Золотая долина

10. Зайцы в сметане

Предвкушение действительно оправдалось. Мама стояла у очага бок о бок с Нэни и улыбалась, а в одной из больших чугунных форм томились в сметане нежные кусочки зайчатины. За столом сидели отец с близнецами, а ещё Сэл и Ансе. Фасоль уже была готова и стояла в большом горшке на краю очага.

– Айи! – помахала ей рукой мама, но когда Аяна подошла поближе, мамины брови поползли вверх. – Что это? Откуда он?

– Это наша новая собака, – сказал отец. – Оше одной уже трудно будет охранять двор, если опять придут лисы, поэтому я решил, что ей нужен помощник. Аяна сегодня ходила за щенком.

– Это не похоже на собаку, – фыркнул Арет. – Это похоже на странную маленькую белую овцу. Аяна, по-моему, тебя обманули.

– Это не овца, а коза, тупица, – возразил ему Тамир. – Посмотри, ноги покрыты мехом. Где ты видел овцу с такими мохнатыми ногами?

Он встал и подошёл к пёсику. Тот припал на передние лапы и завилял хвостом, радуясь вниманию.

– В любом случае, чем бы это ни было, оно довольно смелое. Обычно детёныши тоскуют по матери, а этот, смотри, довольно бойкий. Может, из него и выйдет что-то достойное.

– Да что вы несёте, – укорил их Сэл с лёгким пренебрежением в голосе. Он сидел, подперев голову рукой, и наблюдал за пёсиком. – Посмотрите на шерсть... на уши. Это же помесь лохматой собаки оленеводов. Вы что, не помните, как тот мужчина из верхних менялся с сакихите прошлой зимой? Он же отдал за того кобелька целый…

Аяна заинтересованно посмотрела на брата, и он осёкся, потому что понял, что сболтнул лишнего. В тот зимний день близнецы ушли с занятий, отговорившись делами по двору, а он увязался за ними. Конечно же, их единственным «делом по двору» было мотаться по деревне и совать нос в чужие дела. Они называли это расплывчато – «быть в курсе происходящего». Именно так они оказывались в совершенно разных местах и иногда слышали то, что не было предназначено для их ушей.

Но Сэлу повезло – все были заняты щенком, и никто не стал вспоминать, при каких обстоятельствах и в какой день к ним приходили оленеводы. Он незаметно выдохнул и решил на всякий случай помалкивать.

– Как назовёте его? – спросила мама, обращаясь ко всем сразу, и все, включая отца, загалдели.

– Тихо! – вдруг воскликнул Ансе. – Мама, а давай ты сама дашь ему имя?

Мама приподняла задумчиво бровь.

– Хмм, дайте подумать. Назвать его по его цвету было бы слишком скучно. Может, назовём его Рафу – звонкий?

Щенок громко тявкнул, и все рассмеялись.

– Нэни, посмотри, готово, – сказала мама. – Доставай посуду.

Мясо было готово, Нэни поставила большую форму посередине стола, и все накладывали себе в миски фасоль и тушёную зайчатину. Нэни строго следила, чтобы тем, кто отсутствовал за столом, тоже осталось по порции.

– Уф, как вкусно. Вот бы каждый день есть зайчатину, – мечтательно вздохнул Арет, вытирая рот куском хлеба.

– Ну и что ты будешь делать, когда съешь всех зайцев в долине? – Тамир откинулся на стуле и незаметно распустил поясок штанов.

– Их невозможно съесть всех, они плодятся, как бешеные. Их всё ещё слишком много. С того года, когда лисы заразились и дохли по всем склонам, помнишь? Нам было лет по шесть. На следующий год эти ушастые заполонили долину и погубили столько посадок! – сказал Арет, явно сожалея, что текущий год выдался не таким «урожайным» на зайцев.

Аяна тоже помнила тот год. Именно тогда от той же неизвестной болезни, которая уменьшила поголовье лис, умирали и люди. Маленький Барр тоже заразился, как и родные Кори. И, как и они, ушёл в страну духов.

Она подняла глаза на маму, в страхе, что она тоже вспомнит события того года, но мама не слышала: она наклонилась к Рафу и протягивала ему кусочки вяленого мяса, трепала его за мягкие уши, а он сидел и по-собачьи улыбался.

