Афоня. Старая гвардия

Глава 24

Дверцу за неё захлопнул её водитель, поскорее выскочивший со своего места и обогнувший капот ради этого. Фары авто мигнули — на сигнализацию машину поставил тоже он.

Я невольно хмыкнул про себя: серьёзная тётка, настолько серьёзная, что самой за руль садиться уже не по статусу. Впрочем, каждому своё.

Водитель, а заодно, судя по всему, и телохранитель, не остался снаружи. Он вошёл следом за Еленой, остановился у стены. Встал так, чтобы видеть всех и сразу, и замер, будто вмиг превратился в предмет интерьера. Работает человек, ничего не скажешь.

Елена же… тут спорить было не о чем. Женщина эффектная, редкая. Та самая красота, на которую смотришь не потому даже, что хочется, а потому что взгляд сам примагничивается. От природы такие попадаются нечасто, я ещё в молодости это понял. Высокая, ухоженная, уверенная в себе.

Разве что губы… странно полные, будто природа в этом месте решила слегка переборщить. Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с природой. Сейчас, в этом новом времени, она, видимо, стала куда щедрее, чем раньше.

Я засмотрелся и спохватился только в тот момент, когда почувствовал на себе взгляд. Поднял глаза — и встретился с её внимательным, оценивающим прищуром.

— Это вы курьер, что ли? — спросила она и приподняла бровь, явно удивлённая.

Удивление было не показным, а настоящим, и я почти физически ощутил, как у неё в восприятии что-то не сходится.

— Вас, что ли, Джанибек зовут? — добавила она, подтверждая мои догадки.

Я улыбнулся и шагнул навстречу, протягивая руку.

— Нет, — сказал я, глядя ей в глаза. — Меня зовут Афанасий Александрович. Но Джонни действительно попросил передать мне вам посылку, — сказал я.

Посылка всё это время лежала на столе. Я повернулся к ней и положил ладонь на конверт.

— Вот, пожалуйста. Передаю вам посылку в полной целости и сохранности.

Разумеется, пришлось в двух словах объяснить, почему посылку вручаю именно я, а не сам Джонни.

Вместе с посылкой я протянул ей руку, чтобы закрепить наше знакомство. И сразу заметил, как Елена на долю секунды замешкалась. Совсем чуть-чуть, но я это уловил. Колебалась — пожимать руку или нет. Её водитель-охранник в тот же момент едва заметно напрягся. Профессионал, ничего не скажешь.

Елена, подумав, всё же приняла рукопожатие.

— А я-то думаю, — хмыкнула она, чуть прищурившись, — вы как-то уж совсем не похожи… ну, на Джанибека. Да и, если честно, не думала, что в вашем возрасте берут в курьеры.

Я внутренне усмехнулся. Язычок у дамы оказался острым, почти лезвием. Впрочем, ничего неожиданного. Такие женщины редко подбирают слова — им в жизни это попросту не требуется.

Елена явно прекрасно знала, какое впечатление производит. Это читалось в осанке, в манере говорить, в том, как она держала паузу, ожидая реакции. А секретов тут никаких не было: красивым женщинам всегда позволялось чуть больше, чем остальным.

Елена задержала на мне взгляд всего на секунду, но этого хватило, чтобы я понял: рассматривает. Прикидывает кто я такой, откуда взялся и зачем вообще оказался в её поле зрения. Любопытство у неё было живое, не показное. Не застыла дамочка в своём образе бизнес-леди, а значит, и поговорить нам будет о чём.

Она приняла посылку и тут же выдала себя мелкой, но показательной деталью. Быстро облизнула пересохшие губы, затем почти машинально прикусила нижнюю. Я давно научился обращать внимание на такие мелочи — они часто говорят больше, чем слова.

Елена открыла посылку, вынула документы и сразу ушла в них взглядом. Бумаги были ей знакомы, это чувствовалось. Она пробежала глазами по строкам.

