Злодейка и князь, который ее убил

Глава 20

Павильон, отведенный для поэтического вечера, напоминал роскошную беседку. Его изогнутую, «летящую» кровлю поддерживали лакированные колонны, покрытые тонкой резьбой, а внутреннее пространство делил надвое неширокий ручей. Через него были перекинуты два изящных мостика с резными перилами, и кое-где лежали плоские камни, чтобы на другой «берег» можно было перейти, не замочив ног.

Вдоль водного потока, друг напротив друга, стояли шесть низких кресел с лаковыми столиками – почетные места. Остальным гостям, судя по всему, предстояло провести вечер на ногах.

Прямо у истока ручья, на низком помосте, уже восседал императорский наставник, а Жосинь, грациозно склонившись, бережно поправляла шелковые подушки за его спиной. Значит, я не ошиблась – Шэнь Цзымин и правда организатор или судья нынешнего вечера.

В противоположном от помоста конце павильона расположились несколько музыкантов, которые услаждали слух собравшихся негромкой мелодией.

По всей видимости, правая сторона павильона предназначалась для молодых господ, а левая – для барышень. Впрочем, пока что участники поэтического вечера еще не заняли свои места а, разбившись на группы, продолжали общение.

У одной из колонн стояли Цзян Суань и Ли Фэн и о чем-то мило беседовали. На щеках внучки казначея я заметила легкий румянец, а на губах императора вполне искреннюю улыбку. Остальные гости держались от Ли Фэна и его невесты на расстоянии нескольких шагов, но внимательно следили за парой и прислушивались к разговору.

Император и Суань хорошо смотрелись вместе. Юная прекрасная девушка в ханьфу нежнейшего персикового цвета и худощавый юноша в расшитых золотом одеждах поистине казались парой, созданной на небесах!..

Я замерла на границе света и тени, раздумывая, как поступить. То ли присоединиться к воркующим голубкам и разрушить их демонстративную идиллию, то ли проигнорировать…

– Лин-цзе, наконец-то! – воскликнула Тан-тан и быстро подошла ко мне: – Я уже думала, что-то случилось…

Я чуть в голос не застонала. Ну почему моя новая подруга такая громкая?..

Взоры всех присутствующих тут же, как по команде, обратились в мою сторону.

Захотелось отступить на несколько шагов и скрыться среди деревьев – находиться в центре внимания я никогда не любила. Особенно, когда это внимание сложно было назвать дружелюбным.

– Все в порядке, – позволив себе слабую улыбку, сказала я. – Просто длительные прогулки все еще даются мне нелегко.

– А… – начала Тан-тан, но ее перебил Шэнь Цзымин.

– Раз все в сборе, – двоюродный дедушка бросил в мою сторону мимолетный укоризненный взгляд, – то прошу всех занять места. Мы и так сильно припозднились, – ворчливо закончил он, сухо закашлялся и поправил ворот ханьфу.

Похоже, этого пожилого человека тяготила навязанная ему роль и он предпочел бы провести вечер в теплой постели, а не присматривая за политическими игрищами молодежи.

Рядом со мной, словно по волшебству, возник слуга и указал путь. Однако, когда я проследовала за ним к почетному креслу у самого помоста, то обнаружила, что оно уже занято – на нем горделиво восседала Суань.

Я перевела взгляд. Напротив, через ручей, в этот момент в кресло опустился император Ли Фэн, а за его спиной молчаливой тенью замер евнух.

Определенно, Суань только что заняла место, предназначенное будущей императрице, – мое место!

Не то чтобы я возражала, но… кажется, меня прямо-таки провоцировали на конфликт. Прежняя Тяньлин подобного отношения к себе не стерпела бы.

В павильоне воцарилась тишина, даже музыканты застыли, как изваяния. Лишь ручей продолжал журчать.

– Молодая госпожа Цзян, пожалуйста, пересядьте… – дрожащим голосом проговорил слуга.

Суань изящным жестом остановила слугу и посмотрела на меня.

– Тяньлин-цзе, прости, – смущенно улыбнулась она. – Наверное, я и правда поспешила.

При этом внучка казначея даже не попыталась подняться с кресла.

– Да, молодая госпожа Цзян, вы поспешили, – устало проворчал Шэнь Цзымин. – Займите, будьте так добры, второе место.

