Афоня. Старая гвардия

Глава 16

Я смерил девчонку внимательным взглядом и, чуть прищурившись, подмигнул. Не заигрывая — скорее, обозначая границу. Я таких знал. Ещё в девяностых знал, когда журналисты таскались за коммерсами, ментами или «авторитетами». Тогда они вынюхивали и выуживали «сенсации», прикидываясь то простачками, то союзниками.

Эта пигалица была из той же породы — вцепится, как клещ, и не отпустит, пока не получит своё. В отделе Анастасия это уже вполне показала.

Значит, играть будем по-честному, но по моим правилам. Если человеку что-то нужно — ему надо это дать. Или, по крайней мере, убедить, что он это получает. А что именно девочка Настенька хотела услышать, я уже примерно понимал. Не факты — их в наше время и без меня хватает. Корреспондентка жаждала подтверждения того, что её интуиция не врёт.

Ну что ж. Значит, прямо сейчас этим и займёмся.

— Так, — сказал я и намеренно сделал паузу, — смотри, милая. Прежде чем я тебе что-то расскажу, мне нужно понять одну простую вещь. Насколько ты вообще в курсе и понимаешь ли вообще, куда лезешь.

Голос я сделал сухим, почти казённым и одновременно демонстративно огляделся по сторонам, будто проверяя, не торчит ли кто-нибудь лишний поблизости. Старый приём, но работает безотказно — добавляет словам веса и лёгкой жути. В это люди почему-то верят охотнее, чем в спокойные объяснения.

— Ну-у, Афанасий Александрович… — протянула она и слегка замялась.

Но по лицу Анастасии было видно: она довольна тем, что я пошёл на контакт. В глазах журналистки мелькнуло предвкушение, почти азарт.

Но тут же поёжилась, плотнее запахнула куртку и машинально потерла ладони. На улице было промозгло, и девчонка явно зябла.

— Может, в какую-нибудь кафешку зайдём, Афанасий Александрович? — предложила она, глядя на меня снизу вверх. — Заодно спокойно поговорим.

Предложение было разумное. И по-человечески понятное. Я это отметил, как плюс в её пользу. В девяностых такие мелочи часто решали: с кем можно иметь дело, а с кем лучше не стоит.

Даже я, человек к холодам привычный, начал понемногу подмерзать. А это уже показатель. Ну, и стоял я в одной форме, в кителе без вского пальто, и организм честно сигналил, что героизм героизмом, а физику никто не отменял.

Девчонка же, как я быстро понял, в угоду её величеству моде вовсе была одета легко. Ну да что тут нового — грешок за женщинами давно известный. И в девяностых картина была та же самая: на улице минус, ветер, снег с дождём, а девчата без шапок в таких юбках, что с поясом спутать можно. Зато непременно в шубах или пальто «по статусу». Превратятся в сосульку, будут потом сопливить и ругаться на погоду, но выглядеть красиво здесь и сейчас — это святое. Логика, конечно, своеобразная, но спорить с ней бесполезно, проверено десятилетиями.

Я невольно усмехнулся своим мыслям и понял, что от чего-нибудь горячего точно бы не отказался. Тем более, у меня маковой росинки во рту с утра не было, и желудок уже начинал напоминать о своём существовании.

Зайдём за чаем, значит. Долго-то сидеть времени нет, я всё-таки обещал Джонни, что доставлю посылку в кратчайший срок. Подводить пацана я не собирался, и посылка обязательно дойдёт по указанному адресу — в этом даже сомнений не было.

Но в текущей ситуации полчаса, думаю, погоды бы не сделали. Мир не рухнет, и Земля вокруг своей оси крутиться не перестанет.

Я уже было хотел согласиться на предложение зайти в кафе, как в последний момент меня догнала простая и неприятная мысль.

Денег-то у меня нет.

Совсем…

В карманах пусто, словно всё моё имущество слизали волны океана. Если и была какая-то мелочь, то в старой валюте… а по части нового рубля я был полностью на нуле. Абсолютно, ведь денег Джонни я не взял. А так бы хоть за образец послужили, или как приманка, мышка-поскребушка, как раньше говорили бабки.

