Злодейка и князь, который ее убил

Глава 24

На постоялом дворе мы в итоге задержались. Цзяны воспользовались отпущенным временем с лихвой и смогли починить колесо, так что Суань продолжила путь в своем экипаже.

В следующий постоялый двор, где нам надлежало заночевать, мы прибыли уже затемно. Это оказалось большое поместье, знаменитое своими горячими источниками. Его территорию пронизывала сложная сеть каналов и прудов. Деревянные галереи, освещенные бумажными фонарями, тянулись между павильонами с изогнутыми крышами, очертания которых терялись в густом паре, поднимавшемся с поверхности воды.

Маршрут паломничества был продуман заранее, поэтому в этом райском месте тоже не оказалось посторонних – ничто не должно было тревожить покой императорских невест.

Ужин накрыли в беседке, нависающей над самым большим прудом. Даже прохладным весенним вечером здесь было тепло – горячие источники согревали воздух. Низкий лаковый стол сервировали на шестерых, но одно место осталось пустым – князь Ян не пожелал явиться к ужину. И оставалось только гадать, то ли он вновь предпочел общество гвардейцев, то ли у него в целом нашлись дела поважнее.

Суань мило улыбалась и вела себя так, словно ничего не произошло, и несколько часов назад она не столкнула меня в пропасть. Внучка казначея звонко щебетала, восторгаясь видами поместья и атмосферой вечера. Разговор поддерживал только ее дядя Цзян Жуй, остальные молчали. Лань Вэй с холодной усмешкой наблюдал за этим представлением. Жосинь с невозмутимым видом пробовала блюда, будто не замечая напряжения.

Выдержке и наглости Суань оставалось только позавидовать.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что мне стало абсолютно все равно, попытается Лань Вэй снова ее убить или нет. От этой мысли сделалось жутко. Как там говорится: с волками жить – по-волчьи выть? Так я и правда превращусь в злодейку! Но, как бы то ни было, спасать Суань я больше не собиралась. Впрочем, как и участвовать в ее убийстве…

Лань Вэй и Цзян Жуй с видимым удовольствием налегали на всевозможные яства, от которых ломился стол, а Суань и Жосинь ели изящно и понемногу – как и пристало благородным барышням. И только моя тарелка пустовала.

– Тяньлин-цзе, попробуй эти рисовые пирожные! Они восхитительные! – в очередной раз воскликнула Суань и указала на нежные пирожные в бамбуковой паровой корзинке.

– Благодарю за заботу, но у меня нет аппетита, – покачала головой я.

Я была вымотана, и физически, и морально. Мне было тошно. Все, о чем я мечтала, чтобы этот ужин скорее закончился, и я смогла сбежать от этого душного общества.

– Может, в знак примирения, цзецзе выпьет хотя бы чай?.. – Суань привстала, ее пальцы потянулись к фарфоровому чайнику, расписанному пионами.

Жосинь вопросительно вскинула тонкие брови. Она единственная была не в курсе произошедшего.

– Нет. – Мой голос прозвучал резче, чем хотелось, и я добавила: – Пить чай на ночь – не лучшая идея. Прошу простить меня, но я вынуждена покинуть вас.

Я поднялась из-за стола, обозначила легкий поклон и удалилась.

* * *

– Молодая госпожа, все для вашего омовения готово, – сказала Даи.

Я вздохнула и тоской посмотрела на кровать – подушки так и манили. Ладно, принять ванну – не такая уж плохая идея. После сегодняшних приключений мне просто необходимо смыть дорожную пыль и хотя бы немного расслабиться. Правда, не уверена, что последнее смогу сделать в такой обстановке.

Следом за Даи я прошла по деревянной галерее в павильон, построенный над одним из горячих источников. На почтительном расстоянии от нас следовали пятеро воинов клана Шэнь под предводительством моего старого знакомого Гуй Цзя. После случившегося мне было строжайше запрещено куда-либо ходить без охраны. Хорошо хоть в саму купальню стражники за мной не пошли, а встали в молчаливый караул.