— Ага… ну всё, сделка у нас закрыта, — произнесла она вполголоса, и на губах мелькнула довольная улыбка.

Она собиралась что-то сказать еще — я это видел по тому, как приоткрылись губы и чуть качнулась ее голова. Но слова так и не прозвучали. Из сумочки донеслась вибрация мобильного телефона, резкая и неуместная, будто кто-то специально выбрал момент.

Елена тут же вытащила телефон.

— Да-да, я тебя внимательно слушаю, милый, — сказала она в динамик мгновенно изменившимся голосом.

Голос стал мягким, почти сладким, совсем не тем, каким она говорила с нами.

Судя по всему, «милый» не тянул с ответом, и я заметил, как с каждым его словом меняется выражение лица у Елены. Улыбка исчезла, взгляд стал внимательным, собранным, даже немного холодным.

— Милый, я тебя поняла… — проворковала Елена.

Судя по тому, как она запнулась на полуслове, этот самый «милый» её перебил и уже сам что-то говорил в ответ. Что именно — я, к сожалению, не слышал.

Когда «милый» наконец выговорился, Елена тяжело вздохнула.

— Да-да, я всё поняла, — затараторила она на выдохе. — Мы сделаем всё ровно так, как ты сейчас сказал. Всё, я тебя целую и обнимаю, я уже здесь, на месте… да, договор уже подписан.

Она несколько раз кивнула, подтверждая слова, хотя прекрасно понимала, что собеседник этого не видит.

— Ага, сделка полностью оформлена… я поняла, милый. Сейчас я поговорю с девочкой. Да-да, я всё успею, не беспокойся, — добавила она всё ещё с той самой сладкой интонацией.

Наконец, разговор закончился. Елена сбросила вызов и сразу же убрала телефон в сумочку. Сумочка была из кожи какой-то рептилии. Явно не из тех, что на рынке продают.

Убрав телефон, женщина перевела взгляд на водителя.

— Димочка, — сказала Елена уже другим тоном, рабочим. — Мы сейчас поедем в одно место. Иди подготовься, вбей адрес в навигатор или что там нужно сделать. Я буду через минутку.

Водитель утвердительно кивнул и сразу же вышел из помещения, направившись обратно к машине. Елена проводила его взглядом лишь на мгновение, после чего тут же перевела внимание на девчонку. Снова нацепила на лицо дежурную улыбку — выверенную, но совершенно пустую.

— Лизонька, ты же съедешь до завтрашнего утра? Очень-очень прямо надо, — произнесла Елена почти ласково. — У новых хозяев какие-то свои причуды, им нужно, чтобы к утру помещение уже было освобождено.

Следом Елена закатила глаза, изображая полную непричастность к происходящему. Давала понять, что это не её решение, а чужая прихоть, которую она сама якобы не одобряет. Жест был сыгран тонко, но слишком уж знакомо.

По этой искусственной улыбке и по тому, как Лиза после её слов заметно вздрогнула, я сразу понял, что между ними была другая договорённость.

Девчонка и так успела многое сделать. Половина вещей уже была убрана и разложена по коробкам. Только вот коробки ещё нужно было как-то вынести, а остальное — упаковать. Работы оставалось немало, и это было видно невооружённым глазом. Потому слова Елены и выбили Лизу из колеи.

— Елена Фёдоровна… — неуверенно начала девчонка. — Мы же с вами договаривались, что я съеду до завтрашнего вечера.

Она говорила тихо, почти извиняясь, хотя извиняться было не за что. В этот момент дежурная улыбка с лица Елены исчезла мгновенно, будто её и не было. Черты заострились, взгляд стал жёстким и холодным.

Лиза, заметив, как изменилось лицо Елены, всё-таки попыталась объясниться.

— У меня только на обед будет машина, которая заберёт ящики… — прошептала она, запинаясь. — Я просто физически не смогу раньше освободить…

Эти слова Елене явно не понравились. Она медленно покачала головой, не отрывая от Лизы взгляда.