Я напряженно раздумывала и молчала. Внезапно я угадила в ловушку. Какое бы решение не приняла, как бы не поступила – будут последствия, и они мне точно не понравятся.

– Наставник, – ровно прозвучал голос Ли Фэна, – раз молодая госпожа Цзян уже заняла место, то пусть останется.

– Ваше Величество, есть протокол, – поджал тонкие губы старец. – Никто не может просто усесться там, где ему заблагорассудится.

– Даже я? – спросил Ян Нин.

Он ловко, отстранив неведомого мне молодого вельможу, уселся на кресло рядом с императором. Аристократ хотел было возмутиться, но натолкнувшись на острый, как лезвие, взгляд Ян Нина, передумал, попятился и скрылся среди гостей.

– С вами, князь Ян, другой разговор, – скривился императорский наставник, а потом под нос себе пробормотал: – Вас вообще не должно было здесь быть…

Последние слова Шэнь Цзымина прекрасно расслышала не только я, но и Ян Нин. В ответ князь лишь хищно усмехнулся, наполнил пиалу из небольшого графина и молчаливо отсалютовал императорскому наставнику.

Я судорожно вздохнула. Слишком громко. Взоры всех присутствующих вновь обратились ко мне.

Если бы я имела право решать, то с удовольствием уступила бы внучке казначея не только стул, но и императора. Вот только пока я все еще была вынуждена играть навязанную роль.

Больше всего мне хотелось развернуться и уйти с этого сборища интриганов, но этого я сделать не могла. Промолчать и сделать вид, что ничего не происходит, тоже было нельзя.

Я вновь вздохнула, собираясь с духом, и пару раз лениво взмахнула веером.

– Суань-мэй, это всего лишь кресло в саду. Если тебе так важно сидеть именно здесь, я не стану спорить о… пустяках, – произнесла я и одарила внучку казначея снисходительным взглядом.

Я очень надеялась, что мне удалось сыграть нужные эмоции. Наверное, не мешало бы начать репетировать перед зеркалом и добавить изучение актерского мастерства в бесконечный список жизненно необходимых дел.

Удар попал в цель. Лицо Суань пошло красными пятнами, губы дрогнули и она пролепетала:

– Благодарю, Тяньлин-цзе.

А что она могла ответить? Или принять мою милость. Или подняться и уступить место.

Снова зашептались, заволновались – словно деревья на ветру, – остальные гости.

Удерживая спину идеально прямой, я опустилась в соседнее кресло. То самое кресло, которое изначально должна была занять Суань, напротив которого через ручей сидел Ян Нин.

Князь вскинул бровь, его красивое лицо исказилось в гротескной усмешке. В отличие от меня, Ян Нин находил ситуацию забавной. Вот же гад!..

Императорский наставник ударил ладонью по столу, привлекая внимание.

– Раз вопрос решен, прошу остальных тоже занять места, – проскрипел он, а затем обратился к Жосинь: – Моя девочка, ты тоже иди.

Когда внучка Шэнь Цзямина направлялась своему креслу, третьему от помоста, она на мгновение склонилась ко мне и шепнула:

– Изящный ход, цзецзе.

Мои пальцы сжались, цепляясь за складки ханьфу. И, кажется, этот нервный жест не укрылся от бдительного взора Ян Нина.

Что если я вновь повела себя, как и прежняя Тяньлин? Ведь дочь регента, которую с младенчества готовили в императрицы, не стала бы вести себя как базарная девка и устраивать скандал. Она, как истинная змея, ужалила бы тонко и метко. Так, как и поступила я…

Наконец одни гости заняли кресла, а другие участники вечера, которым кресел не нашлось, распределились по павильону: кто-то замер у колонны, кто-то рядом с местами почетных гостей. Притом, как я и думала, молодые господа собрались по одну сторону ручья, а барышни – по другую.

Последним в кресло опустился Минхао, за его спиной встал Лань Вэй. Во время представления, устроенного Суань, ни родного брата, ни двоюродного, я не видела. Не удивлюсь, если они пропустили его, потому что Лань Вэю пришлось разыскивать Минхао в саду. Сейчас брат выглядел каким-то потерянным и, кажется, как и я, мечтал сбежать с поэтического вечера. Кузен был напряжен, он хмурился и переводил взгляд с меня на Суань, пытаясь понять, что произошло за время его отсутствия.