Резная дверь бесшумно отворилась, впуская нас в просторное помещение. Стены из темного дерева украшены еле различимой резьбой. В центре павильона, под открытым небом, зиял естественный бассейн, обрамленный черными отполированными камнями. Свет луны и нескольких бумажных фонарей падал на воду, подсвечивая легкий пар, клубящийся над поверхностью. Вода была темной, почти черной, и казалась бездонной. Откуда-то со дна медленно, почти лениво поднимались пузырьки воздуха, нарушая зеркальную гладь.

Даже воздух в павильоне оказался иным – более густым, влажным, наполненным легким цветочным ароматом, от которого слегка кружилась голова.

Даи помогла мне раздеться. Сначала вынула нефритовые шпильки, освобождая тяжелые пряди волос. Потом развязала пояс, украшенный золотой вышивкой. Один за другим соскользнули верхнее ханьфу, нижнее платье, последняя шелковая рубашка… Наконец, я стояла нагая на теплых камнях.

– Вам помочь, молодая госпожа? – тихо спросила Даи.

Я не стала отказываться от помощи и, придерживаясь за руку девушки, медленно опустилась в горячий источник по плечи.

Кончики пальцев, которые я содрала о скалу, слегка засаднило. Неприятно, но не более того. Из-за пары царапин я не лишу себя возможности понежиться в горячей минеральной воде.

Шаг, другой, третий… я сделала неловкое движение руками и неуклюже поплыла. Это тело не умело плавать, но другая я помнила, как надо вести себя в водной стихии.

Если бы я оказалась в пресном водоеме, не говоря уже про стремительную горную реку, то, вероятно, уже пошла бы ко дну. Но соленая минеральная вода держала. Да и до дна было неглубоко.

Наконец, раскинув руки, я легла на спину по центру горячего источника. Опустила голову в воду, позволила волосам свободно, как водорослям, струиться вокруг.

Как же хорошо! Как же мне этого не хватало! В поместье я уже принимала ванну, но то была обычная деревянная бадья. Вокруг сновали служанки, которые подливали горячую воду и помогали мне совершить омовение, а над душой стояла Фань По, и конечно же ей даже в такой момент приспичило обсудить дела. Ни покоя, ни уединения, ни столь необходимого расслабления.

Не то что сейчас.

Очертания павильона терялись в клубах пара. Я видела только незнакомое звездное небо над головой.

Впрочем, почему незнакомое? Я уже начала привыкать…

Не знаю, сколько я так лежала. Не думала ни о чем – просто парила в невесомости, созерцая звездный небосвод.

– Молодая госпожа, с вами все в порядке? – раздался встревоженный голос Даи.

Моргнула. Надо же, я почти заснула.

– Да, сейчас, – отозвалась я и с некоторым трудом приняла в воде вертикальное положение.

Голова кружилась. Мне показалось, что цветочный аромат, наполнявший купальню, стал более выраженным и каким-то вязким. Он словно лип к коже и волосам.

Наверное, я перегрелась, а может, просто слишком утомилась.

* * *

На свежем воздухе мне стало лучше. Легкий ночной ветерок охлаждал разгоряченную кожу, рассеивая дурманящую сладость цветочного аромата.

Поверх ночной сорочки я набросила только халат из темно-синего струящегося шелка. Даи уложила влажные волосы в простой узел, закрепив его единственной шпилькой. В приличном обществе в таком виде, конечно, не покажешься…

Когда я вышла из купален, ни один из стражников в мою сторону не взглянул. На обратном пути воины держались от меня на еще более почтительном расстоянии.

Я даже отчасти сочувствовала им – непросто нести службу, когда соблюдение приличий становится важнее заботы о безопасности.

Мы с Даи уже подходили к отведенному мне павильону, когда сзади раздался шум. Обернувшись, я увидела, что стражники держали под руки щуплого мужчину в простом коричневом одеянии слуги.

– Что случилось? – спросила я.

– Пустяки, молодая госпожа, не стоящие вашего внимания, – ответил Гуй Цзя.

– Это уже мне решать, – осекла его я и приказала: – Пусть говорит!

Стражник отпустил слугу и тот рухнул на колени. Сбиваясь, начал говорить:

– Молодая госпожа… на кухне беда! Младший брат вашей служанки опрокинул на себя котелок с кипятком.