— Ну, милая Лиза, — произнесла она ласково, — а вот я думаю, что ничего страшного не случится, если ты перезвонишь своим грузчикам и договоришься, чтобы они прибыли чуточку пораньше. Я хочу, чтобы утром помещение уже было полностью освобождено.

Лиза вся съёжилась, будто от сквозняка, и буквально втянула голову в плечи.

— Я постараюсь сделать всё возможное, Елена Фёдоровна… — сказала она нехотя, в голосе чувствовалось бессилие.

— Милочка, всё верно, — тут же подхватила Елена, — только тебе нужно не стараться, а делать, — добавила она поучительным тоном. — Потому что если до утра это не будет сделано, то завтра всё, что здесь останется, попросту отправится на свалку. Чтобы у тебя, Лизочка, не было никаких обид, я тебе это заранее проговариваю. Сама понимаешь, такие условия, которые здесь у тебя были, тоже чего-то стоят.

Я молча слушал и мысленно усмехался. Ну вот и всё. Маска доброты и показной любезности с Елены Фёдоровны слетела окончательно.

Пока между ними шёл этот разговор, я стоял в стороне. Не уходил, но и не вмешивался. Во-первых, я не был в курсе их договорённостей, а во-вторых — мне это было совершенно ни к чему. И потом, если влез не в своё дело, то крайним в итоге окажешься именно ты.

Елена тем временем снова достала мобильный. Начала что-то быстро печатать, клацая ногтями по экрану. Вид у неё был такой, будто разговор уже для этой дамы закончился.

— Вон деду этому заплати тысячу рублей — и он поможет, — бросила Елена, даже не поднимая глаз.

И тут же, не прощаясь, вышла из помещения.

Противная она, конечно, баба. Это чувствовалось сразу. Хоть и красивая, царственная — а с гнильцой.

Как только дверь за Еленой закрылась, Елизавета всплеснула руками, не сдержав возмущения.

— Она что, правда не понимает, что это совершенно невозможно⁈ — выпалила девчонка.

Я молча вздохнул и развел руками. Что тут сказать… В таких ситуациях, если тебе что-то не нравится изначально, говорить об этом нужно не отходя от кассы. Потом, когда тебя уже поставили перед фактом, любые причитания теряют смысл.

А если уж промолчала и проглотила, хотя всё нутро против… ну-у, считай, что согласилась. Молчание — знак согласия. А дальше уже не спрашивают, можешь ты или не можешь. Просто ждут, что сделаешь.

Через несколько секунд я услышал, как дорогая машина Елены выехала с парковочного места у моей бывшей квартиры. Звук двигателя был мягкий, не из тех, что тарахтят и надрываются. Что-то тут сказать… бабки, как ни крути, слышны сразу.

Я подошёл к стеклянной двери и проводил авто Елены взглядом, следя, как автомобиль стремительно удаляется по дороге, растворяясь среди одинаковых домов и аккуратно подстриженных кустов. Глянец нового времени — блеснул и исчез.

Тут же я заметил возле крыльца какого-то непонятного мужика. Он тоже провожал машину взглядом. Стоял с протянутой рукой — видно, хотел попросить денег у Елены, да только был послан далеко и надолго, ещё до того, как успел открыть рот.

Мужик перевёл взгляд на меня и тут же протянул руку в мою сторону, с надеждой, привычной и уже отработанной. Я лишь покачал головой. Ещё чего не хватало — давать на опохмел алкоголикам. Если у тебя руки и ноги есть, значит, сам на свои грехи и заработаешь. В девяностых я таких насмотрелся, и за тридцать лет ничего принципиально не изменилось.

Лиза тем временем выхватила мобильник и действительно начала кому-то звонить. Вид у неё был злой и растерянный одновременно.

