Золотая долина

19. Видишь?

Нарто жестом подозвал Алгара, и тот вернулся к друзьям с новостями.

– Мы не будем ночевать на берегу. Нарто сказал, что надо пользоваться ветром и погодой. Рыбаки решили идти без остановок.

– Ты хочешь сказать, что мы будем плыть всю ночь? – уточнила Аяна, глядя на небо, которое затянулось неплотными легкими облаками.

– Да. В прошлом году в вечерний прилив мы высаживались на берег и ночевали в маленькой бухте, но в этом году они решили идти дальше без высадки.

Тили, которой до ужаса хотелось как следует размять ноги, печально вздохнула, потом улыбнулась.

– Ну и ладно, зато на место прибудем не к вечеру, а с утра! Пойдёмте на нос!

Уровень прилива позволял подойти поближе к берегу, и с такого расстояния прибрежные скалы и утёсы казались ещё выше и неприступнее. Пасси вязала второй носок, тихонько мурлыкая себе под нос. Аяна лениво добавляла петли в свой шнурок, Тили рисовала в маленькой книге для записей узоры для тканых поясков, а Коде взял нож и выстругивал челнок для станка. Алгар почти закончил свою корову и теперь кое-где осторожно дорабатывал ножиком деревянные прядки шерсти.

Солнце скрылось за скалами, начало темнеть. Ветер снова поменялся и стал прохладнее. Они зажгли небольшой светильник, Алгар немного поиграл на сао, а девушки пели, потом Анкан настроил ладо и спел очень печальную песню, и у Коде стал такой несчастный и грустный вид, как будто это его жена ушла в горы и не вернулась, потому что злой дух обернулся красивым парнем и обманом завёл её на край обрыва. Пламя фитилька плясало, тени колебались, и лица друзей приобретали то жутковатые, то смешные черты.

Анкан завернул ладо в ткань и убрал в короб из бирсовой коры с завязками. Корпус ладо требовал осторожного обращения, иначе инструмент рассыхался и трескался, а колки начинали вылетать. Аяна вспомнила, что обещала Алгару сумку для сао, и почувствовала укол совести за невыполненное обещание.

Холодные сумерки сгустились над лодкой, и Коде потянулся.

– Ну что, переберёмся под навес, в одеяла? – спросил он. – Посидим там ещё, а потом – спать. Если мы не будем останавливаться на ночёвку, то доберёмся до места ещё до полудня. Мы пробудем там пару-тройку дней, так что глупо тратить их на сон.

– Ты хочешь спать? – удивилась Тили. – Ну-ка, дай я посмотрю твои глаза. Тебя точно не тошнит?

– Тили! – Он с размаху хлопнул себя по лбу и сморщился от боли. – Я в порядке!

– Я просто спросила, что тут такого, – хихикнула она.

– Ну а я точно выспался, – сказал Алгар. – Зря я спал так долго, теперь ночью буду сидеть тут один.

– Если хочешь, я могу посидеть с тобой, – предложила Пасси. – Я хоть и не дремала днём, но пока не чувствую усталости.

– Я тоже пока не хочу ложиться, – поддержал её Анкан. – А ты, Коде, иди спать, твоему растущему телу это очень полезно, братишка.

Все, кроме Пасси, расхохотались, но потом и она увидела, что Коде ничуть не обиделся, и тоже засмеялась.

– И всё же, давайте уйдём под тент, – сказал Алгар. – Мало ли, кому-то понадобится воспользоваться ведром, которое заставляет Брента так краснеть.

Они со смехом унесли светильничек к навесу.

– Давайте сразу решим, кто где будет спать, – сказал Анкан. – Коде, братишка, мне очень жаль, но ты не поместишься под навес. Думаю, ты будешь ночевать под мачтой. Только, умоляю, когда с утра откроешь глаза, постарайся сначала проснуться, и только потом — вставать.

– Девушки могут лечь вон там, в серединке навеса, вдоль палубы, – подхватил Алгар. Я посплю вот тут, под бортом, меня вполне устроило это место. Анкан, если хочешь, я отдам тебе своё кожаное одеяло, и ты сможешь соорудить себе навес. Мне хватает и шерстяного. Но, честно говоря, я не думаю, что ночью будет дождь. Облака постепенно расходятся.

Все посмотрели наверх: облака действительно поредели.

– Да, ночь будет ясной, – потянулась Тили, – хоть и холодной. Коде, отдать тебе куртку?

– Оставь себе, – пожал плечами Коде. – Мне не холодно. И у меня есть одеяло.

Он вынул шерстяное одеяло, сложил его пополам и прилёг, опираясь на руку головой.

Тили удовлетворённо кивнула и потуже подпоясала запахнутые полы куртки.

– То ли морской воздух так действует, то ли ещё чего, но я бы не отказалась сейчас поесть. И выпила бы ягодный отвар с мёдом, – вздохнула она.

Аяна потянулась за сумкой и вынула несколько лепёшек.

– У меня есть лепёшки. Угощайтесь!

Свежий морской воздух действовал, по-видимому, на всех, потому что лепёшки моментально исчезли, и Анкан достал из сумки свежие яблоки.

