Афоня. Старая гвардия

Глава 20

Я остановился и рефлекторно обернулся.

Ситуация же развивалась стремительно. Из чёрного BMW почти сразу вылезли несколько мужиков — крепкие, наглые, явно не славянской внешности. Двигались они быстро и уверенно, явно заранее зная, что будут делать. И прямиком направились к машине инвалида.

Ещё двое так и остались сидеть в салоне, не спеша выходить — значит, чувствовали себя в полной безопасности.

Сомнений у меня не осталось ни на секунду. Вышли они точно не для того, чтобы пожать ветерану руку и извиниться за резкий манёвр.

В голове мелькнули разные мысли. Может, подставу хотели провернуть? Выехать наперерез, спровоцировать столкновение, а потом предъявить? Или просто решили наехать — потому что могут и потому что перед ними инвалид на «Ладе», а не кто-то, от кого стоит ждать ответки.

Размышлять было некогда.

Один из этих здоровых лбов уже подошёл к водительской двери «Лады» и начал дёргать за ручку. Дверь, к счастью, была закрыта изнутри, но он дёргал настойчиво, и явно не для разговора.

Я прекрасно понимал расклад. Прямо сейчас я физически не смогу противопоставить себя четырём крепким мужикам, если дело пойдёт по худшему сценарию. Возраст, количество, габариты — всё было не в мою пользу.

Но и стоять в стороне, делая вид, что ничего не происходит, было бы не по-мужски.

Откровенный беспредел — он и через тридцать лет таковым остаётся. И если от него каждый раз отворачиваться, быки только наглеют.

Так что выбор был очевиден. Если уж совсем честно — другого выбора у меня просто не было.

— Эй, мужики! Хорош! Вы что творите⁈ — крикнул я, намеренно громко, чтобы перетянуть внимание на себя.

Тот самый, что дёргал дверь «Лады», медленно отпустил ручку и перевёл на меня взгляд. Взгляд был тяжёлый. Оценивающий и холодный.

— Ты че, дед, иди куда шёл, — сказал он с отчётливым акцентом.

И тут же отвернулся обратно к машине инвалида, явно решив, что со мной вопрос закрыт. Мол, он высказался — и я сейчас же, поджав хвост, послушно уберусь.

Не угадал, паренёк.

Я достал из кармана мобильный телефон. Тот самый, который у меня, по большому счёту, ни черта толком не работал — ни сети, ни связи. Только антенна торчит. Но сейчас это было и не нужно.

— А я вот прямо сейчас в полицию позвоню, — сказал я громко, чтобы слышали все. — И там вы уже будете рассказывать, кому и куда идти. Номер вашего автомобиля я запомнил. И рожи ваши — тоже. Для фотопортрета вполне сгодятся. Так что убирайтесь подобру-поздорову. Пока ещё можно.

Будь вокруг по-прежнему девяностые, такие слова, конечно, особого эффекта бы не дали. Эти ребята, скорее, попытались бы меня в ответ просто закинуть в багажник своего джипа и провести «профилактическую беседу» в ближайшей лесополосе.

Но за тридцать лет многое изменилось, и я не мог этого не почувствовать. Во-первых, такие вот уроды полицию теперь всё-таки боялись и закон как-то учитывали. А во-вторых, и это было куда важнее, весь наш разговор происходил прямо под камерами. Камеры висели на столбах парковки, и я прекрасно видел, куда именно они смотрят.

Бычара, дергавший дверь, медленно повернулся ко мне.

— Ты че, дед, на понт меня брать решил? — процедил он.

Я в ответ просто поднял руку и указал пальцем на камеру, закреплённую на столбе парковки. Ни слова не сказал — да и не нужно было. Тут и без лишних объяснений всё понятно.

Надо было видеть, как в следующую секунду это чучело зыркнуло на меня. Зло, с прищуром, будто внутри боролись два желания: жажда согнуть всех вокруг в бараний рог и звоночек о том, чтобы всё-таки включить голову. Я уже подумал, что он сейчас решит действовать по «заветам», скажем так, «отцов-основателей» тех самых ОПГ.

Но вместо этого бычара выдал ровно то, что в таких случаях всегда выдают люди его сорта:

— Ну всё, дед, ты конкретно попал. Я тебя запомнил.

— Идите, идите, — хмыкнул я. — Дорогу, главное, не забудьте.

