Злодейка и князь, который ее убил

Глава 18

Завтрак накрыли в беседке на острове, расположенном по центру искусственного озера. Да, оказалось, в столичном поместье рода Шэнь имелось даже собственное озеро, окруженное плакучими ивами и причудливыми валунами. На остров вел изогнутый, словно спина испуганной кошки, каменный мостик.

В этой части поместья мне раньше бывать не доводилось. Вернее, если быть точной, вчера ночью я блуждала где-то здесь неподалеку, но озеро, скрытое за ивами и скалами, тогда осталось незамеченным.

В беседку я прибыла последней. Регент и Минхао уже сидели за столом.

– Ты задержалась, дочь моя, – произнес Шэнь Лун, с легким неодобрением поджав губы.

– Прошу прощения, отец, брат… – Я слегка присела и на тщательно выверенный угол поклонилась.

Стоило перестать задумываться, как тело многие вещи словно начинало делать само – на рефлексах – видимо, срабатывала мышечная память. В конце концов, Тяньлин тысячи раз приветствовала отца, исписала иероглифами ни одну сотню свитков и с малых лет ловко владела палочками.

Проблема заключалась в нейронных связях мозга и этих самых рефлексах. Если я видела человека впервые, еще не разобралась с его статусом, то и тело не знало, как реагировать и правильно его приветствовать.

К завтраку я опоздала умышленно – опасалась, что, если приду раньше, случайно займу чужое место за столом.

Слуги расставили последние блюда и молча удалились. На острове мы остались одни.

Ели в тишине. Я не могла не отметить мастерство поваров – нежная рисовая каша, тающая во рту рыба в имбирном соусе, хрустящие маринованные овощи – все было безупречно. Вот только в напряженной атмосфере не получалось насладиться едой – кусок не лез в горло. Я вяло ковыряла палочками в тарелке. Судя по всему, у Минхао тоже аппетита не было, он отламывал маленькие кусочки от паровой лепешки и меланхолично отправлял их в рот.

Я тайком рассматривала брата. Этим утром он вновь оделся в строгое ханьфу из темно-синего шелка, а его волосы все так же были собраны в высокий хвост и перехвачены простой синей лентой.

И лишь только регент, казалось, никакого стеснения не испытывал. Покончив с едой, он спросил:

– Лин-эр, как ты себя сегодня чувствуешь?

Очень хотелось сказаться больной, но этого я себе позволить не могла.

– Спасибо, отец. Нога еще немного беспокоит, но лекарь Ван говорит, что через несколько дней все неприятные симптомы пройдут.

– Хорошо, – медленно кивнул он. – Ты же помнишь, что через три дня поэтический вечер в Саду белого пиона, а потом тебе надлежит отправиться в паломничество в храм, чтобы получить благословение на брак и дарование наследника.

Разумеется, я не помнила.

– Быть может, учитывая последние события… – осторожно подбирая слова, начала я.

– Неужели проделки какого-то разбойника заставят мою дочь запереться в женских покоях? – нахмурился Шэнь Лун. – Лин-эр, я не узнаю тебя.

И правда, все время забываю, покушения для Тяньлин были обыденностью.

– На поэтическом вечере будет весь цвет столичной молодежи, включая Его величество, – по губам регента скользнула презрительная улыбка. – Разумеется, пойдешь не одна, тебя будет сопровождать Лань Вэй и Минхао.

Вот уж чего я точно хотела бы избежать, так это душного общества кузена. Я хотела возразить, но меня опередил Минхао и впервые за утро поднял взгляд от стола и подал голос:

– С вашего позволения, отец, – тихо, но твердо сказал он, – я хотел бы не тратить время попусту и продолжить заниматься расчетами…

Шэнь Лун резко поставил пиалу с чаем на стол. Несколько капель оросили каменную столешницу.

– Ты мой сын и наследник. Это мне решать, на что ты должен тратить время, а на что нет. Ты и так непозволительно долго пренебрегал своими прямыми обязанностями.

Минхао стоически выдержал вспышку гнева главы рода. Лишь кадык на тонкой шее подростка дернулся, выдавая душевное волнение.

– Как прикажете, отец, – ровно ответил Минхао и вновь потупил взор.

Спрятав руки под столом, я вцепилась в складки платья. Тихонько выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

С регентом спорить бессмысленно, как и идти на открытую конфронтацию. Если я хочу избежать мероприятий, то должна привести веские доводы… С другой стороны, нужно ли мне их избегать? Если хочу изменить судьбу Тяньлин, то должна узнать мир за пределами поместья, а не прятаться в своих покоях.