— Да возьмите же трубку, пожалуйста… — выпалила она в телефон, сдерживая раздражение.

Но на том конце линии, похоже, никто не торопился отвечать. Она подождала ещё немного, потом сбросила вызов и начала что-то быстро печатать, уставившись в экран. Судя по выражению её лица, ответа не последовало и на сообщение.

Наконец, прекратив бесполезные попытки до кого-то достучаться, Елизавета тяжело выдохнула и положила мобильный телефон на стол.

И тут же всплеснула руками, разочарование в ней буквально прорвалось наружу.

— Вы представляете, компания, у которой я заказывала переезд, вообще не берёт трубку, — с обидой выпалила она. — Хотя… если подумать, ничего удивительного.

Лиза покосилась на часы, висевшие на стене сбоку.

— У них уже закончилось рабочее время. Там уже просто некому брать трубку или отвечать на мои сообщения, — добавила она. — Это я тут торчу…

По-юношески пухлые щечки покраснели от обиды, губы чуть скривились.

Конечно, Лиза, как и многие девчонки её возраста, была слишком эмоциональной. Когда что-то шло не по плану и поддавалось на их усилия и уловки, они часто прибегали к единственному проверенному способу справиться с ситуацией.

Вот и сейчас Лиза медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками и заплакала.

Я смотрел на это с пониманием: задачка перед девчонкой стояла действительно непростая. Коробки были собраны далеко не все, хорошо если наполовину. Но собрать — это одно. Их же ещё нужно было как-то вынести. И без грузчиков справиться с такой задачей девчонке было бы крайне непросто.

Весила же эта решительная, но хрупкая Елизавета меньше пятидесяти килограммов — и это с учётом одежды и грубых ботинок. Я видел: девчонка сильная, просто она умаялась за день, валилась от усталости. И теперь, под грузом неожиданно свалившихся сроков, ей казалось, что она сломалась…

Ничего, пусть поплачет, если недолго, то даже полезно. Я же пока медленно прошёлся по своей бывшей квартире. Внимательно осмотрел ящики, прикинул их количество, размеры, примерный вес. И почти сразу приметил в подсобке, там, где когда-то находилась моя кухня, раскладушку, скромно прислонённую к стене.

Этого оказалось достаточно. В голове у меня начал выстраиваться план дальнейших действий.

Лиза продолжала плакать, сидя на стуле. Плечи у неё подрагивали, слёзы текли, ведь никто не пытался их остановить. Что ж, чем больше поплачешь, тем меньше пописаешь. Другого профита от этого занятия не видно, так что лучше не растягивать.

Нет, капитулировать Лиза собралась слишком рано.

Я подошёл к девчонке, взял ещё один стул, стоявший неподалёку, и поставил его прямо напротив. Затем медленно сел и внимательно посмотрел на Елизавету. Она всё ещё всхлипывала, утирая лицо кулаком, не особенно заботясь о том, как это выглядит.

— Так, Лиза, — сказал я жёстко. — Хватит плакать. Слезами делу явно не поможешь.

Лиза нехотя подняла голову и уставилась на меня заплаканными глазами.

— Ну а что я могу сделать? — выдавила она. — Вы же слышали, что сказала Елена Фёдоровна… — и девчонка снова беспомощно развела руками.

Нет, девочка, сделать что-то можно всегда. За себя надо бороться отчаянно. Всегда, каждый раз. Потому что если ты сам не возьмёшься, жизнь — штука жёсткая и равнодушная, за тебя точно не впишется.

— Мы всё слышали, — кивнул я. — Именно поэтому заканчивай страдать и давай подумаем, каков план.

— Да какой уж тут план?.. — смущённо прошептала девчонка. — Я же говорю, я не могу дозвониться до грузчиков, потому что они уже не работаю-у-у-ут…

На последнем слове Лиза было снова завыла, но я сразу поймал её взгляд своим, и девчонка аж вздрогнула, словно её окатили холодной водой.