Но я и в тот момент сделал всё правильно, и теперь от принципов так просто отказываться не собирался. Если уж я иду в кафе с женщиной, то плачу за неё из своего кармана. И сейчас, несмотря на все эти новые времена, внутри меня это правило никуда не делось.

Но проблема неожиданно рассосалась сама по себе.

— Афанасий Александрович, а пойдёмте в «Кофейницу», — предложила Анастасия. — У меня там есть депозит от редакции. Как раз на всякого рода рабочие встречи.

Я вопросительно приподнял бровь, демонстрируя классическое «моя твоя не понимать».

Девчонка охотно мне всё разъяснила.

Оказалось, что у телеграм-канала, где она работает корреспондентом, с этой кофейней давняя договорённость. Столик всегда оплачен заранее, деньги лежат на депозите, и журналисты могут спокойно встречаться там с кем угодно.

— Там денег хватит не только на кофе, — радостно добавила Настя, — но даже на какой-нибудь капкейк или донат.

Вот тут мой организм меня откровенно сдал.

Живот заурчал так, что, кажется, даже прохожие могли бы услышать. Сахар, судя по всему, упал довольно резко. Есть хотелось настолько сильно, что прямо сейчас я бы целый «Рыжик» умял или медовик. Да хоть оба сразу. Вкуснятина ведь была, настоящая, без этих ваших заморских выкрутасов.

Мне даже стало любопытно: а остались ли вообще в этом новом времени старые добрые, ещё советские торты? Ну вот и узнаю.

— Пойдёмте? — улыбнулась Анастасия, прекрасно расслышав, как у меня в животе бурлит.

— А куда нам идти? — уточнил я.

— Да вот как раз в «Омеге» эта кофейня и находится, — сказала девчонка и махнула рукой в сторону торгового центра, бывшего завода. — Так что далеко идти не надо.

Я покосился на огромное здание.

— Ну, как говорится, на халяву и уксус сладкий, — философски заметил я и усмехнулся. — Так что веди в свою эту… «Кофейницу».

Девчонка улыбнулась в ответ, и уже через несколько минут мы заходили внутрь здания торгового центра. Автоматические двери бесшумно разошлись в стороны, обдавая нас горячим воздухом.

— И что, ты всё это время за мной следила, как я понимаю? — уточнил я, не оборачиваясь.

— Ну… я не имела права вас упустить из поля зрения, — честно призналась она. — Я бы себе этого потом не простила.

Я покосился на девчонку. Интересно, видела ли Настя, как я уходил от погони на «Газели»? Спрашивать не стал. Если не видела — значит, придётся потом рассказывать…

Внутри торгового центра у меня аж глаза разбежались от обилия всякого добра. Магазины, витрины, светящиеся панели, запахи — от кофе до чего-то сладкого и жареного. Всё внутри блестело, переливаясь и буквально заманивая.

Нет, мне, конечно, доводилось бывать на том же Черкизоне, и не раз. Чего я там только не видел — от китайских кроссовок с кривыми логотипами до кожаных турецких курток. Но там, на рынке, был хаос, шум, крики. Люди торговались, спорили, кругом сновали ушлые типы-щипачи, зазывали наперсточники.

А здесь… здесь всё было совсем иначе.

Чисто, светло… даже спокойная музыка из динамиков играла.

Я невольно усмехнулся.

Вот ведь, точно как в американских фильмах показывали. Тогда, в девяностых, мы смотрели на это как на сказку. А теперь, выходит, сказка догнала реальность. Или реальность решила притвориться сказкой.

Длинные ряды торговых аллей тянулись во все стороны. Народу здесь было немало. Люди шли, разговаривали, смотрели на витрины, что-то выбирали. Всё спокойно и даже как-то вальяжно.

На том же Черкизоне всё было предельно понятно и логично. Хочешь перекусить или чаю — вот тебе барышня с тележкой, термосом и ещё горячими пирожками. Хочешь примерить шмотки — становишься на картонку, тебя на скорую руку занавешивают тряпкой, и ты, не особо стесняясь, светишь задницей, пока штаны на себя натягиваешь.