Предстоящие мероприятия – хорошие возможности, которые ни в коем случае нельзя упускать. Надо выяснить, где находится храм. Может так статься, во время паломничества мне и вовсе удастся сбежать из-под надзора регента.

Шэнь Лун снова наполнил пиалу. Сделал глоток. Поморщился. Взмахнул рукой. Тут же, словно по волшебству, рядом с ним появился слуга.

– Сделай новый чай, – приказал регент.

– Будет исполнено, – поклонился слуга.

Двое других слуг молчаливо и расторопно вытерли расплескавшийся чай со стола и убрали грязную посуду.

– Кстати, про разбойников, – сказала я, когда в беседке мы снова остались одни, – Волчью маску удалось поймать?

– Пока нет. – В глазах регента промелькнуло холодное раздражение.

Предсказуемо. Как говорится, можно было и не спрашивать. Но во мне тлела слабая надежда, что человека в жуткой маске схватили, и кошмара наяву удастся избежать.

– Министр наказаний бьется головой о землю, клянется, что поймает его за три дня… – добавил регент и многозначительно замолчал, позволяя мне домыслить остальное.

Я вспомнила бледное, испуганное лицо министра и сглотнула. Вчера регент отвел ему три дня на поимку Волчьей маски. Поэтический вечер тоже через три дня. А значит, если к мероприятию в Саду белого пиона разбойника все еще не поймают, то министр наказаний в лучшем случае лишится должности, а в худшем… Хотелось верить, что регент пригрозил его казнить лишь для острастки, и никто не будет буквально сдирать кожу с проштрафившегося чиновника.

– Надеюсь на то, – вырвалось у меня.

– Лин-эр, понимаю твое беспокойство, – понял меня по-своему Шэнь Лун. – Не волнуйся, тебя будут сопровождать лучшие воины клана.

– Отравить мне пытался не Волчья маска, и на кортеж тогда не он напал…

– Это еще неизвестно. В любом случае, злоумышленников ищут и скоро найдут.

Я медленно кивнула. А что еще мне оставалось делать?

Знать бы, сколько людей желали смерти лично Тяньлин, сколько хотели отомстить регенту, а сколько просто мечтали о падении клана Шэнь. Впрочем, нет, лучше не знать. Тогда не только выходить из покоев, но даже спокойно спать не смогу!

Бесшумно, словно тень, в беседке возник слуга. На бамбуковом подносе дымился новый фарфоровый чайник. Он расставил перед нами нагретые пиалы, затем наполнил первую – регенту. Потом двинулся в сторону Минхао, но в нерешительности замер. Бросил взгляд на меня, перевел на регента. Задрожал, как лист на ветру. Он не знал, кому чай налить следующему – наследнику рода или будущей императрице.

– Моей дочери, – раздался ровный голос регента.

Слуга тут же наполнил мою пиалу, а только потом Минхао. Наследник рода Шэнь не подал вида, что ситуация его задела. Хотя только что отец недвусмысленно показал ему, что в семейной иерархии он стоит после меня.

– Когда Лин-эр вернется из паломничества в храм, – обратился регент к сыну, – проведем церемонию твоего совершеннолетия. Я хочу, чтобы на свадьбе Лин-эр ты стоял рядом со мной, как полноправный мужчина рода. Летом пройдешь императорский экзамен, а уже осенью получишь должность. Время игр закончилось, сын мой.

На шее Минхао снова дернулся кадык.

– Да, отец, – не поднимая глаз, тихо сказал он.

– Лин-эр, займись подготовкой церемонии. Все должно пройти идеально. Церемония совершеннолетия моего сына – станет каноном, на который будут равняться другие роды.

Только не это! Я понятия не имела, как организовывать подобную церемонию!

– Отец, – вскинула голову я, – я и так занята подготовкой к свадьбе! А еще паломничество… Когда успею?..

– Лин-эр, не бери пример с брата и не разочаровывай меня, – прервал меня регент. – Я управляю целой империей и как-то все успеваю.

Как тонко подмечено. И добровольно отказываться от своей власти Шэнь Лун не собирался.

– Сделаю все возможное… – вздохнула я.

– Завтра предоставь мне список гостей.

