Афоня. Старая гвардия

Глава 22

Алёна захлопала глазами, явно растерявшись от того, что всё произошло так быстро и просто. Но всё-таки шагнула вперёд и вошла в подъезд. Я зашёл следом, формально оставляя за ней роль штурмана, будто это она вела нас внутрь.

Оказавшись внутри, я сразу понял, что больше ничего не узнаю. Всё было другим. Почтовые ящики — новые, аккуратные, не те жестяные коробки, которые я помнил. Стены свежевыкрашенные, гладенькие и чистые, без привычных надписей и следов времени. Даже запах был здесь чужой.

Мы поднялись по лестничному пролёту на первый этаж. Я увидел дверь собственной квартиры и невольно вздрогнул. Конечно, дверь теперь стояла совсем другая — новая, чужая, без единой знакомой царапины… Но всё равно что-то внутри неприятно кольнуло. Память сработала быстрее разума.

А вот дверь в квартиру Алёны осталась той же самой. Железная, тяжёлая, из тех, что начали ставить ещё тогда, в девяностые, когда квартирные кражи стали настоящим бичом и люди спасались как могли.

— Вот здесь я живу, — сказала Алёна и показала рукой на дверь своей квартиры.

И вовремя, ведь я чуть было не шагнул к той двери сам. А теперь я кивнул, не говоря ни слова, и подошел ближе. Потянул ручку, но дверь не поддалась — заперто.

Ну… мало ли. Вдруг муженёк всё-таки одумался, открыл да ушёл в другую комнату. Вроде как, не пойман — не капитулировал. Бывает всякое.

Но нет… не одумался этот тип.

Из-за двери доносился гул телевизора. Орали комментаторы, перекрывая друг друга, ревела толпа. Было ясно, что матч продолжался, и всё внимание хозяина квартиры было там, по ту сторону экрана.

Вот же, блин, фанат.

— Он не откроет… — прошептала Алёна. — Зря вы всё это затеяли… у меня муж в такие моменты становится прямо полным придурком…

Я бы тут подобрал другие эпитеты, ну да и ладно. Постучал в дверь — сильно, от души, так, чтобы звук пробился даже сквозь телевизионный гул.

Но и теперь никакой реакции не последовало.

Я постучал ещё раз. Увы, с тем же результатом.

Тогда я зажал кнопку звонка и не отпускал её несколько секунд, пока по всей лестничной клетке не разлилась пронзительная, противная трель. Но и это не помогло.

Телевизор за дверью продолжал орать, матч шёл своим чередом, а открывать дверь нам никто явно не собирался.

Я видел, как всё это время Алёна держалась чуть в стороне, прячась за меня. По её напряжённой позе было понятно — она всерьёз считает, что муж сдержит своё слово. Стоит двери открыться и ей показаться на пороге — и он сразу возьмётся за нож.

Я, конечно, всех этих подробностей до конца не знал. Однако оснований не верить Алене у меня не было. Под градусом люди и не такое удосуживались вытворять. А страх в её глазах был слишком настоящий, чтобы списывать его на страхи и фантазии.

Но как говорится, кто предупреждён — тот вооружён. Если что, я тоже грудью встречать вражину не буду.

Однако ни после повторного стука, ни после очередного звонка ситуация не изменилась. Телевизор за дверью продолжал орать, а хозяин квартиры по-прежнему игнорировал всё иное. И если мы не хотим трезвонить до ночи, то придётся искать другой способ.

Какой?

Самый очевидный вопрос в таких случаях — как попасть в квартиру, когда входная дверь заперта.

— У тебя решётки на окнах есть? — уточнил я у бывшей соседки, прикидывая варианты.

— Нет… — призналась она. — Одно время стояли, а потом мы их всё-таки сняли.

— Тогда пойдём, посмотрим на окна, — предложил я без лишних объяснений.

