Золотая долина

15. Заботливый лохматый дух

От скотоводческих дворов было недалеко до западного общего двора, и ей то и дело попадались навстречу знакомые. Многие останавливались, спрашивали о здоровье мамы и о Нэни, кто-то проезжал мимо, улыбаясь и желая доброго дня. Аяна почувствовала себя спокойно, будто мир вокруг снова принимал её в свой привычный порядок, в свой знакомый круг, из которого она была выбита вчерашним днём.

К дому она подошла уже в хорошем настроении. Во дворе сидел дед Баруф, но, как всегда, завидев её, он лишь приветственно кивнул и ушёл к себе.

Завтра в путь! Долина Рогатого духа, болота, сбор ягоды и соли… Впереди переход по морю, целое путешествие! Аяна спустилась в кладовую, предвкушая это настоящее приключение, и положила головы сыра на полку.

Большой сундук в тёплой зимней комнате еле слышно скрипнул резной крышкой. Аяна вытащила своё старое тёплое одеяло, меховое, из цельной мохнатой коровьей шкуры, обработанной составом, отталкивающим воду, и взъерошила рукой длинный коричневатый мех, слежавшийся от хранения в сундуке. Она помнила его столько же, сколько помнила себя, и каждую зиму оно неизменно ложилось на её кровать, охраняя от холода, точно заботливый лохматый дух. Насекомые не попортили мездру, и она с облегчением вздохнула. Не хватало ещё, чтобы жуки испортили любимое одеяло!

Она скатала его рулоном с другим одеялом, шерстяным, стёганым, и поднялась в спальню. Резной сундук с красивыми птицами на крышке стоял у кровати, заботливо охраняя от пыли и насекомых её наряды. Наверное, стоило уже перебрать их, отложив лёгкое платье, которое не пригодится зимой.

Ворох одежды взметнулся и опустился на кровать. Летние тонкие рубашки вернулись на дно сундука сразу же, а за ними – такие же лёгкие штаны. Уже прохладно для такой лёгкой одежды, она не понадобится в этом году.

По очереди вынимая вещи из сундука, она встряхивала их и придирчиво рассматривала вышивки на штанах, рубашках и кафтанах, то довольно улыбаясь, то слегка хмурясь, если обнаруживала мелкий изъян или неверный стежок, который не заметила и не исправила вовремя. Что-то следовало проветрить перед тем, как убирать на хранение, а что-то – постирать. А вот и цветная безрукавка, пёстрая, расшитая изогнутыми стеблями трав и цветами… Аяна примерила её. Да, уже тесновато в спине. Можно отдать Лойке.

Содержимое сундука, внимательно осмотренное и сложенное обратно, немного удручало. Ни одной длинной рубашки, какие обычно носили девушки её возраста, ни одного длинного платья… Только детские штаны и рубахи выше колена. Правда, как-то раз она пыталась запрыгнуть на лошадь в платье, которое ей отдала Олеми, и его пришлось чинить по боковому шву.

Длинное взрослое платье было, несомненно, красивее, да и полезнее во время летних работ, потому что штаны под длинными подолами хорошо защищали ноги от порезов, царапин и укусов насекомых, но оно путалось в ногах при ходьбе, и то, что Аяна отложила сейчас для поездки на болота, тоже было коротким и удобным, таким, как красная стёганая куртка с рукавами, которые можно было отвязать, превращая её в безрукавку.

Тили как-то предложила подруге сшить длинный кафтан и рубаху с разрезами спереди, чтобы Аяна хотя бы с виду стала выглядеть, по её выражению, «почтеннее» без потери свободы движения. Но мама тогда была занята шитьём на мену, а у них с Тили нашлись занятия поинтереснее, и эту задумку постепенно забыли. Поэтому Аяна продолжала носить удобное короткое платье, иногда поглядывая на длинные расшитые подолы других девушек.

Сейчас Аяна вспомнила тот их замысел и подумала, что обязательно предложит маме сшить такое длинное платье с разрезами, когда та станет олем, но тут же смущённо одёрнула себя – мама ещё не ответила согласием на предложение олем Ораи, а она, Аяна, уже решает, какое платье будут шить в их мастерской.

Оставалось только взять немного еды, и Аяна спустилась в кладовую. Немного вяленой рыбы, несколько свежих яблок, орехи... Будет приятно посидеть и поболтать с Тили, грызя орешки. Головы сыра дразнили круглыми боками, но она устояла перед искушением. Сыр в дороге быстро испортится. Да и съестное нужно было только по пути – на болотах было вдоволь дичи и ягод. А вот лепёшек там не росло, и она было повернулась, чтобы пойти к Нэни и попросить её испечь, но тут же остановилась, вспомнив, что Нэни уехала.

Аяна вздохнула и пошла разжигать печь. Скоро наступят холода, и вся семья будет собираться здесь, у зимнего очага, и мечтать о том времени, когда можно будет перенести стряпню и ужины обратно к летнему, открытому, где просторно и свежо. Всё же даже в таких больших комнатах становится душно и шумно, когда собирается столько народа.