Из сарая вышла Оша, которая всё это время отсыпалась после долгого похода в горы. Она была худовата даже для гончей, седая морда выглядела заспанной. Конечно же, ей было мало той каши с мясными обрезками, которую Нэни поставила рядом с ней на конюшне. Она целенаправленно шла к столу, чтобы положить длинную грустную морду кому-нибудь на колени и печальными влажными глазами следить, как его ложка движется к тарелке и обратно, пока он не сдастся под умоляющим, жалобным взглядом и не начнёт кидать ей под стол куски своей еды. Менее всего Оша ожидала увидеть ещё одну собаку, хоть и маленькую.

Она замерла на месте, потом резко легла на землю. Хвост мелко дёргался, шея была напряжённо вытянута, нос без остановки двигался. Рафу подбежал к ней, но она глухо зарычала и с неожиданной для её возраста прытью отпрянула назад. Это повторялось несколько раз, пока она не поняла, что такие манёвры лишь отдаляют её от стола и еды на нём. Она обошла Рафу по широкой дуге, косясь на него и порыкивая, подошла к отцу и положила голову на его колени.

– Лали, что у нас из остатков можно дать собаке? – спросил тот, почёсывая белую морду и рыжие уши. – Кашей она не наелась.

– Я сейчас посмотрю, – сказала Нэни, – сиди, мама.

Она сходила в кладовую, принесла объедки и потроха, смешала с остатками каши и пододвинула миску Оше.

– Когда ты стала такой хозяйственной, солнышко? – Мама смотрела на неё с удивлением, и Нэни улыбнулась.

– Наверное, я просто повзрослела. С детьми такое случается рано или поздно. Они растут, становятся хозяйственными, а потом воспитывают своих детей…

Аяна, которая за вкусной едой забыла обо всём на свете, поперхнулась. Как она могла забыть про важные новости?

– Мама, я была сегодня у олем Ораи. Угадай, что она мне сказала.

Все заинтересованно посмотрели на неё, а мама недоуменно пожала плечами.

– Она сказала, что хочет, чтобы ты стала следующей олем.

От волнения мама побледнела.

– Олем Лали, да? – улыбнулся отец, немного помолчав.

Слова катались у него на языке, как галька, обточенная рекой.

– Мне надо подумать. – Мама выглядела растерянной. – Я считала, что олем будет из её родни. И я не думала, что это будет так скоро.

– Ну, она просто думает наперёд. В конце концов, две олем – гораздо лучше, чем ни одной. Вряд ли она будет вмешиваться в твои решения, Лали. Я думаю, ты будешь хорошей олем.

– Або, я же сказала, что подумаю. Извини, у меня немного болит голова. Я пойду отдохну.

Отец вздохнул, встал и протянул ей руку. Мама вышла из-за стола, задумчивая, но не печальная, Рафу последовал за ними в дом.

– Ну вот, он выбрал себе хозяйку, – надулся Арет. – А всё потому, что она дала ему пару вкусных кусочков.

– Да что ты ноешь, ты даже за собаку его не принял, – моментально отозвался Тамир. – Или ты готов ходить на охоту с овцой?

– Единственный баран тут – это ты! – Арет треснул брата по загривку так, что тот едва не слетел со стула, а Тамир не стал сдерживаться и смачно отвесил ему такой же подзатыльник.

– А ну вон из-за стола! – глаза Нэни метали огонь и молнии. – Ещё посуду мне тут разбейте, полудурки!

– О, это мы запросто! – воскликнул Арет.

Ичуть не поплатился за свою смелость – сковорода пролетела в двух пальцах от его уха. С Нэни было опасно шутить.

Он сгрёб брата за рубашку и утащил от очага. Нэни, вздыхая, пошла за сковородой. Сэл и Ансе, видя, что дело движется к мытью посуды, моментально куда-то испарились.

Девушки помыли посуду и стол, придвинули стулья.

– Мне нужно сходить к Тили, – вспомнила Аяна, – я обещала ей новости.

– Иди, рыбка. Ой, нет, подожди! – Нэни быстро вынесла из кладовой маленький свёрток. – Это для Тили. Мы с олем Нети смешали это для неё. Тили жаловалась как-то раз, что после стирки у неё трескается кожа на руках. Пусть попробует эту мазь. Должно помочь. Она твёрдая, но тает, если водить ею по коже, вот так, – она поводила свёртком над своей рукой. – Пусть хранит в прохладном месте.

– Спасибо, Нэни!

Аяна сунула свёрток в сумку и поспешила к подруге.