Алёна спорить не стала. Мы вышли из подъезда, снова обошли дом и подошли к окнам её квартиры, выходившим во двор. Я остановился, внимательно осматривая фасад.

Расчёт был простой. Когда человек под градусом, он вполне может оставить окно на проветривание. Чтобы пустить свежий воздух, особенно если в квартире душно, телевизор орёт, а спиртное поглощается львиными дозами.

Всё оказалось именно так, как я и предполагал. Одно из окон было приоткрыто, и при должной сноровке никаких особых проблем с тем, чтобы попасть внутрь, не возникнет. Рядом с окном шла водосточная труба — удобная, крепкая, как будто специально поставленная для таких случаев.

Впрочем, чему тут удивляться. Я слишком хорошо помнил этот дом, знал, где и что в нём находится. И всё это выглядело не неожиданностью, а, скорее, подтверждением старых знаний.

— И вы что… полезете туда? — с придыханием спросила Алёна, глядя на окно широко раскрытыми глазами.

— Ну, как ты видишь, — ответил я, — других вариантов у нас с тобой нет.

Алёна, кутаясь в халат, заметно поёжилась, будто только сейчас поняла, как ей холодно и как хочется домой. Я же не стал тратить время на разговоры. Подошёл к приоткрытому окну, взялся за холодную трубу и, придерживаясь за неё, аккуратно приподнялся, рассчитывая движения так, чтобы не сорваться и не наделать лишнего шума.

Изловчившись, толкнул створку, открыл окно пошире, которое благо было не пластиковое, а обычное деревянное и, опершись на подоконник, перелез внутрь. Неловкого грохота не получилось — я оказался в квартире почти бесшумно.

Прямо на кухне.

Взгляд сразу упал на пепельницу, стоявшую на столе, забитую окурками до краёв. На кухне царил полный бардак, какой обычно способен устроить такой вот мужчина: грязная посуда в раковине, брошенные где попало тарелки, липкие пятна на столе.

Логово самого алкоголика находилось в соседней комнате. Оттуда на полной громкости орал телевизор: трибуны, комментаторы, дудки.

Прежде чем идти туда, я прихватил с кухни скалку. Иногда это очень полезная штука, особенно когда нужно объяснить непонятливому человеку, в чём именно он неправ. Аргумент, который не требует долгих слов.

И если у этого придурка действительно были мысли о том, чтоб взяться за нож, то идти в его логово с пустыми руками было бы с моей стороны как минимум опрометчиво. А скорее — просто глупо. Так что я перехватил скалку поудобнее и только после этого зашел в комнату.

Картина, открывшаяся перед глазами, была удручающей. Бардак здесь царил ещё больший, чем на кухне. Такой, будто после поражения любимой команды хозяин решил устроить полномасштабный разнос. А заодно выместить злость на всём, что попадалось под руку. Вещи были разбросаны по полу, тумбочки перевёрнуты, а одна из стен с белыми обоями действительно оказалась испачкана рыбой.

Запах стоял соответствующий. Воняло селедкой и выпивкой так, что это амбре било в нос сразу и без предупреждения. Кусочки рыбы валялись на полу, раздавленные, размазанные, будто по ним прошлись несколько раз.

Я невольно отметил, что удивительно, что Алёна сама не взялась за какой-нибудь половник. Взять мою родную бабку — если б кто учинил такой разгром, уж она бы виновника отходила, будь это хоть дед, хоть инопланетянин залётный, а потом выдала бы тряпку и ведро. А ведь убирать весь этот бедлам болельщик явно не будет. Нет, корячиться с этим безобразием теперь предстояло моей соседке.

Как в этом хаосе уцелел сам телевизор, на экране которого всё ещё шёл футбольный матч, для меня было отдельным и, признаться, довольно загадочным вопросом. Вокруг перевёрнутые вещи, куски рыбы, тумбочка разодрана с мясом, а телевизор — целый и невредимый.

