Золотая долина

5. Флейта сао

Аяна всегда знала, что Тили испытывает привязанность к Коде, но, на всякий случай, предпочитала не расспрашивать, – в случае, если потребуется её совет и участие, подруга всё расскажет сама.

В отличие от той же Нэни, Тили никогда не оттачивала ни на ком томных вздохов и лукавых взглядов искоса. Она не дарила ложных надежд парням, обращаясь со всеми одинаково спокойно и доброжелательно. Сейчас они с Коде тоже выглядели, как хорошие приятели, однако Аяна помнила, как смешно розовели губы и щеки Тили, когда он наклонялся над её вышивкой, и как забавно темнел и расплывался его взгляд и расширялись ноздри, когда Тили в учебном доме шептала ему подсказки, приблизив губы прямо к его уху и щекоча волосами шею. Поэтому теперь Аяна, несмотря на любопытство, решила не вмешиваться и заняться своим делом.

Власку связывали в небольшие снопики и в несколько рук грузили на телегу. В одиночку Аяна не управилась бы и до вечера, но вместе работать было куда веселее. Она постоянно посматривала в ту сторону, откуда ей помахала Тили,

– Добрый день! Он дарован нам во благо. Давно не виделись, Аяна!

Алгар, племянник арем Тосса, старейшины деревни, подошёл к ней с другой стороны, и Аяна от неожиданности вздрогнула. Его старший брат ухаживал за Нэни. Наверное, сейчас по просьбе брата тоже будет интересоваться, чем занята Нэни и где её найти.

– Можно, я поеду с тобой до деревни?

Нет, видимо, сестра тут всё же ни при чем. Аяна была не против хорошей компании, тем более что на Тили, судя по всему, сегодня можно было не рассчитывать.

– Поехали! Но сначала осмотрим телегу, – согласно кивнула она.

Они обошли поклажу со всех сторон и проверили, плотно ли уложены снопы власки, уселись рядом на передок телеги, и Пачу, мерно покачивая хвостом, покатил их обратно в деревню.

Алгар достал небольшой нож и сосредоточенно вырезал что-то из небольшого деревянного брусочка.

– Будешь? – протянула она ему свою лепёшку.

Он сначала мотнул головой, потом подумал и все-таки отломил себе треть. Они прожевали лепёшку, запивая водой из её бурдючка и наслаждаясь тёплым осенним солнцем, которое после полудня снова показалось из-за облаков.

– Сколько же лепёшек помещается в твою сумку?

– Много. Очень много! Мы шили её с мамой, когда я была младше, и я всё требовала, чтобы сумка была больше и больше. Мама сначала спорила и отказывалась, а потом рассмеялась и сказала: «ой, да что мы спорим», и взяла самый большой кусок кожи. Мы притащили несколько лепёшек из печи и прямо по ним делали выкройку вот этого кармана, а потом придумали, как сделать, чтобы сумка не мешала ходить, даже если в неё убрать тёплый кафтан. Поэтому ты больше ни у кого такой не увидишь. А если расстегнуть вот эту пряжку и пристегнуть ремень под клапан, то её удобно носить и за спиной, а ещё можно свернуть, если она почти пустая, и носить на поясе.

– Здорово! – Алгар был впечатлён. – А может, ты сошьёшь мне удобную и крепкую сумку вот такого размера?

Он отложил ножик, порылся в своём потёртом заплечном мешке и достал оттуда флейту сао, завёрнутую в коричневую шерстяную тряпицу.

– Хорошо. Ты хочешь отдельную сумку? Принеси мне флейту, я сниму мерки, а ты скажешь мне, какой ремень крепить и куда. Ты ведь будешь носить её как оружие, на поясе? – рассмеялась Аяна.

– Да, это страшное оружие. Поражает прямо в сердце. Хочешь послушать?

– Конечно!

Алгар облизал губы и вытер их тыльной стороной руки, поднял флейту и заиграл.