Никакой романтики, зато быстро и по делу. А вернее, своя какая-то романтика, примерно как в поезде.

Здесь же всё было совсем по-другому… Глаза у меня реально разбегались, и я похоже, слишком уж заметно крутил головой. Потому что шедшая рядом Анастасия заметила это и улыбнулась.

— Афанасий Александрович, а вы что, никогда… давно не были в торговом центре? — спросила она с любопытством.

Я почесал макушку, давая себе пару секунд на ответ. Вот ведь, не углядел. На мгновение вышел из образа, словно забыл, что для меня вокруг ничего откровенно нового не должно быть. Засмотрелся, как мальчишка на парад. А это уже недопустимая роскошь.

— Да ты что, милая, как это — не был, — уверенно начал я. — Был, да ещё и как. Ты просто забываешь, что у меня, у старика, зрение уже не то, что раньше. Вот и пытаюсь углядеть, где тут вывеска нашего кафе находится.

— А-а, — протянула Настя и хихикнула. — А я уж подумала, что вы в первый раз, если честно. Так оглядываетесь, будто вам в новинку.

— Ну как это не был… был, конечно.

И, чтобы подкрепить слова делом, я кивнул в сторону магазина с крупной надписью ZENITH на вывеске.

Промолчу, конечно, на кой-чёрт «Зенит» вдруг переименовался на английский манер, но тут всё сейчас так. Мне нужно было другое — развеять остаточные подозрения Анастасии и вернуть разговор в безопасное русло.

— Вон, «Зенит», — сказал я с лёгкой небрежностью. — У меня такой был. Хорошая техника.

— Часы у вас такие были? — уточнила девчонка и заметно удивилась.

— Да нет, какие еще часы. Фотоаппарат был!

Журналистка ничего не ответила. Просто кивнула и пошла дальше. Вроде бы, мелочь, но именно такие паузы в разговоре я привык отмечать особенно внимательно.

Значит, это не та примета. Надо поискать что-то ещё, чтобы доказать, что этот мир мне знаком. Мы как раз проходили мимо витрины этого самого «Зенита», и я, сам того не желая, заглянул внутрь. И тут меня неприятно кольнуло. Никаких фотоаппаратов там не было и в помине. На аккуратных полках лежали только… часы. Твою ж мать… причём часы с такими ценниками, от которых у нормального человека могло слегка потемнеть в глазах. Приглядевшись на ходу, я увидел там флаг и надпись и понял, что часики-то швейцарские.

Хм… вот это уже интересно.

Ладно, принял к сведению. Всё-таки мне придётся вести себя ещё осторожнее, чем я уже стараюсь быть.

— Вот, нам сюда, Афанасий Саныч, — сказала Анастасия и показала на вывеску кофейни.

Я посмотрел в ту сторону. Небольшое, но удивительно уютное место с приглушённым светом. Народу здесь было немного, почти все столики пустовали. Зато атмосфера была спокойная и вполне рабочая.

Самое то для разговора.

Мы зашли внутрь, и мне сразу бросалось в глаза то, насколько сегодняшнее кафе не походило на те места, к которым я привык. Тогда всё было просто и без лишних выкрутасов: столы, простые твёрдые стулья, барная стойка. Ну максимум — телевизор в углу, по которому крутили новости или клипы. Главное — чтобы можно было сесть, поесть и поговорить.

Здесь же всё было продумано до мелочей. Приглушённый свет, мягкие оттенки, никакого дыма и прочих резких запахов. Музыка какая-то мурлыкала неизвестно откуда, будто из самих стен, и так, чтобы не мешала разговору. Я даже почувствовал, как сам смягчаюсь, расслабляюсь. Удобно, уютно… и немного подозрительно, если честно. Слишком уж всё аккуратно.

А мне-то слишком расслабляться нельзя. Я хмуро глянул на плюшевые стулья на деревянных ножках и рисунки на стенах, будто они были моими врагами.

Мы прошли внутрь, и девчонка уже было направилась к ближайшему столику, но я её остановил.

— Нет, давай-ка лучше мы сядем вот здесь, — сказал я и кивнул в другую сторону.