Пока тесто подходило, Аяна немного прибралась у зимнего очага. За лето по углам поселилось немало паучков, которых она длинной метелкой согнала из углов, с лёгким сожалением сметая их паутинки, потом вымела пол, принесла к печи дров из поленницы в сарае, и вернулась к тесту.

Лепёшки ровными рядами лежали на противнях. Аяна прикрыла их полотенцами и заглянула в детскую, но там, к её удивлению, было пусто, как и в мастерской, куда она поднялась следом. Интересно, где мама и Сола?

Кусок кожи, который она выбрала для Алгара, так и лежал тут на столе. В мастерской было очень тихо, и, как всегда, привычно и уютно пахло деревом и холстом. Она вспомнила, как Алгар стоял рядом с ней вчера, и снова почувствовала непонятную тоскливую тяжесть в груди.

Внезапно краем глаза она уловила какое-то движение и повернулась к окну. Кто-то незнакомый вошёл во двор и остановился. Аяна развернулась, и, скрипнув дверью, сбежала по лестнице и выскочила на крыльцо.

Незнакомая девушка стояла у подворотни, и настроена она была, судя по лицу, крайне решительно.

– Где она?

Аяна слегка попятилась, потому что девушка твёрдым шагом направлялась к ней, но спохватилась. Это просто гостья, хоть и немного сердитая, а не дракон из сказаний. Гостей так не встречают!

– Доброго дня! Пусть он будет нам на благо! – улыбнулась Аяна вежливо и немного беспокойно, глядя на яростно нахмуренные брови незнакомки. – Кого ты ищешь?

– Где эта мерзавка? – прошипела девушка, подходя к ней. – Где эта мерзкая гадина?

– Ты… кто ты?

– Позови сюда эту драную кошку! – вдруг крикнула девушка. – Немедленно! Иначе я сама найду и выдеру ей все её поганые космы!

– Да кого тебе позвать? – Аяна про себя перебирала всех, кто в их дворе мог вызвать такой гнев, но на ум приходила только Лойка, да и то лишь из-за того, как она испугалась выдуманного визита соседей.

– Эту плешивую овцу!

Аяне внезапно стало грустно и немного смешно.

– Мы не держим овец.

– Не прикидывайся! Я говорю про эту... эту... Которая уводит чужих мужчин!

Нет, это уж точно не Лойка. Неужели…

– Так ты ищешь Нэни? Она уехала сегодня.

– Куда? Куда уехала?

– Ну, полагаю, к мужу.

– Какому мужу?

– К Мииру.

Девушка в одно мгновение побелела, как холст.

– Муж? Миир? Как муж?

Она слегка дрожала и выглядела оглушённой. Аяне тоже было не по себе от происходящего, но она вспомнила про поездку и лепёшки, которые сами себя точно не испекут, и эта мысль вернула ей самообладание.

– Честно говоря, я не знаю, как ответить на этот вопрос. Иди к очагу, мне надо проверить лепёшки.

Аяна указала рукой на вход к зимнему очагу и сама направилась в ту сторону. С потерянным взглядом, ошеломлённая, девушка шла за ней.

– Садись вот тут, сейчас приду.

Аяна проверила лепёшки и вернулась с заварником и кружкой.

– Вот, давай я налью тебе попить. Тут «лисичкин коготок» и кошачья трава. И как тебя, в конце концов, зовут? Из какого ты двора?

– Я Тилда. Мой отец – кузнец Ортон.

– А, ты из верхних? – Так вот почему Аяна не узнала её. – Понятно. У меня тут три противня лепёшек. Они уже расстоялись, посыпь их, пожалуйста, мукой. Надо быстрее в печь, а то заветрятся и опадут.

Тилда вдруг разрыдалась.

– А… мы… яйцом смазываем... не мукой… – всхлипывала она. – Тогда вкуснее…

Она залпом осушила кружку и уронила голову на руки. Плечи вздрагивали, две небольших бусины в гребне, который украшал причёску, позвякивали друг об друга.

Аяна не знала, что сказать, поэтому просто делала свою работу и поглядывала на Тилду.

– Ты уверена, что он... она... Ты уверена, что у них всё решено? – тихо спросила девушка, поднимая наконец голову. – Он ей муж? Они будут заключать союз?

– Думаю, да, – сказала Аяна. – когда мы вернёмся с болот, будет праздник. – Она вспомнила увиденное в подворотне и несколько раз моргнула, глядя на девушку, чтобы отогнать видение. – Да, он ей муж. Она увезла сундук.

– Я пойду, – тихо сказала Тилда. Её голос был как шелест травы, перезимовавшей под снегом. – Если он теперь её муж, то какая уже разница. Он принял решение.

Она встала и пошла к воротам, обессилевшая и поникшая. Аяна проводила её взглядом и тяжело вздохнула, от всей души сочувствуя.