А затем потянулся сам поэтический вечер. Участники, сменяя друг друга, декламировали стихи. Из-за отсутствия классического для этого мира образования я не могла понять, они читали старинные поэмы или собственные сочинения. Мелькающие имена и названия были для меня пустым звуком. Я не могла уловить тонких метафор, в которых, вероятно, скрывалась политическая подоплека.

В общем, было красиво, но скучно. Шэнь Цзымин монотонно-сонным голосом критиковал практически каждого выступающего. Добрых слов удостоились лишь несколько человек, среди которых оказались Суань и Жосинь. Первая прочитала восторженно-весеннее стихотворение про цветущий сад и порхающих бабочек, вторая – про стаю журавлей, летящих на запад.

Судейство явно не вызывало у императорского наставника ни малейшего интереса, и он периодически, прикрываясь широким рукавом, зевал.

Император тоже скучал, но некоторых участников все же выделял – кивал им или одаривал легкой улыбкой, а пара молодых аристократов и Цзян Суань даже удостоились теплых слов. Меня Ли Фэн словно притык не замечал, хотя я сидела практически напротив, всего в нескольких шагах. Конечно, поведение императора сразу же стало пищей для пересудов, и весь вечер я слышала шепотки девушек за спиной…

Ян Нин, наоборот, казалось, не спускал с меня глаз – то и дело я натыкалась на его колючий, насмешливо-презрительный взгляд. Князь, развалившись в кресле, пил вино. Уже дважды молчаливый слуга приносил новый графин. Впрочем, судя по тому, с какой демонстративностью Ян Нин опрокидывал пиалу за пиалой, он должен был выпить уже не пару крошечных, почти игрушечных графинов, а целый десяток.

– Раз все, кто хотел скрасить этот вечер… – с трудом подавил очередной зевок Шэнь Цзымин, – прочитали свои, без сомнения, чудесные стихотворения, то самое время…

– Позвольте перебить вас, – вскинул руку Ян Нин. – Уверен, многие, как и я, явились в этот сад, чтобы послушать всех певчих птиц, а не только некоторых из них. – И он выразительно указал на меня.

Черт…

– Молодая госпожа Шэнь, прошу вас, почтите нас!.. – раздался чей-то голос.

– Да, прочитайте!.. – поддержали его остальные.

А я так надеялась, что этот вечер вот-вот закончится!.. И ведь далеко не все присутствующие выступали! Ни император, ни Ян Нин, ни мои братья… не прочитали ни строчки!

Да, мне было что представить местной взыскательной публике. Пока скучала и вполуха слушала других поэтов, я перевела стихотворение Пушкина на местный язык. Или я могла бы прочитать строки Лермонтова, Есенина, еще кого-то из бессмертных русских классиков, но был ли в этом смысл?

Во-первых, я присвоила бы себе чужое достояние и талант, которым не обладала. А во-вторых, убедила бы всех в незаурядности Шэнь Тяньлин. Ни первое, ни второе мне совершенно не нужно.

Вот только вновь промолчать я не могла.

Пауза затягивалась.

Помощь пришла, откуда ее не ждали:

– Моя сестра недавно травмировала горло, и наш лекарь наказал ей по возможности меньше говорить, – раздался звонкий голос Минхао. – Надеюсь, почтенная публика не станет возражать, если я прочитаю вместо сестры?

Публика не возражала и с некоторым удивлением взирала на худощавого юношу.

Некоторые гости обменивались взволнованными шепотками, словно только сейчас заметили наследника рода Шэнь.

– Молодой господин Минхао, конечно же, на все пойдет ради семьи, да? – величаво повернув голову в его сторону, проронил император.

Мне показалось, что Минхао вздрогнул, как от удара. Губы его сжались, а потом он выдавил:

– Семья священна. Долг брата помогать сестре, долг сына – отцу.

Ян Нин усмехнулся и с хрустом вгрызся в яблоко.

– Семья священна, да… – протянул Ли Фэн.

Если в прошлом между моим братом и императором и была дружба, то теперь ни следа ее не осталось.

– Ладно, не будем затягивать, – махнул рукой Шэнь Цзымин. – Пусть мой дорогой внук прочитает, что хотел, и закончим на этом.

