Злодейка и князь, который ее убил

Глава 13

Я только начала говорить, когда регент вскинул руку и перебил:

– Подожди! Яд передала одна из наемных работниц?

Кивнула.

– Кто?

Прикусила губу. Если расскажу про вышивальщицу, то история Даи тоже всплывет. А Даи как раз доказала свою преданность.

– Шэнь Тяньлин! – повысил голос регент. – Назови имя!

Я вздрогнула и выдохнула:

– Минчжу. Вышивальщица.

– Ты оставайся здесь, – приказал регент стражнику, который стоял у тела Мэй. – Остальные, быстро в мастерскую!

Мы снова бежали через хозяйственный двор. Впереди регент, в окружении нескольких стражников, потом я, опираясь на здоровую руку Даи.

Вдруг впереди раздались испуганные крики. На крышах мелькнула какая-то тень.

– За ним! – приказал регент. – Взять живым!

Тут же четверо стражников бросились вперед. Причем один из них ловко подпрыгнул, оттолкнулся от стены и легко, словно ничего не весил, взлетел прямо на крышу. Побежал по черепице за незваным гостем.

Я на мгновение сбилась с шага, а потом взяла себя в руки и поспешила за регентом.

Позже буду разбираться и анализировать, но, похоже, физические возможности некоторых людей в этой реальности несколько отличались от привычных мне. Кажется, истории о «летающих китайцах» возникли не на пустом месте.

* * *

Когда следом за регентом я вбежала в мастерскую, то уже догадывалась, что увижу. И все же действительность снова повергла меня в шок.

У большого окна на полу лежала девушка в светло-голубом ханьфу. Скромная прическа. Обычное, ничем не примечательное лицо. Глаза широко раскрыты. Страха на лице не было – лишь недоумение.

Из шеи девушки торчала стрела.

Я никогда не видела Минчжу, но не сомневалась, это она.

Мастерская напоминала поле боя. Табуреты опрокинуты, на полу валялись пяльцы и ножницы, отрезы красного шелка и золотые нити. В углу, сбившись в кучу, замерли две дюжины дрожащих от страха работниц.

Весь этот хаос не коснулся только свадебного наряда. По центру мастерской на деревянной раме висели золотисто-красные церемониальные одежды. Даже на вид тяжелые, но невероятно красивые, расшитые фениксами и драконами, золотом и жемчугом.

– Кто это? – спросил регент, указывая на мертвую девушку.

– Господин… это приходящая вышивальщица Минчжу! – упав на колени, запричитала старшая мастерица. – Я не знаю, что произо…

Шэнь Лун не стал ее слушать, просто отмахнулся. Женщина испуганно замолчала на полуслове.

В двери вбежали несколько воинов в черных доспехах, и в мастерской сразу стало тесно.

– Осмотреть здесь все, – приказал регент. – Женщин увести и допросить.

Я сделала несколько шагов и, будто незаметно, задела свадебный наряд. Тяжелые церемониальные одежды медленно заскользили с деревянной рамы и рухнули к пыльным сапогам стражников.

– Молодая госпожа, ваше свадебное ханьфу!.. – воскликнула Даи.

* * *

Час спустя я сидела в кабинете регента и пила любимый успокоительный отвар лекаря Вана, хотя сейчас не отказалась бы выпить чего-то покрепче. Пальцы, в которых я держала пиалу, подрагивали.

Сегодня две молодые девушки погибли – так жестко и так нелепо!

Произошедшее не укладывалось в голове. Насколько же Мэй боялась регента – своего, по сути, мужа! Ее ведь никто не поймал за руку, она могла оправдаться! Но запаниковала. Упала. И…

Смерть Минчжу была не менее жуткой. Ее хладнокровно устранили, чтобы она не выдала своего господина.

Когда я увидела, что вышивальщицу убили, то ощутила странную смесь ужаса и облегчения. Минчжу навсегда замолчала, унесла с собой тайну Даи и ее брата… И теперь мне самой было противно от этих мыслей.

Зря я не поговорила с Мэй раньше. Возможно, смогла бы договориться с ней, как с Даи. Тогда Мэй выжила бы… Быть может, с Минчжу я бы тоже смогла найти общий язык.

Я зажмурилась и тихо выдохнула. Нет смысла корить себя – я не знала, как поступили бы Мэй и Минчжу. Не исключено, что они убили бы свою чересчур наивную молодую госпожу.