Я согласно склонила голову. А что мне оставалось делать? Регент явно возражений не примет.

– Тогда позвольте вопрос, отец.

– Спрашивай, – милостиво разрешил он.

– Наш дорогой гость князь Ян вчера беспрепятственно добрался до дома?

На лицо Шэнь Луна набежала тень. Он прищурился, окинул меня внимательным взглядом и спросил:

– Почему тебя интересует этот человек, дочь моя?

– Хочу понять, включать ли его в список гостей, – с невинным видом отозвалась я.

– Включай. Лучше его место будет пустовать, чем он вновь явится без приглашения.

Исчерпывающий ответ. Значит, Ян Нин вчера без происшествий добрался до дома, но Шэнь Лун продолжит пытаться устранить единственного родственника императора.

Я не сомневалась, что князь смог избежать ловушки регента, но все же, получив подтверждение, почувствовала облегчение. Удивительное дело, по идее, наоборот, я должна была бы радоваться, если бы вчера он где-то свернул шею. Но, вопреки всем сложностям наших взаимоотношений, я до сих пор не желала Ян Нину зла. Я хотела, чтобы он продолжал жить… но лучше где-то подальше от меня.

* * *

– Когда у Минхао день рождения? – спросила я у Даи, когда мы шли обратно через сад.

– У молодого господина? Не знаю. Осенью, кажется…

– Точно? Не весной? – переспросила я.

– Полгода назад вы приказали отправить ему подарок. – В голосе Даи сквозила растерянность. То ли потому, что она действительно не знала, когда день рождения у наследника рода Шэнь. То ли потому, что она все больше и больше удивлялась моей забывчивости.

Значит, здесь, как и в древнем Китае, церемония совершеннолетия не была привязана к точной дате, а знаменовала переход в новый статус – ритуал признания родом и принятия взрослых обязанностей.

Вероятно, и император уже давно считался бы совершеннолетним, если бы это не означало для регента потерю власти.

* * *

Я сидела у окна и, прильнув к узкой щели между занавесями, рассматривала улицы Байляня. Экипаж, изредка подпрыгивая на мостовой, неспешно катился в сторону Сада белого пиона. Мы проехали несколько кварталов столичной знати и два моста – один горбатый, сложенный из грубого камня, другой – плоский, с ажурными решетками, а затем свернули на торговую улицу, запруженную народом. Праздные горожане, торговцы всех мастей, ремесленники и стражники – все уступали дорогу и оборачивались вслед кортежу. Кто-то смотрел с интересом, кто-то со страхом и ненавистью, кто-то с подобострастием.

И если в кварталах знати любоваться было особо нечем, только серыми каменными стенами и массивными воротами, у которых несли службу стражники, то теперь вдоль улицы потянулись двух– и трехэтажные дома. Над мостовой нависали деревянные резные балконы, а на первых этажах располагались всевозможные лавки, мастерские и едальни. В глазах рябило от вывесок, товаров на уличных прилавках и красочных нарядов горожан.

Меня буквально обволакивал мерный гул бурлящей толпы и аппетитные запахи, доносившиеся из закусочных. Хотелось остановить экипаж, спуститься на мостовую, раствориться среди людей… или хотя бы просто раздвинуть занавеси и высунуться в окно. Увы, этого я себе позволить не могла. Мне приходилось прятаться от посторонних взглядов и любоваться диковинной архитектурой столицы тайком.

Я не наивная провинциалка, которая впервые приехала в столицу, а дочь самого могущественного человека страны. К тому же не стоило забывать, что в толпе, на балконе или карнизе черепичной крыши мог притаиться очередной убийца с арбалетом…

Если бы рядом была Фань По, то она плотно задвинула бы шторы и пристально следила, чтобы я держалась подальше от окна. Но наставница осталась в поместье. Явиться на молодежное собрание в ее сопровождении значило бы расписаться в собственной несамостоятельности перед всем цветом столичной знати. Для обычной барышни такое поведение было бы простительно, но будущей императрице не пристало все время оглядываться на нянюшку в поисках совета или одобрения.

Вот только я то и дело ловила себя на мысли, что мне было бы гораздо спокойнее, если бы на поэтическом вечере мне составила компанию ворчливая Фань По или даже регент собственной персоной. Я боялась, что допущу какую-то оплошность. Боялась, что этот вечер тоже пойдет не так, как запланировано, и обернется катастрофой… Не готова пока была встретиться с местными стервятниками без регента за спиной или наставлений Фань По.