Бычары, переглянувшись, всё-таки ретировались обратно к своему BMW. Я уже было подумал, что на этом всё и закончится. Однако урод, который дёргал дверь «Лады», решил выместить злость напоследок.

Он со всей дури пнул дверь машины — металл глухо хлопнул, и на двери тут же появилась заметная вмятина. Потом он с размаху врезал кулаком по водительскому стеклу «Лады». Стекло выдержало, но звук вышел мерзкий, гулкий.

Только после этого он, наконец, запрыгнул за руль внедорожника. BMW рванул с места, выдав целый шлейф дыма из выхлопной трубы. Резина завизжала, сцепившись с асфальтом, и машина буквально улетела с парковки.

Вот же гады… Таких людьми называть язык не поворачивается. Ублюдки конченые.

Я проводил взглядом удаляющийся автомобиль, дождался, пока он окончательно скроется за поворотом, и только после этого повернулся к «Ладе».

Пошёл к водителю — смотреть, всё ли с ним в порядке. Алексей сидел за рулём бледный. Не испуганный, вот нет. Когда ты воевал и каждый день рисковал жизнью, страх притупляется. Его либо совсем не остаётся, либо он уходит куда-то очень глубоко. На его лице теперь было совершенно другое.

Злость…

Злость на собственную беспомощность. На то, что какие-то уроды решили воспользоваться его слабостью. И на то, что он, при всём своём желании, ничего не мог бы им противопоставить чисто физически. Алексей это прекрасно понимал. Расклад сил был не в его пользу — и это понимание давило сильнее, чем любые угрозы.

На двери «Лады» осталась вмятина от ботинка. Удар был сильный — такой, будто в дверь на ходу въехал мопед.

Алексей, видя меня, медленно опустил стекло.

— Ну как ты, мужик? — спросил я.

— Спасибо, я в порядке, — ответил Алексей, но голос прозвучал глухо, натянуто.

— А откуда такой наезд? Ты этих охламонов знаешь? — спросил я прямо.

Я заметил, как он на долю секунды задумался. Совсем чуть-чуть, но этого хватило. Я слишком хорошо знал этот момент — когда человек решает, говорить правду или нет. Сидит, губы облизывает, готовится.

Решил, значит, врать…

— Я их в первый раз вижу, — сказал Леша. — Даже не знаю, что они от меня хотели.

— Ну то есть, — уточнил я, — я правильно понимаю, что ты хочешь и в следующий раз с ними встретиться?

Алексей покосился на меня.

— С чего вы взяли?

— Потому что вижу, — пояснил я. — Вижу ведь, что ты мне сейчас лапшу на уши вешаешь. Я, может, и старый, но жизнь прожил. Правду от вранья отличать ещё не разучился.

Алексей ничего не ответил. Только сильнее сжал пальцами руль.

— Говорить мне правду или нет — это твоё дело, — продолжил я. — Как и твоё дело — слушать совет старика или пропустить мимо ушей. Я своё сказал.

Я поднял руку, прощаясь. Ясно, что проблемы у ветерана есть. И, судя по всему, проблемы серьёзные. Эти «быки» вокруг него явно крутятся не просто так.

Но вытягивать из человека признание силой — дело последнее. Если захочет, Алексей сам все скажет.

И потому я просто развернулся и пошёл прочь с парковки. Однако, сделав всего несколько шагов, услышал:

— Подождите…

Я остановился. Не обернулся сразу — дал ему секунду. Иногда человеку нужно именно это: понять, что он сейчас сам делает шаг, а не его к нему тянут. Потом все-таки медленно повернулся.

Алексей смотрел прямо на меня уже без напускной невозмутимости.

— Вы правы, — нехотя, сквозь зубы признался он. — Не в первый раз я их вижу. Они… давно ко мне липнут.

— Так. И чего они от тебя хотят? — спросил я.

Алексей снова замолчал, потом тяжело выдохнул. Ну и рассказал мне всё, как было на самом деле.

Со службы его списали по состоянию здоровья, а значит, ему полагалась выплата. Не копейки, а прямо-таки серьёзные деньги. Компенсация. Помощь. Как угодно назови — государство признало долг.

И вот об этом долге узнали эти четверо. Наглые и уверенные: если человек сидит в коляске, значит, с ним можно говорить как с добычей, с позиции силы.