— Я думаю, что смогу тебе помочь, — сказал я уверенно.

Лиза замерла, как птичка. Тогда я продолжил и объяснил, что вообще-то хотел уточнить у неё, где здесь можно остановиться на ночлег в ближайшей гостинице.

— Но, — добавил я, — я готов помочь тебе разобраться с коробками, если ты дашь мне возможность тут переночевать.

Ничего лишнего я не предлагал и ничего не скрывал. Мне нужна была ночёвка — чтобы спокойно осмотреться, понять, что тут вообще происходит и почему у этой Елены вдруг возникла такая спешка с выездом из моей бывшей квартиры. Вся эта история настораживала меня всё сильнее.

Да, мысль о том, чтобы ночевать в собственной квартире, которая уже по документам мне не принадлежит, была… Ну мягко говоря, так себе. Странное, неприятное ощущение — словно ты гость у самого себя, да ещё незваный. Но иногда приходится переступать через подобные чувства, если хочешь разобраться в происходящем.

— Ой… Вы… — девчонка внимательно посмотрела на меня.

Я сразу понял, чего она хочет — Лиза явно подбирала слова, не зная, как ко мне обращаться.

— Меня Афанасий Александрович зовут, — сказал я и улыбнулся.

Лиза отрывисто кивнула.

— Афанасий Александрович, просто всё, что я могу вам предложить взамен… — она запнулась, — это раскладушка, кофе… ну, если вам в вашем возрасте можно кофе. А ещё чай.

Она покосилась на пакет, который принесла с собой из продуктового магазина.

— И… ну, ещё я могу вас сырниками угостить. На завтрак. Если вы, конечно, такое едите.

Я не удержался от усмешки.

— Знаешь, — сказал я, — когда я в Абхазии дикарём отдыхал, ещё в советское время, у меня и то условия проживания были похуже, — подмигнул я девчонке, заметив, как она переживает. — Так что мне это вполне подойдёт.

Я, разумеется, не стал рассказывать Лизе, что по сравнению с тем, что мне довелось пережить за жизнь, раскладушка смотрелась самым что ни на есть райским уголком. Не для этого разговор.

— А вам не тяжело будет таскать всё это? — на всякий случай уточнила Елизавета, косясь на коробки. — Они всё-таки очень тяжёлые.

Она не знала, что и сказать: вроде бы, придумать что-то другое я не мог, но и на грузчика не тянул. По крайней мере, с виду. Ну, вот мы ей и покажем, что иногда внешность бывает обманчива.

— Глаза боятся — руки делают, — снова подмигнул я. — Так что, Елизавета, говори, какие задачи перед нами стоят, и начнём.

— А зачем… вы мне помогаете? — растерянно прошептала Лиза.

Девчонка явно ожидала подвоха.

— Ну… — я развёл руками. — Надо же хорошим людям помогать. Мы, советские люди, тем и отличаемся, что мимо чужой беды не проходим. Всегда руку подаём, если можем.

Она не успела даже посмеяться над моим словом «советские», потому что я тут же добавил:

— Ну и я бы, Лиз, тоже по одному моменту у тебя хотел поинтересоваться. А то я, видишь ли, уже старый стал, мозги нынче не такие острые, как у вас, молодых.

Она оживилась и даже немного выпрямилась. Ей явно пришлась по душе мысль, что это будет не благотворительность с моей стороны, а некий обмен услугами.

— Конечно, если смогу, с удовольствием вам помогу, — искренне ответила девчонка. — А в чём вам нужно помочь, Афанасий Александрович?

Я задумался на пару секунд, подбирая слова так, чтобы она точно поняла.

— Лиза, мне нужно попасть в интернет.

От автора:

Его имя станет символом эпохи! А наследие будет жить в веках! Но даже самые проницательные умы не докопаются до истины, что история Руси переписана в XV веке: https://author.today/reader/505658