Кровь резко отлила от лица Даи, а глаза ее округлились от ужаса.

– Молодая госпожа… – прошептала она.

Я вздохнула.

– Иди.

– Но разве можно вас одну оставить, – неуверенно проговорила девушка.

Она хотела со всех ног броситься к любимому брату, но пренебречь обязанностями не могла.

– Иди, – слабо улыбнулась я. – Даи, я уже большая девочка и смогу сама подготовиться ко сну… Если Дайцзюнь сильно ошпарился, обратись за помощью к лекарю Вану. Скажешь, что я приказала.

Бедовый у Даи брат. Только от яда вылечился и снова напасть приключилась. Оставалось надеяться, что слуга от страха все преувеличил, и Дайцзюнь обжегся несильно.

– Спасибо, молодая госпожа! – воскликнула Даи, быстро поклонилась и убежала.

* * *

В отведенных мне покоях было темно. Горели лишь два масляных светильника, но они не разгоняли густую темноту.

В нерешительности я замерла у входа. Может, все-таки позвать кого-то?..

И тут же сама на себя разозлилась. Неужели за эти дни настолько изнежилась, что не могу ничего сделать без посторонней помощи?.. И ладно снять непривычное многослойное церемониальное ханьфу, развязать множество тесемочек, вынуть десятки заколок и шпилек из прически. Но сейчас на мне и одежды почти нет.

Надо наслаждаться мгновениями свободы и одиночества.

Я скинула шелковый халат и направилась вглубь покоев – туда, где возвышалась кровать, похожая на отдельный миниатюрный павильон с балдахином из шелкового газа. Глаза привыкли к скудному освещению, и теперь темнота не казалась такой всепоглощающей.

Присела на край ложа. Зевнула, уже собралась улечься, как вдруг в ворохе подушек и одеял мне почудилось какое-то движение…

А ведь и правда, когда я уходила в купальню, постель была заправлена, подушки аккуратно лежали, а не то что сейчас.

Я резко вскочила.

И так же стремительно с моей кровати поднялся… Ян Нин.

Он покачнулся и схватился за резной столбик балдахина. Князь встряхнул головой, будто пытался прогнать дурман, а потом недоверчиво посмотрел на меня. Осоловело моргнул.

– Лин-шэ?.. Что ты здесь делаешь?..

– Я делаю? – прошипела я. – Ты в моей комнате!

Неужели он так увлекся игрой, что в этот раз действительно перебрал и перепутал покои?..

– Что?! – Князь сделал шаг вперед и снова пошатнулся. Схватился за мое плечо, чтобы не упасть. Его пальцы обожгли мою кожу сквозь тонкую ткань ночной сорочки.

Ян Нин замер. Крылья его носа раздувались, будто он уловил какой-то аромат. Даже в скупом свете масляного светильника я видела, что его зрачки неестественно расширились, поглотили весь цвет радужки и теперь горели черным огнем. В них не осталось ни насмешки, ни ненависти, ни холодного расчета – лишь животная первобытная страсть и ужас осознания, от которого у меня перехватило дыхание.

– Беги… – хрипло выдохнул Ян Нин. – Уходи сейчас же! Я… я не могу контролировать себя…

Он не сказал, но я и так поняла – его чем-то опоили. Князь вовсе неслучайно оказался в моих покоях.

Я сбросила его руку, метнулась к двери…

И тут за окном кто-то заиграл на флейте. Пронзительная мелодия завибрировала в воздухе, будоража кровь и поднимая что-то темное и запретное в душе.

В следующее мгновение Ян Нин настиг меня, развернул и прижал к себе. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но это было все равно, что бороться со скалой. Его требовательные губы нашли мои. И в поцелуе смешались сладостная горечь и отчаяние, безумная страсть и всепрощающая нежность.

В какой-то миг я почти уступила этому сумасшедшему натиску. Мои руки перестали отталкивать Ян Нина. Колени подкосились, тело предательски откликнулось на его ярость дрожью, которая не имела ничего общего со страхом. В ушах гудела кровь, смешиваясь с проклятой мелодией флейты, завораживающей, гипнотической.

А потом за дверью раздались приглушенные голоса…

Конец 1-й книги

notes