Флейта сао, небольшая, лёгкая, была, как и все подобные флейты, настроена на мажорный лад. Если слушать её с закрытыми глазами, можно было будто наяву увидеть птиц, поющих весной в шепчущем тростнике у реки. Вокруг была осень, и в воздухе пахло уже только осенью, но, когда Алгар играл, казалось, будто тёплый и свежий ветер вместе с пением птиц доносит издалека аромат расцветающего весеннего луга.

Аяна сидела, зажмурившись. Алгар вёл мелодию, сплетая новые и новые звенящие трели, Пачу мерно переступал огромными копытами по утоптанной широкой дороге, телега покачивалась и слегка поскрипывала. Дорога под небольшим уклоном петляла, спускаясь к реке, и в обратном порядке теперь проплывали мимо телеги тыквы, подсолнухи и морковь.

– Иди, погуляй, – сказала ей с улыбкой женщина из прядильного двора. – Мы тут разгрузим. У тебя, небось, все косточки растрясло по дороге!

Она была права, поездки действительно утомляли. Аяна улыбнулась ей благодарно и ушла разминать ноги, болтая о каких-то пустяках со всеми знакомыми, да и с малознакомыми тоже.

– Айи, – окликнул её отец. – Ты уже тут?

Аяна оглянулась. Отец с Сэлом и внуками олем Нети ездил с утра за льдом в одну из пещер, но, видимо, уже успел побывать дома, потому что был не в кожаных высоких сапогах, утеплённых войлоком, а в низких мягких башмаках, и сменил стёганую куртку на лёгкую безрукавку. Он, как всегда, развёз лёд по соседям и обновил ледник их собственного двора, а теперь пришёл разгружать телеги на общий двор.

– Близнецы не появлялись? – Отец был в прекрасном расположении духа. – Я не застал их дома. У меня для них хорошая новость.

– Должны были вернуться к обеду. Я не заезжала домой. А что такое?

– Это касается собаки. У соседа олем Ораи летом ощенилась гончая, как мне сказали, но щенки – от того лохматого кобеля, которого зимой он выменял у оленеводов. Занятная помесь. Кстати, щенки довольно милые, – сказал он с улыбкой. – Я думаю, ты можешь пойти и выбрать нам одного. Всё равно возиться с ним первое время, скорее всего, предстоит вам с Нэни.

Отец подмигнул ей, и, насвистывая какой-то весёлый мотив, ушёл помогать раскидывать снопы.

У них во дворе была собака, старушка Оша, с которой близнецы пару дней назад ушли на охоту. По всему было видно, что это последняя зима для Оши в качестве охотничьей собаки. Она отставала, не слышала команд и огрызалась на молодых собак, которые обгоняли её. Аяна вздохнула с жалостью, вспомнив, как резво Оша бегала за ней с Тили ещё совсем недавно, пару лет назад.

Алгар подошёл откуда-то сбоку и протянул большой край хлеба, половину луковицы и кусок сыра.

– Мама передала, держи.

Аяна протянула руку, чувствуя, как рот наполняется слюной. В их дворе делали только творог, а сыр выменивали, но редко. Сола ходила во двор арем Тосса и иногда приносила завёрнутый в тряпицу твёрдый ноздреватый кусок. Наверное, Велави, сестра старейшины, знала Аяну как «ту девочку, которая любит сыр до беспамятства».

– Спасибо! – Она не удержалась и сразу начала уплетать угощение. – Я люблю сыр, очень-очень.

– Я знаю. – Алгар почему-то смутился. Наверное, ей не стоило говорить с набитым ртом. – Поехали обратно?

Телега была пуста, а Пачу выглядел довольным, – пока шла разгрузка, его напоили, угостили яблоком и много раз назвали красавцем, похлопывая по бокам и шее. Он с готовностью зашагал вперёд, шевеля ушами под негромкую песенку Аяны.

За мостом, проезжая небольшие рощицы золотых деревьев, Аяна вынула из сумки нитки и продолжила вязать шнурок. Алгар достал ножик и кусок дерева, в котором уже угадывались очертания животного.