– Мы тут только и делаем, что сидим, и жуём, и поём песни, – сказала Аяна. – И ещё смеёмся.

– Мы как ленивые толстые коты в конце зимы, – зевнула Тили. – Надеюсь, болота стряхнут с нас эту лень.

– А как же! – Алгар прицелился из воображаемого самострела куда-то в направлении берега. – Я собираюсь подстрелить кабана. Отец обожает вяленую кабанятину. К весне порадую его окороком!

– Ты охотишься? – уважительно спросила Пасси. – Я вот не очень хорошо стреляю. У меня есть самострел, но я не часто хожу на охоту. Может, возьмёшь меня с собой как-нибудь? Я хочу научиться.

– Давай, – кивнул Алгар, – в обмен на ещё такую же коврижку.

– Пасси, а давай я тебя возьму с собой? – предложил Анкан. – Алгар постоянно сидит в своей сыроварне, скоро сам станет бледным и рыхлым, как молодой сыр. А я владею и луком, и самострелом, и на рыбалку могу тебя взять.

– Спасибо, Анкан, – ответила она с вежливой улыбкой.

Коде, сидевший под мачтой, умиротворённо посапывал, заснув под их болтовню.

– Прямо как та девочка, которую тогда к тебе привели, – тихонько засмеялась Аяна.

– Главное, что сажи тут нигде нет, – улыбнулась Тили, накрывая Коде одеялом.

– Он всегда так быстро засыпает? – кивнула на него Пасси. – Или это после столкновения с этой деревяшкой?

– Частенько. Особенно на свежем воздухе, – пожала плечами Тили. – Когда пару лет назад он плохо спал из-за болей, я открывала окно у него в спальне и накрывала его тёплым одеялом, и он лучше засыпал.

– А мне лучше всего спится в зимних комнатах, – сказала Пасси. – На теплой пуховой перине. Я не люблю сквозняки и сырость.

– Зачем же ты поехала на болота? – спросил Алгар. – Тут один сплошной сквозняк повсюду.

– Ну, мне нужна соль из одного источника... Для дяди Басто. Он сказал, что с ней получит какой-то просто невероятный результат. Правда, больше я ничего не знаю. Но вроде бы он скоро станет арем. Наверное, эта соль нужна для какого-то нового стекла, которое он планирует делать в мастерской.

– Басто? Его дочь уже ждёт ребёнка? – спросила Аяна, которая давно не навещала двор стеклодувов.

– Да, она уже закончила ткать керио. Она разве не к вам ходила ткать?

– Нет, наверное, она пользовалась станком в общем дворе.

– Может быть. В любом случае, мне придется потерпеть и сквозняк, и морось. Брату тринадцать, его всё равно не взяли бы.

– Ну, если ты вдруг замёрзнешь, приходи ко мне, – подмигнул ей Анкан. – Моё одеяло очень теплое, как и я сам.

– Спасибо, я подумаю, – вежливо улыбнулась Пасси.

Они ещё немного поболтали о своих знакомых и о том, кто за чем едет на болота. В какой-то момент Тили начала отчаянно зевать, потом пожелала всем спокойной ночи, завернулась в оба одеяла и моментально заснула.

Постепенно и Анкан, который бодрствовал с самого рассвета, тоже начал зевать. Беседа становилась всё неспешнее, тише, ленивее... Светильничек погас, Пасси завернулась в одеяло и уснула, посапывая, и Алгар уселся поудобнее под своим бортом.

Аяна наведалась на нос и возвращалась, держась за борт и пытаясь в темноте не наступить на неразличимые в темноте предметы, лежащие на палубе, как вдруг услышала шёпот.

– Стой!

Она остановилась и повернулась на голос. Алгар стоял и показывал наверх.

– Смотри, Айи!

Она посмотрела. Облака расступились, и величавая Габо выступала из-за этого открывающегося занавеса, освещая всё бледно-голубым светом. По воде к неё тянулась широкая серебристая дорожка, дрожащая и невесомая. Мгновение спустя показались звёзды, и это были как будто другие звёзды, не те, что в их долине. Дома они сверкали ясными круглыми гладкими бусинами на темном фоне неба. Эти же звезды будто звенели или жужжали над головой, и были холодными и безжалостно острыми.

Облака таяли с каждым мгновением, а звёзд, наоборот, становилось всё больше и больше, и они как будто сплетались в бесконечном хороводе над морем, звеня и искрясь. У Аяны закружилась голова, невпопад стукнуло сердце и засосало под ложечкой от этого невообразимо огромного пространства над головой, которое невозможно было охватить одним взглядом.

На западе из-за облаков показался убывающий серп коричневатой Монд, высовывая тонкие, острые, колючие кончики, словно приколотые к расшитому мелкими жгучими стеклянными осколками покрывалу неба.

– Видишь?

О да, она видела. Внезапно всю её охватила одна тревожная мысль — неужели и правда этот мир такой большой? Она почувствовала себя совсем крохотной. Мир был невообразимо огромным, и единственным знакомым и родным здесь и сейчас был только Алгар.

Аяна в страхе повернулась к нему.

– Мне страшно, – прошептала она, утыкаясь лицом в его рубашку.

Он ничего не сказал – просто стоял и гладил её по голове.