Да разве это телевизор — казалось, что часть стены заговорила, такой он был удивительно плоский и яркий. Ну, не вся стена, но хороший такой кусок — примерно треть. Картинка была такой чёткой и живой, что создавалось ощущение, будто ты вообще не в комнате стоишь, а сидишь где-то на трибуне стадиона. Причем в самом центре событий, окружённый ревом толпы и витающим прямо в воздухе напряжением игры.

Я перевёл взгляд с экрана на диван, стоявший прямо напротив, и увидел самого виновника торжества. Мужик развалился на диване и… храпел. Громко, с надрывом, абсолютно отключившись от всего происходящего вокруг.

Вот же, блин, человек два уха. Жена, считай, полуголая на улице мёрзнет, а этому хоть бы хны.

Я уже хотел продолжить этот внутренний монолог, но резко оборвал себя, потому что вдруг узнал напившегося мужика. Лицо, пусть и опухшее от алкоголя, было чертовски знакомым.

— Костик Филимонов… блин, — изумлённо пробормотал я.

Ну конечно. Он жил несколькими этажами выше. Я прекрасно его помнил. Даже тогда, тридцать лет назад, он шатался непутёвым… И, надо сказать, репутацию эту заработал не на пустом месте. Судя по тому, что я видел сейчас, за годы моего отсутствия мозгов у Кости явно не прибавилось. Скорее, наоборот — всё, что было, благополучно утонуло в алкоголе и таких вот «футбольных вечерах».

А персонажем он был ещё тем. Помню, его отец, Александр Львович, в своё время сам написал на собственного сына заявление в милицию. Просто потому, что больше терпеть выходки своего сыночка уже не мог.

Тогда Костя вынес из родительского дома, что только смог. Золото, деньги, хрусталь и вообще всё, что плохо лежало и что можно было хоть за какие-то деньги продать. Родной дом для него стал не домом, а складом трофеев.

Как же это Алёна, которая в те времена считалась настоящей принцессой-недотрогой, выбрала именно этого человека себе в спутники жизни? Он что, ей уже тогда ножиком угрожал, потому и согласилась? Хотя, как говорится, пути господни неисповедимы. Или, если проще, люди иногда делают такие выборы, которые потом сами же не могут объяснить.

Кое-что, конечно, можно предположить. Наверняка Костя красиво и витиевато обещал Алёне, что всё будет иначе. Клялся так и сяк, что он изменится, завяжет, возьмётся за ум. Но это одно из самых живучих заблуждений — считать, что люди способны меняться.

Нет. Ни черта это не работает.

Меняются обстоятельства, декорации, слова, но суть остаётся той же.

Я перевёл взгляд вниз и сразу заметил рядом с теперешним Алениным мужем здоровенный кухонный нож. Лежал он так, будто его только что бросили, небрежно, но при этом в полной досягаемости. Вот так. Не зря она так тряслась. Этим самым ножом Костя, судя по всему, и собирался расправиться с Алёной, если бы она сунулась внутрь.

Я подошел к телевизору, решив для начала прекратить этот футбольный концерт, и стал искать, как его выключить. Осматривал корпус, экран, боковые панели, но никаких кнопок так и не заметил, сколько ни вглядывался. Всё было гладкое, я для очистки совести потыкал прямо в экран и, конечно, ничего не добился.

Ну да ладно.

Телевизор явно работал не на солнечных батарейках. Самый обычный шнур питания уходил за тумбу и был воткнут в розетку. Я проследил его взглядом и понял, что проблему можно решить куда проще и надёжнее, чем возиться с этой современной техникой. Поэтому протянул руку и просто выдернул шнур из розетки.

Телевизор погас мгновенно, экран почернел, и в комнате сразу стало непривычно тихо. Я уже решил подойти к Костику, намереваясь для начала от греха подальше убрать лежащий рядом нож, но не успел.

Как только экран погас, мужик зашевелился.