Из случившегося надо извлечь урок – ситуация чуть не обернулась катастрофой.

Резное кресло, в котором я сидела, располагалось далеко от окна, что выходило в цветущий сад. В иное время я непременно полюбовалась бы видом, но сейчас опасалась подходить к окну. Теперь понимала, почему прежняя Тяньлин предпочитала держать ставни закрытыми. Конечно, покои регента и его дочери располагались в сердце поместья, убийцам добраться до них сложнее, чем до мастерской. Но сложнее – не значит, невозможно! Страшно представить, сколько покушений за свою недолгую жизнь пережила Шэнь Тяньлин – счет явно шел не на один десяток.

И в итоге она умерла, а ее тело заняла я…

Вполоборота ко мне, заложив руки за спину, стоял Шэнь Лун. Регент казался невозмутимым, но, я чувствовала, он в ярости. Наложница предала его. В поместье проникли двое убийц. Минчжу погибла прежде, чем ее успели допросить. А другой убийца ушел – лучшие воины не смогли его догнать. И все это в день, когда вернулся наследник рода, в преддверии семейного банкета, на котором должны присутствовать сторонники регента.

В кабинет бесконечной рекой тянулись слуги и стражники с докладами. Несколько раз заходил Лань Вэй, а Шэнь Лун дважды ненадолго выходил. Наверное, и мне стоило давно уйти. Я даже предприняла попытку. Но регент бросил на меня мрачный взгляд и сказал:

– Сиди и учись.

И я сидела. Смотрела. Слушала. Училась. По счастью, хотя бы говорить не требовалось.

К слову, кабинет у регента оказался весьма примечательный. Эта зала сделала бы честь даже императору. Отделанная в глубоких бордовых и черных тонах, она поражала своей величественностью.

Перед массивным письменным столом расстилалось огромное пустое пространство – здесь легко поместилась бы целая делегация со свитой. Стол, заваленный свитками, и резное кресло, больше похожее на трон, стояли у дальней стены. Слева, чуть поодаль, расположился чайный столик и пара кресел попроще, одно из которых сейчас занимала я.

Напротив, у единственного окна, стояли несколько книжных шкафов, заполненных всевозможными свитками и фолиантами.

Я пообещала себе, что, когда буря утихнет, непременно наведаюсь вновь в кабинет – загляну в книги. Меня не столько интересовали тайны регента, сколько само устройство мира. Хотя в местной политике тоже жизненно необходимо было разобраться.

Стену кабинета аккурат над моей головой занимала огромная карта. Это было объемное изображение земель империи, на котором были показаны горы, долины, реки и отмечено множество населенных мест. Мне очень хотелось изучить эту карту, поискать знакомые названия и очертания – понять, имеет ли местная география какое-то сходство с известной мне. Увы, с моего ракурса рассматривать ее было неудобно, да и регент посчитал бы странным повышенный интерес дочери к карте, которую она, несомненно, видела множество раз.

И вот сейчас по центру кабинета на коленях стояла Даи. На плече девушки выступила кровь – видимо, после удара наложницы старая рана открылась. Даи выглядела испуганной, ее голос дрожал, она то и дело сбивалась, но между тем история, которую служанка рассказывала, получалась на удивление правильной и логичной:

– …Недавно эта недостойная рабыня удостоилась милости служить молодой госпоже. Когда Минчжу узнала об этом, то она… – голоса Даи сорвался, девушка на пару мгновений замолчала, а потом горячо продолжила: – Она отравила моего брата Дайцзюня! А потом… потом пришла ко мне. Она сказала, если хочу спасти брата, то должна… должна убить молодую госпожу… – Даи ударилась лбом о пол и последние слова произнесла еле слышно.

Регент окинул простертую ниц служанку равнодушным взглядом.

– И что сделала ты?

– Эта недостойная рабыня осмелилась… рассказать все молодой госпоже! – приподнявшись, ответила Даи. – А она… не только не казнила меня… но велела лекарю спасти Дайцзюня! Когда брат очнулся… он сказал, что пирожные ему дала наложница Мэй!..

Как же Даи искусно играла и врала! Я не могла не восхититься девушкой. Жила бы она в другое время, несомненно, стала бы известной актрисой. Так быстро и мастерски перевоплощаться – настоящий талант.

