелось, чтобы всё это оказалось каким-то частным случаем, исключением, а не системой.

Хотя, если подумать с другой стороны… Это ведь уже не обмен на «Кока-колу», как было когда-то. Это, блин, вполне себе полноценный ленд-лиз. Только уже в обратную сторону истории.

И всё равно — что бы я себе ни объяснял, внутри меня от этого знатно покорёжило. Прямо физически. Мурашки по спине побежали, неприятные, холодные, от осознания того, насколько же всё вокруг стало другим.

Полицейские, заметив, что меня спускают на берег, сразу вышли из машины. Они направились навстречу, готовые, как говорится, принять меня «под белы ручки».

Но тот самый «Форд», который уже успел меня основательно удивить, оказался далеко не последним сюрпризом с этого берега.

Твою ж мать… Когда я огляделся, у меня на секунду возникло стойкое ощущение, будто я угодил в какой-то космический посёлок или декорации к фантастическому фильму. Ну или, блин, прямиком в эти Америки, фильмы-то американские я видел, в девяностые, что скажешь, их как говна было в видеопрокатах.

— Гудбай, Америка, с другого берега, — прошептал я одними губами.

Уж больно всё вокруг выглядело футуристично для моего глаза, привыкшего совсем к другой картине мира.

Нет, конечно, старые постройки здесь тоже были. Серые, угловатые, типично советские — бетон, кирпич, облупившаяся краска… Знакомые формы, от которых сразу становилось спокойнее. Такие здания я знал, понимал и принимал. Они не напрягали.

Но вот рядом с ними все было совсем другое.

Во-первых, стекло и металл. Много стекла. Целые фасады из тёмного, почти чёрного стекла, в которых отражались вода, небо и люди.

Во-вторых, странные столбы и конструкции — после встречи со «стрекозой» я быстро сообразил, что это камеры. И они были повсюду: на углах зданий, на фонарях, над причалом. Маленькие, аккуратные, почти незаметные, но явно следящие. В девяносто третьем, максимум, был вахтёр в будке да редкий милицейский патруль. А тут выходит, что и у стен есть глаза.

Ну и машины, будь они неладны. Помимо полицейского «Форда» по дороге проезжали и другие автомобили. Формы у них были странные, зализанные, какие-то космические, как будто нужно было рассекать не городской воздух, а межзвездные дали. Некоторые вообще ехали почти бесшумно, так что я несколько раз вздрогнул от того, как они подкрадывались. И как такое может быть? Не на батарейках ведь они…

Я заметил людей с маленькими светящимися прямоугольниками в руках. Они шли, не глядя по сторонам, уткнувшись в эти устройства, что-то там тыкали пальцами.

А еще я увидел электронные табло. Светящиеся надписи, бегущие строки, расписания, которые менялись прямо на глазах, и ничего при этом даже не листалось, никакого тебе шороха, щелчков и скрипа…

Боковым зрением я заметил, как Кирилл украдкой поглядывает на меня, явно подмечая, с каким интересом я разглядываю всё вокруг. Парень был неглупый — видел, что для меня всё это в новинку.

Я мысленно одёрнул себя. Так, Афанасий Саныч, по-хорошему надо бы чуть-чуть сбавить обороты. А то слишком тут уши новоприбывшего торчат — кто бы ещё стал каждый раз рот от удивления раскрывать. Не мальчишка ведь.

Если так и дальше пялиться по сторонам с разинутым ртом, то действительно можно легко оказаться не в ментовке, а сразу в какой-нибудь дурке. А этого, признаться, хотелось бы избежать.

Поэтому я усилием воли собрался, лицо сделал максимально нейтральным и постарался выглядеть так, будто для меня всё происходящее — дело привычное.

Пограничник сопроводил меня к полицейским. Но точно ли это полицейские? Какие-то… слегка игрушечные. Форма-то у ментов была совершенно другая. Не та, к которой я привык. Ни тебе серо-синей «милицейской» строгости, ни знакомых фасонов. Всё какое-то… аккуратное, подогнанное по фигуре. Стильная, что ли. Точно, как для журнала. Видно, что форму теперь не просто выдают, а ещё и думают, как человек в ней выглядит. А какая бы разница?

Главное — чтобы погоны на месте и жетон был. Чтобы бегать удобно и пистолет доставать. Не на конкурсе же красоты.

Полицейские же, увидев меня, сразу улыбнулись. Оба. Причём так, с лёгкой усмешкой, без злобы. Видимо, уже успели наслушаться историй про сумасшедшего старика, которого выловили в нескольких километрах от берега, да ещё и в парадной форме офицера ВМФ СССР.

И тут я, если честно, кривить душой не стану — я бы на их месте тоже знатно охренел. Попадись мне в девяносто третьем такой тип, вынырнувший из воды в форме советского — или вообще царского — морского офицера, я бы первым делом подумал про розыгрыш. Ну или либо про психбольницу. Так что за такую реакцию я их совершенно не винил. Ситуация и правда была странная, даже по-своему забавная.