Я выбрал столик так, чтобы оттуда хорошо просматривался и коридор, и вход. Старая привычка. Даже не привычка — рефлекс. Когда слишком долго живёшь в мире, где «всякое бывает», начинаешь автоматически оценивать обстановку ещё до того, как сам это осознаёшь. Ну а учитывая всё произошедшее сегодня, это было самым правильным решением.

Анастасия спорить не стала, и мы устроились именно там.

— А почему вы здесь захотели сесть? — с искренним любопытством спросила она, уже усаживаясь напротив.

— Да вот… рыбки мне нравятся, — невозмутимо ответил я и кивнул на стену рядом.

Там, в нише, был встроенный аквариум. Большой, чистый, с подсветкой. Рыбы плавали в нем самые разные — яркие, спокойные, какие-то совсем экзотические.

Мы только успели присесть, как к столику подошёл официант.

— Здравствуйте. Вот, пожалуйста, наше меню, — вежливо сказал он, раскладывая папки перед нами.

Я также рефлекторно смерил его взглядом. Худощавый, излишне аккуратный, и движения мягкие, манерные. И при этом… хм, целая россыпь татуировок: на руках, шее… Что-то, вон, выглядывало даже из-под воротника.

И вот что интересно — это были не те татуировки, которые я привык видеть раньше. Не лагерная символика, не наколки с «понятиями». И сам официант совершенно не походил ни на сидельца, ни на уголовника. Совсем из другой оперы.

Как будто его тоже кто расписывал, как и стены здесь, когда он приходил на работу.

М-да…

Правда, писали вряд ли вручную. Словно валиком прошлись, как маляры. Смотреть было, мягко говоря, непривычно.

Парень, похоже, почувствовал мой взгляд. Чуть смутился и, когда наши глаза встретились, тут же отвёл взгляд в сторону.

— Хм… — я тихо хмыкнул и взял меню, ничего не говоря.

Официант, сделав вид, что ничего не заметил, вежливо уточнил:

— Вы сразу будете заказывать или мне подойти через несколько минуточек?

— Да, можно нам буквально пару минуточек, мы выберем, — ответила за меня корреспондентка.

Парень кивнул и отошёл, давая нам время спокойно разобраться.

— Вы прямо как мой дедушка, — с улыбкой сказала Анастасия, бросив на меня быстрый взгляд. — Ему тоже молодёжные татуировки не нравятся. Я вот не так давно хотела себе одну сделать, так дедушка мне сказал: только через мой труп.

Она легко рассмеялась. Я усмехнулся уголком рта, не отрываясь от меню.

— Ну и что, надеюсь, ты своего деда всё-таки послушала и ничего себе набивать не стала?

Про себя же я отметил ещё одну деталь: девчонка очень чётко подмечает мелочи. Не каждый бы заметил мой взгляд и реакцию на этого расписного официанта. А она заметила.

— Ну, пока ещё нет, — честно призналась девчонка.

Правда, как-то уж очень мечтательно она это произнесла.

— Вот и правильно, — с усмешкой продолжил я. — А как соберёшься вдруг, так ты сразу на лбу себе и набивай. Чтобы всем видны были твои художества, без вариантов.

— А что набивать? — удивилась Анастасия, приподняв брови.

— Дура, — хмыкнул я.

Девчонка заметно смутилась, закатила глаза, но спорить не стала. Умная. Понимает, когда лучше оставить последнее слово за собеседником, особенно если тот старше и упрямее.

Я тем временем открыл меню и начал его листать. Меню было огромное, даже какое-то бесконечное. Страницы, вкладки, подзаголовки, значки… Названий — тьма, и почти все мне совершенно ни о чём не говорили. Такое ощущение, что я не в кафе сел, а учебник по иностранному языку открыл, причём сразу на середине.

Я невольно усмехнулся. Раньше в столовых всё было куда понятнее и, можно сказать, прозаичнее. Первое, второе и компот. Максимум — котлета или гуляш на выбор. И никто не мучился. Или чай, или кофе. А тут, блин…

Я уставился в строчку:

«Боул с киноа, авокадо и соусом тахини».