Первые несколько слов Минхао прозвучали тихо, даже робко, но потом его голос окреп и зазвенел на весь павильон. Глаза юноши горели внутренним огнем, взгляд был устремлен куда-то вдаль, и казалось, в этот миг он забыл и о колючих словах императора, и о насмешках Ян Нина, и вообще обо всех присутствующих.

По мере того как Минхао читал стихотворение, выражение лица Шэнь Цзымина менялось. Под конец с него слетела всякая сонливость и, выпрямившись в кресле, наставник слушал внучатого племянника с живым интересом.

Невольно я тоже заслушалась. У брата явно талант. Он читал что-то удивительное – на стыке философии и математики. Это была настоящая поэма о лотосе, чьи изгибы таили божественную пропорцию, а строение сравнивалось с удивительной числовой последовательностью… У человека, написавшего эти строки, был незаурядный ум, и я ничуть не сомневалась, что это стихи самого Минхао.

Вот только, чем дальше, тем сильнее сердце сжималось от тревоги, пытаясь защитить меня, брат подставил себя под удар. Никто из присутствующих на вечере не посмотрит, что Минхао еще почти ребенок, и не будет беречь его самолюбие.

– Какое интересное и образное произведение! – сказал императорский наставник, как Минхао закончил читать. – Внук мой, кто автор этих чудесных строк?

– Я… написал их несколько месяцев назад, – ответил Минхао.

– Превосходно! Превосходно! – воскликнул, привстав с кресла, Шэнь Цзымин. – В таком юном возрасте и такой талант!.. Думаю, победитель этого вечера ни у кого не вызывает сомнения!

Павильон отозвался согласным гулом.

– Наставник, молодая госпожа Цзян тоже обладает весьма незаурядными способностями. – Император тепло улыбнулся Суань, а потом вежливо кивнул Жосинь: – И эта молодая госпожа Шэнь тоже.

Я сидела между внучкой главного казначея и внучкой императорского наставника, но меня – официальную невесту – император не удостоил даже тени взгляда. Мало того, он не просто пренебрег, но и унизил при всех, подчеркнув, что другая барышня из рода Шэнь лучше.

В павильоне повисла мертвая тишина.

Ян Нин медленно приподнял бровь. Его усмешка стала еще ядовитее, а в глазах читался немой вопрос: «Ну, что теперь будешь делать, Лин-шэ?»

Я выдержала взгляд, не показав, что слова императора меня хоть сколько-то задели. Только пальцы, которые держали веер, чуть сильнее сжались, а ногти впились в кожу.

Как бы повела себя прежняя Тяньлин? Я понятия не имела.

Поэтический вечер оказался ловушкой – регент явно недооценил юного императора.

Мне очень хотелось вспылить или просто сбежать. Но я сидела и молчала. Пыталась убедить себя, что подобное отношение императора мне выгодно. Быть может, если отойду в сторону, Ли Фэн сумеет расторгнуть помолвку и сделает императрицей Суань?..

Да, наивно. Но попробовать стоило.

– Хотя, не буду отрицать, – продолжил император, – наследник регента весьма талантлив в изощренности… метафор.

На этот раз на лице Минхао не дрогнул ни один мускул, брат словно обратился в статую.

Шэнь Цзымин растерянно смотрел на Суань, меня и Жосинь.

– Да, безусловно, барышни хорошо воспитаны и одарены от природы, – согласился он. – И я уверен, Шэнь Тяньлин в следующий раз усладит наш слух блестящим произведением…

– Надеюсь на это, – скривил губы император. – Будущей императрице полезно больше проводить времени в обществе таких талантливых особ.

– Да-да, конечно, – закивал Шэнь Цзымин.

– Но до свадьбы так мало времени… – задумчиво проговорил император. – Пожалуй, будет разумно, если барышни Шэнь и Суань составят компанию моей будущей императрице во время поездки в храм. Наставник, вы и сами согласились, что Шэнь Тяньлин полезно побыть в обществе таких талантов.

– Паломничество? – нахмурился Шэнь Цзымин. – Но традиции предписывают…

– Ваша единственная внучка – тоже невеста Его Величества, – перебил императорского наставника Ян Нин. – Неужели вы не желаете ей счастливого брака и здорового потомства?..

Слово «единственная» князь особо выделил голосом, подчеркивая, что только Жосинь в действительности приходилась внучкой Шэнь Цзымину, а мы с Минхао были лишь внучатыми племянниками.