Я не догадалась заранее обсудить с Даи, что говорить регенту, а потом не осталось времени. Еще один мой просчет. Но Даи справилась и без моей помощи. Она ловко умалчивала опасные факты и интерпретировала события в нужном свете. Если бы я не знала, что истина несколько отличалась, у меня ни тени сомнения бы не возникло.

Когда Даи закончила говорить, регент задал ей несколько уточняющих вопросов, а потом приказал:

– Поднимись. Подойди ближе.

Страх пронзил меня ледяной иглой. Неужели регент заподозрил неладное? Заметил несоответствие в словах Даи?..

Девушка подчинилась. Не поднимая головы, на дрожащих ногах приблизилась к регенту. Остановилась почтительно в паре шагов.

Шэнь Лун стремительно преодолел это расстояние и ухватил Даи пальцами за подбородок. Поднял ее голову, заставил встретиться с собой взглядом. Служанка тут же испуганно опустила взор.

Я забыла, как дышать, и вцепилась в подлокотники кресла.

Регент, удерживая за подбородок, повернул голову Даи вправо, затем влево – словно рассматривал товар, перед тем как купить. По его губам скользнула еле уловимая улыбка – кажется, он остался доволен тем, что увидел.

– Значит, ты верна клану Шэнь. Что ж, хорошо… – негромко сказал он, а потом приказал: – Прочь.

Низко кланяясь и благодаря за милость, Даи ретировалась, а я, наконец, смогла вздохнуть с облегчением.

Как выяснилось, рано.

* * *

Взгляд регента не предвещал ничего хорошего. Теперь, когда в кабинете больше никого не осталось, он обратил свой гнев на меня.

– Впредь, дочь моя, о таких вещах докладывай мне. Живые враги полезнее мертвых.

Он сделал шаг в мою сторону.

– Шэнь Тяньлин, прежде ты не была столь самонадеянна!

Я, словно кролик перед удавом, замерла в кресле. Мысли лихорадочно роились в голове. Как бы себя повела настоящая Тяньлин? В ужасе молила бы о прощении? Точно нет. Упрямо молчала бы? Тоже вряд ли. Попыталась бы спокойно аргументированно объяснить причину своих поступков? Сомневаюсь.

Так какую манеру поведения избрать?..

– Ты будущая императрица и должна быть осторожна!

Еще один шаг в мою сторону.

Молчать нельзя. Тяньлин не стала бы молчать. У меня сложилось впечатление, что она была той еще самодуркой.

Что ж, главное, чтобы у меня хватило смелости и наглости. И не переиграть.

Сжав руки в кулаки, так что ногти вонзились в ладони, я поднялась с кресла. И встретилась взглядом с регентом.

– В том-то и дело, что я будущая императрица! – с вызовом сказала я. – Когда войду во дворец, там будут сотни таких, как Мэй и Минчжу. Не вы ли, отец, хотели, чтобы я научилась управлять людьми? Так вот я и хотела разобраться сама!..

Я выдохлась и замолчала, но взгляда не отвела.

Некоторое время регент смотрел на меня, а потом медленно кивнул.

– Возможно, я слишком оберегал тебя. – Его лицо смягчилось. – Тебе следует больше учиться. Ты поняла, какие ошибки допустила?

– Да, отец, – опустила взор я.

– В следующий раз, не действуй необдуманно. Обращайся за советом, за помощью. Ты же знаешь, я всегда помогу.

– Спасибо, отец, – прошептала я.

– Тогда иди. Убедись, все ли готово к семейному банкету.

Уйти я не успела, в кабинет стремительно вошла Фань По.

– Я проверила свадебный наряд, он почти не пострадал, – доложила она. – Хватит нескольких дней, чтобы привести его в порядок. Справятся наши мастерицы, дополнительных нанимать не потребуется.

– Нет! – воскликнула я.

Регент и наставница удивленно уставились на меня.

– Я не одену ханьфу, по которому топтались сапоги стражников! Которое вышивала убийца! Кто знает, может быть на нитках яд? Или оно проклято? Я не выйду замуж в этом наряде!

С тех пор, как попала в этот мир, я искала возможность отменить или хотя бы отложить свадьбу. Испорченное ханьфу – идеальный повод! И я собиралась им воспользоваться.

– Госпожа Тяньлин, но мы не успеем изготовить новый наряд! Осталось меньше месяца!

– Значит, отложим свадьбу, – тоном, не терпящим возражений, произнесла я.

– Лин-эр, я понимаю твое негодование, – вздохнул регент. – Но благоприятная дата назначена, менять ее – дурное предзнаменование.