— Решили взять меня в оборот, — сухо сказал Алексей. — Мол, помогать будут… сопровождать… защитят. А на деле они просто ждут, когда деньги придут.

Он усмехнулся — коротко и зло.

— Я ещё, дурак, в интернете начитался… про уколы, про лечение, про какие-то методики. Думал — а вдруг… Понимаете… — он замялся. — Когда ты парализованный, когда потерял, можно сказать, половину самого себя, ты хватаешься за любую соломинку. Даже если умом понимаешь, что это, скорее всего, ерунда. На душе так погано было, не до ума.

Дальше Алексей говорил уже почти без остановок, будто прорвало. Выяснилось, что связался он с этими «дельцами» сам. Нашёл через интернет. Те самые чудо-уколы, «революционная методика», «последний шанс», «результаты подтверждены». В общем-то, стандартный набор слов, рассчитанный ровно на таких, как он. На тех, кто больше всего хочет встать на ноги и меньше всего может позволить себе роскошь сомневаться.

Леша заказал эти уколы. Заплатил за них, причём немало. А дальше началась классическая «воронка» зачеса. Сначала «посылка задержалась на таможне» — надо доплатить. Потом «возникли сложности с оформлением», и снова потребовались ещё деньги. Потом «поставщик сменил службу логистики», и снова понадобилась доплата.

Копейка за копейкой потянули тысячу за тысячей. Мутили бычары медленно и методично — так, чтобы человек не сразу понял, что его уже держат за горло.

Последним аккордом стала валюта. Оказывается, курс вырос, и цена, как следствие, изменилась. Теперь уколы стоили почти вдвое дороже.

— А когда я попытался отказаться… — Алексей запнулся, провёл ладонью по колену. — Они сказали, что я уже обязан их купить. Что они, мол, свои деньги вложили, везли персонально для меня. Пошли мне навстречу. Что если сейчас не заплачу — партию вообще развернут, и тогда я буду им должен ещё больше…

Я слушал молча. Тут всё и так было ясно.

Ситуация была из тех, что могут провернуть только люди совсем уж без совести. Гнусной, липкой, без единого светлого угла. Эти уроды нашли себе идеальную жертву — человека, который уже расплатился здоровьем, который не побежит, не ударит и не спрячется. Который привык терпеть и надеяться.

Аим даже не было стыдно. Доить того, кто рисковал жизнью, чтобы у них было мирное небо, тёплые квартиры и дорогие джипы — для них это просто бизнес. Никакой морали или границ…

Я прекрасно понимал, что к чести нравственности там взывать бесполезно, просто так эти уроды теперь от Алексея не отстанут. Будут давить дальше, пока не вытянут всё до последней нитки. Деньги, нервы, остатки надежды…

И тут, увы, не было никаких «может быть». Исход в таких историях всегда один, если только их вовремя не оборвать.

Я прокручивал в голове варианты. Ситуация была скверная, но все-таки не безнадёжная. Просто она требовала не эмоций, а правильного рычага. А рычаги, как я давно усвоил ещё в прошлой жизни, всегда лежат там, где их не ищут.

Я сунул руку в карман брюк, куда совсем недавно переложил содержимое офицерской формы. Пальцы нащупали плотный прямоугольник. Визитка.

Я достал её и протянул мужику.

— Вот, — сказал я. — Запиши номер. Позвони и скажи, что ты от Афанасия Саныча. Если спросит, откуда взял — так и скажи.

Леша посмотрел на карточку. Взгляд был недоверчивый, усталый.

— Да менты этим не будут заниматься… — тяжело вздохнул он.

Я чуть качнул головой.

— Менты бывают разные, — заверил я. — Товарищ майор — будет.

Леша ничего не сказал. Просто молча достал телефон, открыл камеру и аккуратно сфотографировал визитку.

— Не тяни, — добавил я. — Позвони прямо сейчас.

— Спасибо…

— На здоровье.

Я смотрел на ветерана и очень хотел верить, что этот звонок действительно сработает. Что майор не отмахнётся и не спустит его дело на тормозах. Нет, наверняка майор возьмётся за этих уродов всерьёз — так, как надо. Чтобы не только деньги из них вытрясти, но и желание заниматься таким «бизнесом» отбить надолго.