Императорский наставник растерянно открывал и закрывал рот. Он понимал, что угодил в хитроумную ловушку, но не видел выхода из нее – не мог при всех отречься от единственной внучки.

Затаив дыхание, я наблюдала за происходящим – Ли Фэн и Ян Нин мастерски разыграли партию.

На губах Суань блуждала довольная улыбка, а Жосинь казалась напряженной и то и дело бросала в мою сторону тревожные взгляды. Но ни одна из девушек не смела ничего сказать, как и никто из гостей. Пусть власть Ли Фэна и была в империи чисто номинальной, но этим вечером ни один молодой аристократ не мог ему перечить.

Вот только чего император хотел добиться? Почему ему так важно, чтобы все три невесты отправились вместе в храм? Это попытка язвить самолюбие регента и его дочери? Или он так хочет выделить и приблизить к себе Суань?..

Понять бы еще, милая внучка казначея и правда запала Ли Фэну в душу или это лишь тонкая партия в его политической игре…

– Значит, решено, – хлопнул в ладоши юный император, а потом лучезарно улыбнулся и обратился к своему брату: – Нин-гэ, ты мой единственный родственник и только тебе я могу доверить охрану моих драгоценных невест.

– Позвольте, Ваше Величество, – вскричал, вскакивая с подушек, Шэнь Цзымин, – но это недопустимо! Князь Ян только вернулся и!..

– Думаю, небольшая прогулка в приятной компании пойдет моему брату только на пользу, – перебил наставника Ли Фэн.

– Князь Ян, при всех его заслугах, крайне неподходящая кандидатура! Ваше Вели!.. – Шэнь Цзымин вдруг побледнел, схватился за сердце и осел на подушки.

Жосинь тут же бросилась к дедушке.

Лань Вэй сделал шаг вперед, выходя из-за кресла Минхао.

– Ваше Величество, именно я отвечаю за охрану Шэнь Тяньлин, – сказал племянник регента с самоуверенностью, граничащей с наглостью. – Его Светлость регент ни за что не доверит безопасность дочери человеку, который только вернулся из ссылки!

В павильоне воцарилась тишина, еще более гнетущая, чем прежде. Придворные замерли, затаив дыхание. Это был уже не спор о поэзии или этикете, а прямое столкновение императора и сторонников регента.

Усмешка спала с лица Ян Нина. В мгновение ока князь неуловимо изменился и стал похож на хищника, готового броситься в атаку. Он повернулся к императору и медленно покачал головой. Вот только император не видел ничего. Его взгляд полыхал от ненависти, ноздри широко раздувались.

– Пес регента осмелился перебивать императора?! – Ли Фэн поднялся с кресла, и его худощавая фигура вдруг показалась неестественно высокой.

Я заметила, что несколько придворных попятились и бесшумно растворились в ночной темноте сада.

Они не желали становиться свидетелями расправы? Или поспешили сообщить об инциденте регенту, главному казначею – еще кому-то, кто мог урезонить вышедшего из себя правителя?

– Ваше Величество… – тихо взмолился евнух, который все это время молчаливой тенью стоял за креслом императора.

– Князь Ян. – Император повернулся к своему кузену, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – Этот человек забыл о субординации! Напомните, как принято наказывать зарвавшихся слуг?..

Тихо ахнула Суань.

Ян Нин на мгновение прикрыл глаза и что-то пробормотал сквозь зубы. Кажется, это было ругательство.

Я чувствовала, еще немного, и случится что-то непоправимое. Император пересечет рубеж, и назад пути не будет.

Вот только, не уверена, что Ли Фэн был готов к этому шагу. Не так. Не сейчас. И Ян Нин понимал это.

Ли Фэн блестяще вел себя весь вечер, показал себя талантливым стратегом и хитрым интриганом, который мастерски умеет держать лицо. И я даже забыла, что Ли Фэн, по сути, еще мальчишка, притом мальчишка с травмированной психикой. Стоило ненависти застить ему глаза, как он тут же потерял контроль.

Если Ли Фэна так передергивает, когда он слышит про регента, то в будущем он действительно может отправить весь клан Шэнь на плаху…

Нужно спасать ситуацию. Притом так, чтобы не уронить достоинства императора и не поступиться честью рода Шэнь. Иначе катастрофы не избежать и этот вечер закончится кровопролитием.