– Выходить в этом ханьфу – тоже дурное предзнаменование! – парировала я.

Фань По хотела что-то сказать, но поджала губы и промолчала. Регент тоже молчал. Минуты тянулись томительно медленно, и я в очередной раз задалась вопросом – не переиграла ли, не вышла ли снова из роли Тяньлин.

– Ты права, – наконец произнес Шэнь Лун, его слова падали тяжело, как камни, – моя дочь не может надеть оскверненное одеяние. Это недопустимо.

Он посмотрел на наставницу:

– Найди новых мастериц. Заплати, сколько скажут. Я хочу, чтобы у моей дочери было идеальное свадебное ханьфу.

– Но, господин, осталось меньше месяца! И мы уже наняли лучших из лучших!

– Фань По, не заставляй повторять.

– Как прикажите, господин, – поклонилась наставница.

– Лин-эр, не волнуйся, новое платье будет, и сделают его новые мастерицы.

– Позвольте сказать, господин, – не поднимая головы, хмуро проронила Фань По, – изготовление предыдущего свадебного наряда заняло полгода. Мы можем нанять других швей и вышивальщиц, но они никак не успеют пошить в срок.

– Так привезите швей и вышивальщиц из провинции. – В голосе регента сквозило раздражение.

Почему они говорят про новых мастериц?.. У меня перехватило дыхание от нехорошего предчувствия.

– Отец… а что случилось со старыми мастерицами? – спросила я.

– Их допрашивают. Потом казнят, – коротко, как о чем-то незначительном, ответил регент.

Сердце сжалось. Я хотела избежать замужества. Но не такой ценой!

– Почему?! – выдохнула я. – В чем их вина?..

Я не учла последствия. Не подумала, что другие приходящие мастерицы могут пострадать. Что дело одним допросом не ограничится. Что они вообще этот допрос могут не пережить.

В этом мире жизнь слуги – как осенний лист. Никто не заметит его падения, не оплачет утрату, а после – бездумно втопчет в грязь.

– Они не проявили бдительность, – сказал регент. – Не донесли на эту… Минчжу.

Я с трудом смогла сохранить самообладание. Шэнь Лун – чудовище! Страшно подумать, сколько крови на его руках… Такой человек не должен находиться у власти. И на свободе ему тоже не место.

Наверное, что-то все же отразилось у меня в глазах, потому что регент вздохнул и покачал головой:

– Ты стала слишком сентиментальна, Лин-эр. Для императрицы это опасная черта.

Кто бы знал, чего мне стоило выдержать взгляд. Не опустить взор, не отвернуться.

– Если те мастерицы были недостаточно бдительны, – сказала я, – то надо допросить и казнить всех в поместье. Всех, кто общался с наложницей Мэй.

У регента дернулось веко, у наставницы дрогнул уголок губ. Намек был услышан.

– Отец, вы сами сказали, что живые враги полезнее мертвых. Живые слуги – тоже полезнее. Особенно в данной ситуации. Казнить лучших мастериц – расточительно и нерационально. Казнить тех, кто трудился над свадебным нарядом – тоже плохое предзнаменование!..

Я продолжила, чувствуя, как дрожат мои пальцы, спрятанные в складках ханьфу, и колотится сердце:

– Не говоря уже о том, что смерть этих мастериц не прибавит ни мне, ни вам, отец, народной любви. Я еще не вошла во дворец, но уже рискую прослыть кровавой императрицей.

– С каких это пор, дочь моя, тебя заботит народная молва? – Регент приподнял бровь.

– Как будущая императрица, я должна думать о репутации, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Народная молва, говоришь… – задумчиво произнес регент.

Он сделал несколько шагов по кабинету. Остановился в паре шагов от окна и обернулся ко мне.

– Народная молва – это оружие. Особенно сейчас… Что ж, дочь моя, ты хорошо научилась рассуждать и приводить разумные доводы. В этот раз с тобой соглашусь, – приняв решение, Шэнь Лун благосклонно кивнул. – Живой эта чернь полезнее. Объявим о милости… Да, пожалуй, можно даже освободить некоторых заключенных. Пусть чины судебного ведомства представят списки.

Похоже, регент решил заодно провести амнистию. С таким подходом властей, подозреваю, в заключение попадало немало людей, но лишь единицы выбирались на волю.

– Благодарю, отец, – склонила голову я, скрывая облегчение.