Полицейские поздоровались с Кириллом за руку, вполне по-дружески, видно было — знакомы. Затем один из них, судя по погонам — тоже лейтенант, кивнул в мою сторону и с усмешкой сказал:

— Слушай, а я-то, честно говоря, думал, что это вообще прикол какой-то от вас. А вы, блин, действительно выловили…

Он запнулся, явно пытаясь подобрать слово. Видно было, что фантазия у парня работает не на полную катушку. Он на секунду задумался, покосился на меня и, не найдя ничего лучше, выдал:

— … чудика.

Ну что ж. «Чудик» так «чудик». Для начала, пожалуй, и это сойдёт.

Второй в форме тоже разглядывал меня с откровенным любопытством. Этот был в звании сержанта, совсем ещё молокосос — на вид лет двадцать, не больше. Лицо румяное, движения чуть резковатые, непривычные. Сразу видно, что служба ещё не успела в нём всё сгладить и обтесать.

— А дед-то хоть не буйный? — спросил он, не сводя с меня глаз.

При этом я отчётливо заметил, как его рука машинально коснулась наручников на поясе. Не агрессивно, скорее, на автомате, как по инструкции положено.

— Вязать его надо или не надо?

— Не буйный, спокойный он, — ответил Кирилл.

Причём сказал он это без всякого смешка и той шутливой интонации, которую пытались задать мили… полицейские. Молоток, пацан. Видно, что урок пошёл впрок.

— Лейтенант, — вмешался я, — а лейтенант, так ты у меня спросить можешь. Меня, если что, Афанасий Александрович зовут. И если я старый, это ещё не значит, что я на вопросы отвечать не могу.

Оба парня тут же переглянулись. Взгляд у них был одинаково удивлённый, даже слегка ошарашенный. Они, похоже, совсем не ожидали, что я вдруг заговорю, да ещё вот так: связно, уверенно и по существу. Явно держали меня за психа, а тут такая незадача, блин — псих почему-то разговаривает как нормальный человек.

Не каждый день, конечно, тебе с пограничного катера спускают старика в парадной офицерской форме из… глубокого прошлого.

Я, по всем законам логики, вообще не должен существовать в природе. Поэтому ребята и сами до конца не понимали, как себя правильно вести.

Я прямо физически ощущал, как у этих ребят сейчас в голове схлопывается когнитивный диссонанс. С одной стороны — совершенно дикая история моего появления: море, катер, форма, «гость из прошлого». С другой — я стою перед ними, спокойно разговариваю, ориентируюсь в обстановке и отнюдь не веду себя как человек, которому срочно требуется мягкая палата и санитар.

И вот между этими двумя картинками у них сейчас и происходил внутренний коротыш.

Ну, не знаю… Возможно, они ожидали, что я сейчас начну прыгать, как макака, размахивать руками. Нести какую-нибудь ерунду про Чемберлена и «Спортлото» и, для полноты картины, ещё и пускать слюну.

Ну и ладно, их и правда в этом можно понять.

Лейтенант ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня, буквально сканируя взглядом. Взгляд у него был уже не насмешливый, а, скорее, оценивающий, рабочий.

Наконец, он отвёл глаза и посмотрел на Кирилла.

— Афанасий Александрович вполне адекватен, — снова подтвердил Кирилл.

— Так, а откуда он в холодном море, да ещё и в парадной офицерской форме, взялся? — всё-таки уточнил лейтенант. — Он вам этого не сказал?

Кирилл медленно покачал головой и так же неспешно развёл руками.

— Не сказал, — коротко и честно ответил он.

После чего уже чуть жёстче, по-служебному добавил:

— Вот вы с этим и разберётесь, откуда он там взялся. Мне было приказано передать его полиции — я его вам и передаю.

Лейтенант на секунду задумался, затем кивнул.

— Ладно, не вопрос, — согласился он. — Поняли. Пусть наши уже по ситуации всё выясняют.

Кирилл снова посмотрел на меня и слегка, почти по-военному, кивнул.

— Ну что ж, Афанасий Саныч, до свидания, — сказал он. — Рад был с вами познакомиться. И… за тот урок — спасибо.

Я ответил ему таким же коротким кивком. Иногда большего и не нужно.

— Всего хорошего.

Кирилл развернулся и пошёл обратно к своему катеру. И даже шагал уже иначе, не так, как раньше: спина ровнее, шаг увереннее. На борту его терпеливо ждал Саныч, который не стал спускаться на причал. Погранец наблюдал за происходящим со стороны, словно старый волк, привыкший смотреть со стороны, как молодёжь набивает первые шишки.

Полицейские дождались, пока Кирилл отойдёт на достаточное расстояние и поднимется на катер. Только после этого оба разом повернулись ко мне.

— Так, ну что, Афанасий Александрович, — строго начал лейтенант, — вести себя нормально будем? Без сюрпризов обойдёмся?