Золотая долина

7. Две луны

Аяна пару секунд поколебалась, спуститься сперва в купальню или сначала пойти подкрепиться, но ароматы, доносившиеся от очага, положили конец сомнениям. Она издалека видела, что у очага хозяйничает Нэни, и что к ней опять пришёл кто-то из парней. Ну что же, прекрасно! Значит, ужин будет обильным и приятным. Нэни любила вкусно и сытно поесть, знала толк в готовке и не стеснялась демонстрировать это своим ухажёрам.

Во дворе было темно, и лишь через щёлки ставней детской комнаты пробивался свет. Аяна мельком подумала, что не видела малышню уже пару дней, и решила после ужина зайти проведать их. Ещё она успела подумать о маме, но все эти мысли рассеялись, когда она подошла ближе к очагу. О, там было на что полюбоваться.

Нэни зажгла все светильники и светильнички, которые висели на балках над очагом и столом. В большой сковороде, стоявшей на решётке над горячими углями, томились подрумяненные клубни с травами и жирным ароматным мясом, а рядом стоял котелок с пряным травяным напитком на молоке. Желудок Аяны предательски сжался, но она замедлила шаг, потому что засмотрелась на Нэни.

Сестра заколола длинные волосы так, что часть локонов падала с одной стороны на грудь. Эти ниспадающие прядки она украсила расшитыми лентами, которые мерцали в её блестящих волосах бусинками, словно роса в гладкой луговой траве. Она ходила от стола к очагу, то поправляя угли, то стряхивая со столешницы несуществующие крошки. Её бедра при этом покачивались чуть больше, чем обычно, а когда она ложкой на длинном черенке перемешивала напиток в котелке, казалось, что движение руки начинается не в плече, а где-то в области талии, и это странным образом завораживало.

Всё, совершенно всё, что она делала, казалось частью какого-то влекущего танца, в который она приглашала каждым своим движением. Нэни слушала, что рассказывал ей гость, и улыбалась, касаясь кончиками пальцев губ, своей гладкой полной щеки, заправляя волосы за ухо. Она наклоняла голову и искоса смотрела на него из-под густых ресниц, потом отводила взгляд в сторону.

Аяна зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться, но вот гостю было явно не смешно. Он запинался, сбивался и путался в своём рассказе, ёрзал на стуле и сцеплял пальцы рук на всклокоченной макушке, отчаянно пытаясь собраться с мыслями.

Гостем Нэни сегодня был Миир, старший брат Алгара. В свои двадцать четыре он помогал арем Тоссу с распорядком общественных работ и принимал участие в той деятельности учебного двора, которая касалась книг. Он хорошо играл на флейте сао и на обычной, на большом и малом ладо, участвовал в постройке больших рыбацких лодок и рассчитывал, как строить укрепления и новые оросительные каналы на дальних полях.

А ещё превращался в совершеннейшего болвана рядом с Нэни.

Аяне было жалко парня, но, по сравнению с остальными, ему крупно повезло. Сестра ещё ни разу на её памяти не встречала гостя вот так. Пару раз поправленный локон, несколько томных взглядов – это всё, что обычно доставалось очередному несчастному, попавшемуся в её сети.

Нэни видела её, и бровью и глазами повела в сторону сковороды, а потом с улыбкой взглядом указала на Миира и чуть заметно покачала головой. Аяна и сама догадывалась, что сейчас ничто на свете не отвлечёт парня от сестры, поэтому сняла с полки свою любимую миску и кружку и наполнила их до краёв стряпнёй Нэни. Та теперь рассказывала Мииру что-то про своё обучение у олем Нети, а он сидел и смотрел на неё, будто пытался съесть глазами.

Аяна села в уголок и наслаждалась горячим ужином. Клубни, тушенные с мясом, пахли просто изумительно. Нэни добавила туда чеснок, но он не обжигал нёбо, а только придавал немного остроты, а ещё положила немного свежих трав из тех, что росли у них прямо за двором на маленьком огородике, ароматных, пряных.

Аяна отхлебнула густо пахнущий травами островатый напиток и едва не обожгла язык, но тут же почувствовала, как по всему её телу разливается приятное тепло. День был долгим – но совершенно определённо был дарован на благо.

Она доела и посмотрела на сестру. Та поймала её взгляд и с улыбкой качнула головой в сторону – мол, иди, я сама приберу.

– Спасибо! – одними губами прошептала Аяна.

Она взяла большой светильник и направилась в сторону купальни. Потом вспомнила кое-что, вернулась и положила новую мочалку из мыльной травы на краешек стола рядом с большим свертком – видимо, Миир тоже принёс в подарок подушку или бирсовый короб с медовым печеньем, – и Нэни подмигнула ей.

Внизу, в купальне, было тепло, влажно и немного душно – наверное, Мара недавно купала малышей. Аяна наскоро ополоснулась и почистила зубы.

В детской всё ещё горел свет. Она обняла и поцеловала по очереди своих братьев и сестёр, и Тэта, сына Мары и Аремо.

– Представляешь, Айи, у Вайда растёт первый зуб, – радостно сказала Мара. – А ещё он вчера сам сел!

Аяна покачивала брата на коленях и целовала его в мягкие волосы на макушке, одновременно принимая от Тилеми подарки. Когда драгоценные жёлуди, палочки и крылья переливчатых жуков перестали помещаться в ладони, она отложила их в сторону и передала Вайда на руки Маре.

– Доброй ночи, Мара! Ты прекрасно справляешься с детьми, – сказала она совершенно искренне. – Я пойду, хорошо?

– Доброй ночи, Айи! Послушай, не могла бы ты на днях взять на сыроварне маленький кусочек сыра? Вайд уже попробовал овощи и творог, и я хочу проверить, так ли ему понравится сыр.

-Конечно!

Она снова обняла детей и направилась в мамину комнату.

Дверь была приоткрыта, и в щёлку Аяна увидела, как мама лежит, устроив голову на коленях отца, а он расчёсывает и распутывает маленьким гребнем её длинные волосы с серебристыми нитями.

Она глубоко вздохнула и поднялась к себе.

Шош устроился на подушке прямо над её головой, и Аяна проснулась от того, что во сне он рычал, дёргался и бил хвостом прямо по её лицу. Когда она повернулась, чтобы отодвинуть его, Шош даже не проснулся, только рыкнул ещё раз. Ставни были закрыты, занавески задёрнуты, в комнате было темно, а Нэни спала на своей кровати. Аяна закрыла глаза, но вновь заснуть не удалось, и тогда она встала и открыла окно, стараясь не скрипеть петлями створок.

Ночь была ясной, туман только начинал спускаться с гор, и обе луны были хорошо видны. Коричневатая Монд убывала, а светлая Габо продолжала расти. Двор, освещённый ими, выглядел непривычно, не так, как днём, а немного иначе. Аяне на миг показалось, будто она находится не дома, а каком-то совершенно незнакомом, далёком месте, куда перенеслась во сне, и которое было гораздо, гораздо дальше, чем долина, куда они должны были вскоре ехать за целебной ягодой, и чем дольше она смотрела, тем сильнее было это чувство.

Луны светили ярко. Аяна села и начала было думать, как поездка пройдёт в этом году, но поняла, что сон возвращается. Она сдвинула Шоша, который успел устроиться прямо на середине подушки, и легла, чувствуя затылком пятно тепла в том месте, где он спал. Она лежала с открытыми глазами, и наконец две луны моргнули и погасли над ней.