По лицу Леши было видно, что он пока что думает. Крепко думает. Внутри у него шла борьба — не с мошенниками даже, а с тем, что сидело в голове годами.

Эти самые «понятия». Даже через тридцать лет они никуда не делись. Неписаное правило — в полицию не ходят, помощи не просят, а проблемы решают сами. А если не получается… терпят, стиснув зубы.

Может, будь этот мужик здоров, на ногах, сильный — так бы и сделал. Попробовал бы разобраться сам. А сейчас… сейчас у Леши просто не было такой возможности.

В такие моменты понятия — это роскошь. Ну а роскошь может позволить себе только тот, у кого есть выбор. У Леши выбора в принципе не было. И я очень надеялся, что он это поймёт.

— До свидания… еще раз большое спасибо вам за все…

Алексей, наконец, выехал с парковки торгового центра. Ехал медленно, как-то осторожно, будто не верил до конца, что этот день всё-таки отпускает его без продолжения.

Я проводил взглядом его «Ладу», пока она не растворилась в потоке, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Времени, если честно, я потерял до хрена, куда больше, чем планировал. Ломбард, магазин, эта возня с одеждой, потом история с охраной, а потом ещё мошенники.

Но странное дело: я не чувствовал, чтобы во мне копилось какое-то раздражение, а наоборот — словно одна заноза, давно сидевшая где-то под кожей, наконец, вышла. Да и одной проблемой у меня действительно теперь стало меньше. А это, как ни крути, уже что-то.

Я развернулся и пошёл обратно, в сторону рощи. Проходя мимо, снова невольно бросил взгляд на плакат с Козыревым. Его улыбающееся лицо смотрело на прохожих.

Дальше дорога вела к дому. К моему дому.

Я увидел его сразу. Кирпичное здание, один подъезд, четырнадцать этажей — в своё время оно считалось почти высоткой и заметно возвышалось над округой. Тогда, в девяностых. Сейчас же… Сейчас вокруг него выросли новостройки — куда выше и массивнее. Дом будто и сам осел, стал скромнее, хотя на самом деле просто оказался зажат новым временем.

Подходя ближе, я поймал себя на странном чувстве — словно иду не к дому, а к фотографии, которую видел тысячи раз, но всё равно каждый раз смотришь находишь в ней что-то новое.

Внешне дом почти не изменился. Те же стены, те же окна, тот же подъезд. А вот всё вокруг… всё вокруг было другим.

Исчезла детская площадка советского образца — железные горки, облупленные, но надёжные, беседка, где по вечерам мужики стучали костяшками домино и спорили о жизни. Пропало футбольное поле, исчез пустырь, где предприимчивые местные в своё время устроили платную парковку, поставив пару шлагбаумов и будку из фанеры.

На месте пустыря теперь стоял ещё один дом, новостройка. Там, где раньше ютилась старая двухэтажка, вырос аккуратный трёхэтажный торговый центр… по размеру он был, конечно, куда скромнее «Омеги», в лабиринтах которой запросто можно было заблудиться.

Машин вокруг стояло столько, будто сюда съехался весь район. Детская площадка ужалась раз в десять — маленький пятачок с пластиковыми горками, аккуратными, яркими, но какими-то чужими. Не было больше длинных лавочек вдоль дорожек, на которых раньше вечерами сидели бабульки, обсуждая соседей, цены и жизнь вообще. Двор выглядел ухоженным, но пустым. Как декорация без актёров.

Всё же иногда взгляд выхватывал знакомые лица. Мои соседи… Люди, с которыми я жил в одном доме ещё тридцать лет назад. Тогда я уже был не мальчик, возраст чувствовался, но теперь… теперь время догнало всех. Те, кто в девяностые казались мне молодыми, крепкими, уверенными в себе, сами стали стариками.

Я, конечно, мог бы остановиться, перекинуться словом с кем-нибудь из бывших соседей. Пара лиц уже мелькнула — узнаваемые, родные, из той жизни.

Но нет, нельзя. Совсем не время. Пока что лишнее внимание мне ни к чему. Чем меньше вопросов — тем на самом деле лучше.

Я пошёл дальше и вскоре оказался у окон квартиры, которая когда-то была моей.

От автора:

Они думали, я — жертва. Они ошиблись. Попаданец с опытом спецназа и вора в законе против Петербурга XIX века. Рождение легенды. https://author.today/reader/519416/4909708