– Это корова? – покосилась на его работу Аяна.

– Теперь – да. Сестрёнка просила вырезать быка, но я уронил его, и рог отломался, вот тут. – Он поковырял ногтем шероховатый скол. – Надо было брать дуб, он твёрже. Но ничего, пусть сначала будет корова. Я сделаю рога короче и пропитаю фигурку проваренным маслом, чтобы больше ничего не сломалось.

– А если выточить рога из кости, они будут как настоящие. Смотри, вот тут и тут немного углубить и приклеить их туда на жильный клей. – Она показала на голову фигурки.

– Это было бы красиво, но, боюсь, клей не выдержит того, как играют малыши. – Алгар смотрел на неё с улыбкой. – Ты же знаешь… Наверняка проводишь много времени с младшими.

– Не так много. Раньше Олеми возилась с ними, но теперь она живёт у мужа во дворе и заходит лишь иногда к маме. К нам пришла Мара, это они с Солой в основном управляются в детской. А Кори теперь не бывает дома.

Кори была чуть старше мамы и несколько лет назад в один день потеряла и мужа, и единственного их сына. Олем Ати пришла в её двор, взяла за руку и привела к маме. Кори шла покорно, ничего не спрашивая и не поднимая головы. Её лицо было черным от горя. Мама, которая тогда горевала по маленькому Барру, так же без слов обняла Кори за плечи и увела в дом.

Аяне было около восьми, и она помнила, как олем Ати по вечерам сидела с ними у очага и что-то тихонько говорила, и от этих слов женщины плакали, но их лица становились почему-то светлее. А потом у мамы в животе начал расти Ансе, и спина Кори постепенно выпрямлялась. Когда вслед за Ансе появились Тати и Тилеми, Кори вдруг попросила маму вышить пятнистых речных рыбок на рукавах её тёплой стёганой куртки и стала часто ходить на северную окраину деревни, во двор стеклодувов. Мама с отцом ждали приглашения на праздник этой осенью, но весной мама родила Вайда, и всем было не до нового замужества Кори.

– Я видел её недавно, когда ходил к стеклодувам за стеклянными бутылками. Как думаешь, она подарит почтенному Басто ещё детей?

Аяна пожала плечами.

– У Басто два сына и дочь, а в их дворе живёт ещё три семьи. Не думаю, что он будет настаивать, если Кори не захочет ребёнка. Обычно в её возрасте уже ждут внуков.

– А ты сама хотела бы иметь детей? Хотела бы стать олем? Или быть замужем за арем?

Аяна удивлённо повернулась к нему.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну… просто… мой брат ухаживает за твоей сестрой, а она твёрдо решила в один прекрасный день стать олем в вашем дворе или во дворе у Нети. А ты всего на год младше. – Алгар замялся, но всё же решил спросить. – Может, и у тебя уже есть кто-то на примете?

Аяна ещё никогда всерьёз не думала об этом, но внимательный взгляд Алгара, устремлённый на неё, почему-то слегка тревожил, и она рассмеялась, чувствуя себя неловко.

– Если бы у меня кто-то был на примете, это было бы всем известно. Ты же сам знаешь, как быстро разлетаются слухи. Да и зачем ты спрашиваешь, ты же все время заходишь к нам вместе с братом, когда он идёт полюбоваться на Нэни? Ты бы увидел, если бы кто-то ещё ходил ко мне. А Нэни вообще говорит, что я ещё девчонка.

Он улыбнулся, пожимая плечами. Какое-то время они ехали в неловком молчании, потом он тихонько запел дорожную песню, и Аяна подхватила незатейливый мотив. Он пел красиво, чисто, и ей очень нравилось, как сплетаются их голоса. Пачу повернул к ним одно ухо и немного ускорил шаг.

Пока они добирались до поля, деревянная корова обзавелась четырьмя ногами и подобием хвоста.