Сначала он просто открыл глаза, мутные, стеклянные, явно не понимая, где находится и что вообще происходит. После такого пьяного угара Костик, конечно, соображал плохо. Но, к моему удивлению, ориентироваться он начал быстрее, чем можно было ожидать. Взгляд его постепенно сфокусировался, брови нахмурились, и вдруг он резко сел, уставившись прямо на меня.

А потом начал креститься.

— А-а-афанасий Александрович… — изумлённо выдавил он, глядя на меня так, будто перед ним явилось привидение. — Ты, что ли?..

— Здорово, Костик, — хмыкнул я. — Давно не виделись.

Крестился он явно не просто так. Похоже, всерьёз решил, что я вернулся с того света спустя тридцать лет — и прямо по его душу. В его состоянии другого объяснения он, конечно, и придумать не мог. Да и чего ещё ожидать, увидев перед собой человека, который по всем раскладам давно должен был остаться в прошлом?

Я не стал рушить его умозаключения. Пусть думает, что его настигла божья кара в моём лице. Всё равно после того, как протрезвеет, вряд ли вспомнит эту встречу. А если вдруг и вспомнит — спишет всё на «белочку».

— Костик… а Костик, — протянул я с лёгкой усмешкой. — Мне тут сказали в небесной канцелярии, что ты гадствуешь, жёнушку свою обижаешь.

Костя от изумления вытаращил глаза и перестал креститься. Он на несколько секунд будто вообще выпал из реальности. Мужик смотрел на меня, открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но слова явно не находились.

— Это… это… — наконец выдавил он, заикаясь, — мне… показалось…

Костик нервно сглотнул, снова перекрестился и вжался спиной в диван, не сводя с меня взгляда. Похоже, Костик опасался, что я сейчас исчезну или, наоборот, сделаю что-то ещё хуже.

— Аленка мне на тебя жаловалась, — продолжил я. — Как закинет взор к небу, так и говорит: муж дурак. Вот я и решил вернуться и с тобой разобраться. Чтобы ты больше жену свою не кошмарил.

Костя ещё несколько секунд сидел в полном ступоре, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я видел: сосед действительно поверил, что я пришёл к нему с того света. В голове Костика это, видимо, укладывалось куда логичнее, чем любое другое объяснение.

Но Костик всегда был человеком взрывным и взбалмошным. И сейчас, вместо того чтобы окончательно испугаться, попросить прощения и вообще притихнуть, он довольно быстро начал трактовать моё появление по-своему.

— Я… я её пальцем не трогал… — затараторил он, оправдываясь. — Аленка всё врёт… я просто выпил… ничего такого не было…

И в этот самый момент, ещё продолжая бормотать, он вспомнил про нож. Про тот самый здоровенный кухонный нож, что лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Думать он не стал.

Рука его дёрнулась к столу.

Я, если честно, допускал мысль, что удастся обойтись без прямого контакта, что будет достаточно его напугать. Но допускать мысль — не значит быть к другому не готовым. И я был готов.

Как только Костя потянулся к ножу, я среагировал мгновенно. Рывок — и скалка с размаха легла ему на кисть.

— Ай-ай-ай!

Костик заорал, как резаный. Удар получился плотным, выверенным. Не знаю, что именно он себе повредил — пальцы или запястье, но руку Костя отдёрнул сразу. Прижал к груди, сомкнув клешню в горестную креветку, и снова вжался в диван, уже не играя ни в какие объяснения.

Я тут же, вторым движением скалкой, отбросил нож подальше, к стене, чтобы больше у Костика даже мысли не возникло тянуться за ним.

— Сиди, — коротко сказал я. — И даже не думай.

Костик всхлипывал, матерился, держась за руку, и весь его прежний запал куда-то испарился. Остался только страх — чистый, животный.

От автора:

Попасть в юность? Кто откажется? Попаданец в поздний СССР.

https://author.today/work/178571