Удивительно, я мечтала вырваться из-под контроля, но свобода оказалась не так сладка, как думалось. Во рту пересохло, ладони, которыми я цеплялась за складки вышитого алого ханьфу, вспотели, а душу снедала тревога.

Впрочем, совсем без поддержки меня не оставили. На расстоянии вытянутой руки от экипажа шли Даи, Дайцзюнь и несколько слуг, готовые в любой момент выполнить поручение. За ними, оттесняя толпу, следовало плотное кольцо пеших стражников, а впереди и позади процессии двигался конный эскорт. Возглавлял охрану Лань Вэй. К счастью, он ехал во главе отряда, и я пока могла не лицезреть кузена.

Напротив меня на лавке сидел Минхао. В этот раз он сменил строгое темно-синее ханьфу на одеяние небесно-голубого оттенка, заметно более дорогое и нарядное, украшенное вышитыми облаками и какими-то мифическими животными. На поясе тускло поблескивала нефритовая подвеска с фамильным гербом рода Шэнь.

После того странного завтрака прошло три дня, но с братом я ни разу не виделась. Регент больше семейных застолий не устраивал, а мы с Минхао хотя и жили на территории одного поместья, но, по сути, в разных домах. У каждого были свои слуги и свой двор с садом.

Минхао задумчиво крутил в пальцах деревянные четки. То ли читал молитву, то ли просто пытался успокоиться. За всю дорогу мы не перемолвились ни словом. Минхао не смотрел ни на меня, ни на улицу. Его отсутствующий взгляд был устремлен куда-то в неведомые дали, и мысленно брат находился не здесь.

– Пятьсот восемьдесят семь… – вдруг пробормотал Минхао.

– Что? – Я отвлеклась от мелькающих за окном людей и домов, обернулась к брату.

Он несколько раз моргнул, а потом посмотрел на меня, словно только что увидел.

– Что?.. – переспросил он.

– Ты сказал пятьсот восемьдесят семь.

На его лице отразилось смущение.

– А… я просто считал.

– Что? – спросила я и почувствовала, что губы против воли расползаются в улыбке. – Что ты считал?

– Цзинь^[18]!

– Цзинь? – чувствуя себя все более глупо, переспросила я.

– Пятьсот восемьдесят семь цзинь – предельная нагрузка на одно стропило в главном зале. Я заметил, что некоторые из них прогнулись под весом кровли. Недавно была проведена замена черепицы, а карнизы украсили литыми бронзовыми стражами вместо керамических. То есть вес кровли увеличился, а стропила остались прежними. Если зимой будет много снега, то крыша рухнет! – на одном дыхании выпалил Минхао.

– А… вот оно что… – пробормотала я.

Я понятия не имела, что такое это загадочное «цзинь», но логика подсказывала, что это какая-то местная единица веса. Про каких «стражей» говорил Минхао, я тоже не сразу поняла. Но потом догадалась, что он имел в виду причудливые фигурки мифических зверей, которыми украшались карнизы и коньки здешних домов.

– Я занимался измерениями и расчетами последние дни. Но закончил только сейчас… – Он неловко замолчал.

Однако… Я тоже потрясенно молчала. Значит, Минхао бормотал не молитву и не трясся от ужаса – он считал! И, вероятно, использовал четки, как счеты. Даи говорила, что мой брат – ученый, но я думала, что он какой-нибудь философ, который цитирует тексты древних мудрецов по памяти. И мысли не было, что Минхао окажется математиком и инженером.

– Ты сказал об этом… отцу?

Мне все еще сложно было называть регента отцом, притом, как ни странно, с братом и кузеном таких сложностей не возникло.

– Еще в то утро. За завтраком. Но тогда я еще не провел нужных измерений и расчетов… В любом случае, он мне не поверил.

Так значит, вот о чем говорили Шэнь Лун и Минхао, когда я опоздала на завтрак.

– Ты любишь проводить вычисления? – спросила я.

– Всегда любил, – опустив взор, слабо улыбнулся он. – Но отец читает математику блажью…

Я знала, что Минхао разочаровал регента. И, похоже, дело было не только в том, что он некогда высказался в поддержку императора Ли Фэна. Математический склад ума и некоторая отрешенность – не те качества, которые Шэнь Лун желал видеть у единственного сына и наследника. Его преемнику надлежало быть стратегом, а не инженером.