Помощи ждать было неоткуда.

Над Шэнь Цзымином хлопотали лекарь и Жосинь, а никто из молодых аристократов не осмеливался вмешаться в разрастающийся конфликт.

Я бросила веер на лаковый столик, привлекая внимание, и поднялась с кресла.

– Ваше Величество, у меня есть решение, которое устроит всех, – мой голос дрожал от напряжения.

Впервые за этот вечер император взглянул на меня. Его губы ощерились в безумной улыбке.

– Неужели дочь регента тоже осмелилась перечить императору?

Все внутри меня сжалось. Проклятье, почему я не промолчала?..

– Ваше Величество, давайте выслушаем, что скажет эта молодая госпожа Шэнь, – неожиданно пришел мне на помощь Ян Нин. – Вдруг у вашей невесты и правда есть решение, которое устроит всех. Даже меня. – Он преувеличенно громко рассмеялся.

Князь опять играл роль шута и пытался разрядить напряжение.

Я сглотнула.

– Раз в паломничество отправляются сразу три невесты, то и охрана, разумеется, требуется особая. Лань Вэй может отвечать за мою безопасность, а князь Ян защищать Цзян Суань и Шэнь Жосинь.

– Ваше Величество, это прекрасная идея! – прошептал евнух.

– Да, прекрасная… – прищурившись, медленно кивнул император. Безумная ярость покинула его взор, и на меня смотрел не вспыльчивый подросток, а мудрый правитель.

Лань Вэй хмурился. Минхао глядел на меня с восхищением. А во взгляде, который бросил в мою сторону Ян Нин, я уловила удивление и благодарность. Хотя нет, последнее, наверное, мне показалось.

Я тихонько выдохнула. Неужели катастрофы удалось избежать?

Впрочем, через пару дней я точно пожалею, что вмешалась. И это если еще разговор с регентом переживу…

Вдруг в павильон быстрым шагом вошел воин в потертых кожаных доспехах. Он скользнул взглядом по императору и наставнику, который еще не пришел в себя, и решительно направился к Лань Вэю.

– Господин Лань, – почтительно склонившись, сказал он, – позвольте доложить.

– Дозволяю, – сухо произнес Лань Вэй.

По лицу императора пробежала тень, губы побелели, но в этот раз он совладал с эмоциями и не дал гневу вырваться наружу.

– Волчью маску выследили в Портовом квартале. Живым взять не удалось.

– Он мертв?.. – вырвалось у меня.

Воин посмотрел на меня и, поклонившись, произнес:

– Да, молодая госпожа Шэнь. Теперь город в безопасности.

У меня подкосились ноги, и я упала обратно в кресло. Мысли путались. Человек, который преследовал меня в кошмарах, не мог погибнуть так быстро и нелепо.

– Вот как. И как вовремя. Интересно… – пробормотал Ян Нин и громко сказал: – Да, очень интересно, кем же был этот печально известный Волчья маска? Но это не та тема, которую стоит обсуждать на поэтическом вечере в столь прекрасном обществе. – Князь растянул губы в издевательской улыбке.

– Думаю, вечер уже подошел к завершению, – ровно произнес император, а потом обратился: – Молодая госпожа Шэнь…

Я вздрогнула, а потом поняла, что слова императора предназначались вовсе не мне, а Жосинь.

– …Надеюсь, вашему дедушке скоро станет лучше, и послезавтра вы присоединитесь к паломничеству.

– Да-да, конечно, – бросив неуверенный взгляд на меня, закивала Жосинь.

– Молодая госпожа Суань, – голос Ли Фэна внезапно смягчился, – я буду ждать вашего возвращения из храма. Берегите себя.

– Да, Ваше Величество, – зардевшись, поклонилась внучка казначея.

Император, не удостоив больше никого взглядом, направился к выходу из павильона, по пятам за ним семенил молчаливый евнух. Ян Нин, подхватив со столика графин с недопитым вином, нетвердой походкой двинулся вслед – кажется, этим вечером князь решил отыграть свою роль до конца…

Перед тем как скрыться среди деревьев, Ян Нин обернулся. Бросил оценивающий взгляд на меня, потом на Лань Вэя и с горькой усмешкой скрылся в ночи.