Что это вообще значит? Во-первых, хрен выговоришь с первого раза. Во-вторых, зачем так названия усложнять? Боул… киноа… тахини… Это что, еда или пароль от сейфа? Пока дочитаешь — аппетит пропадёт.

Я перелистнул страницу, надеясь на что-то более земное, но стало только хуже.

Ладно, пойдём простым путём.

Я перелистнул меню на вкладку с горячими напитками, мы же с Настей хотели согреться — и тут меня добило окончательно. Я сидел, смотрел на список и понимал, что не понимаю вообще ничего.

Латте, раф, американо, капучино.

Твою ж мать, ни одного знакомого слова. В первый раз в жизни такие названия слышу. Кофе, чай — вот это я понимаю. А тут словно меню писали люди, которые принципиально решили: а пусть-ка без переводчика никто не разберётся. Так и будут тыкать наугад.

С чаями там была ровно такая же история.

Названия менялись, а ощущение оставалось тем же — будто читаю меню, составленное людьми с другой планеты.

— Афанасий Александрович, вам, может, подсказать с выбором? — осторожно предложила девчонка, заметив, что я смотрю в меню, как баран на новые ворота. — Я тут не в первый раз, многое уже пробовала, поэтому знаю, что лучше всего.

Я кивнул, не поднимая глаз. Подсказка мне явно не повредит.

В меню, конечно, был указан состав. Но, если честно, от этого легче не становилось. Напротив…

«Матча латте с кокосовым молоком».

«Чай улун с жасмином и личи».

«Раф с лавандой и сиропом фисташки».

Из всего этого я понял только про чай и про фисташки, но почему они стали напитком…

— Хотите, я вам сама закажу? — в итоге предложила девчонка.

— Хотим, — сразу согласился я. — Давай на свой вкус.

Все-таки если я сейчас что-нибудь не то брякну, то в итоге мне принесут какую-нибудь смесь бульдога с носорогом, а не нормальный горячий напиток. А разбираться потом, что именно передо мной стоит, у меня ни желания не было.

Девчонка ещё немного полистала меню, прикидывая варианты. Потом подняла голову и жестом показала официанту, который стоял неподалёку, что мы готовы сделать заказ.

Он подошёл, уже не так широко улыбаясь, как в первый раз, и то и дело косился на меня.

— Готовы сделать заказ? — пропел он своим медовым голоском. — Я вас внимательно слушаю.

Анастасия перечислила выбранные позиции. Официант тут же всё записал в свой маленький блокнотик.

— Может быть, вы десерт какой-нибудь желаете? — учтиво спросил официант.

— Афанасий Александрович, вы ведь пирожное какое-то хотели, — повернулась ко мне девчонка.

— Хотели, — подтвердил я. — Не знаю… трубочку с кремом или корзиночку можно. Я их что-то в этом меню не нахожу.

Официант улыбнулся одними кончиками губ.

— Возможно, пожелаете попробовать наше фирменное нежнейшее тирамису? — предложил он.

Знать бы ещё, что это за зверь такой. Но я вида не подал. Просто вежливо улыбнулся и кивнул.

— Давайте. Его и закажем.

Официант отметил заказ и отошёл. И только теперь мы наконец-то остались вдвоём с Анастасией, без посторонних ушей поблизости. Та больше ждать не стала и сразу перешла к делу:

— Вы не будете против, если я включу диктофон во время нашего разговора?

Даже голос у неё как-то поменялся. Рука Насти уже потянулась к телефону, лежащему на столе, но я опередил её. Спокойно накрыл её ладонь своей и медленно покачал головой.

— Не стоит, милая, — сказал я негромко. — Давай лучше перейдём к тому, о чём мы договаривались. Безо всяких записей наших разговоров.

Журналистка посмотрела на меня, потом отрывисто кивнула и не стала трогать телефон.

— Хорошо, — шепнула она.

— Вот и ладно. А теперь расскажи, что тебе известно, как мы и договаривались. Откуда у тебя появились мои снимки и как ты вообще узнала о том, что я попал в этот отдел?