Мёртвые души 6. Якорь души

Глава 6

Пока мои отряды искали людей, я собирался найти информацию. Узнать, кто на самом деле управляет городами. Кто силён, кто уязвим, кого можно склонить на свою сторону, а кого лучше не трогать.

И, быть может, в одном из городов… я найду кого-то из старых знакомых. Тех, кто пережил всё это. Или нечто другое, что поможет продвинуться ещё дальше.

Колёса вездехода глухо стучали по разбитому асфальту. Мир вокруг был пустынен, но где-то впереди уже дышала живая, кипящая сеть городов. И я собирался в неё нырнуть.

На этот раз — не одиноким странником, а как человек, за которым уже идут.

Пока вездеход глотал километры, я смотрел в мутное стекло лобового окна и думал.

На данный момент за мной стояла только личная сила.

И немалые знания, особенно в магии.

Я мог сражаться. Мог учить. Мог выжить там, где любой другой обратился бы в пепел. Но всё это — частное. Не система. Не структура. Не флаг, за которым потянутся тысячи.

А вот царь... У него есть всё: власть, армия, доступ к порталам, торговле, влиянию. И самое главное — легитимность.

Хочешь ты того или нет, но в этом мире, даже после конца цивилизации, люди жаждут порядка. Жаждут титулов, границ, флагов, и пусть даже всё это насквозь прогнило — они в это верят.

Мне не нужна от него помощь. Ни защита, ни ресурсы, ни одобрение.

Но открытая вражда с новым царством — глупость.

У меня есть город в зародыше, есть костяк будущего, есть знания и сила. Но мне нужно больше.

Свобода развиваться. Доступ к порталам. Возможность торговать.

Чтобы моим людям не приходилось красть и прятаться, чтобы они могли меняться, двигаться, жить.

Если для этого нужно пожать руку царю — что ж. Я пожму.

Если для этого нужно устроить представление — я его устрою.

Если придётся говорить прямо — скажу. Мягко, но ясно:

«Я не враг. Но и не подчинённый. У меня свой путь. И если вы умны — вам стоит дать мне идти.»

Колёса продолжали вращаться, а где-то впереди уже маячил силуэт первого города.

И я чувствовал — там начнётся новое.

Ростов на Дону встретил меня стеной. Не просто бетонной или металлической, а идеологической.

С первых же километров перед въездом было видно: здесь правит порядок, строгий и почти фанатичный.

Патрули в одинаковых доспехах. Символ рода Василевских — серебряный щит на фоне расправленных крыльев — повторяется на воротах, одежде, даже на некоторых домах.

Это не просто город. Это укреплённый монастырь в духе дисциплины, где культ тела и духа заменил религию.

Как я и помнил, род Василевских давно поставил развитие тела и духа во главу угла.

Говорят, в их учебных лагерях адепты проходят испытания, приближённые к боевым.

Говорят, дух укрепляется через страдания, бессонные ночи и ежедневные тренировки.

Говорят… много чего. Я предпочту увидеть сам.

Если где и можно было выяснить, как проще развивать средоточие духа — то, пожалуй, именно здесь.

И, возможно, выяснить, почему я сам развивал это средоточие через обычную энергию, в обход всех правил.

Я не стремился привлекать внимание, но скрываться тоже не собирался.

Остановил машину в специально отведённой зоне и вышел.

У ворот меня встретили сразу.

Двое охранников с прямыми спинами, в вычищенных доспехах, с цепким, прищуренным взглядом.

Почти сразу один из них спросил:

— Имя. Род. Цель визита.

Я слегка улыбнулся.

— Имя — Игорь. Рода не имею. Город строю. Прибыл обсудить возможности сотрудничества. И… изучения.

Они переглянулись.

— Подождите.

И скрылись за створкой ворот.

А я остался ждать.

Сзади — пустой асфальт. Впереди — город, где, возможно, впервые за долгое время кто-то знает больше, чем я.

Удивительно, но вместо допроса или пренебрежительного ожидания в коридоре, меня сразу же пригласили на приём к самой главе рода Василевских — Марфе Васильевне.

И, как только я переступил порог зала, стало ясно: она не просто лидер — она символ.

Помещение было оформлено с размахом, но без вычурности.

Стены — из гладкого камня, с инкрустациями древних гербов. Высокий потолок, рельефные колонны. На полу — ковёр, слишком новый для постапокалиптического мира.

А в центре — длинный, строгий стол, за которым сидела она.

Марфа Васильевна — величественная женщина, лет пятидесяти, с осанкой воина и голосом политикана. На ней был тёмный одеяние-доспех с символами рода, волосы убраны назад, взгляд — прямой и цепкий, как у ястреба.

Я автоматически бросил взгляд на себя.

Мой доспех выглядел сейчас как аккуратный, военизированный костюм, серый, с лёгкими наплечниками и гладкой текстурой. Стильно, удобно, но…

Не для таких приёмов.

На фоне её стального величия и строгости обстановки, я выглядел скорее как странствующий инструктор, а не гость высокого собрания.

— Прошу, присаживайтесь, — произнесла она с лёгкой улыбкой, указывая на кресло напротив.

Я сел.

— Верно ли я поняла, — начала Марфа, сложив руки на столе, — что вы… хотите основать собственный город?

Я не стал юлить.

— Верно.

Она кивнула, внимательно изучая моё лицо.

— Чем же вас не устраивает идея войти в один из наших родов? У нас есть программы адаптации. Ваши таланты были бы… оценены.

Я усмехнулся, но без вызова.

— Я слишком амбициозен.

Чтобы ограничивать себя чужими правилами, чужими границами и чужими решениями.

Мне не нужна чужая тень.

Я хочу построить новое, не встраиваясь в старое.

Она не ответила сразу.

Лишь медленно кивнула, будто что-то в моих словах ей было близко.

И всё же… её глаза остались настороженными.

— Это дерзко. И опасно. Особенно в наше время.

— Я привык, — просто сказал я. — И не ищу врагов. Но если они найдутся — не испугаюсь.

Марфа Васильевна слегка улыбнулась.

— Прямо говорите. Это ценно.

— И как же вы собираетесь заявить о себе Царю? — спросила Марфа, склонив голову набок. Голос у неё был всё такой же мягкий, но в нём уже слышалась сталь. — Вы хотите стать частью Единого Государства? Или претендуете на независимость?

Я не стал сразу отвечать. Сделал глоток воды. Подумал.

— Я не против Единого Государства, — сказал спокойно. — Но просить буду некоторых послаблений.

Брови Марфы едва заметно приподнялись. Я продолжил:

— Во-первых, мне не нужна защита.

Во-вторых, я не нуждаюсь в помощи — только в партнёрстве. Сотрудничество и отсутствие конфликтов — вот всё, чего я хочу от государства.

Никакой подчинённости. Только союз.

Марфа вздохнула, сцепив пальцы перед собой.

— Звучит… уверенно. Даже слишком.

Она посмотрела на меня внимательно, будто хотела заглянуть за маску.

— Сейчас редко кто может защитить себя сам. А уж город, построенный с нуля — и подавно. У нас армии. Укрепления. Опыт. Вы же… всего лишь один человек. Или я ошибаюсь?

— Возможно, ошибаетесь, — я слегка улыбнулся. — А возможно, я просто не тот, кого вы привыкли видеть.

И потом… я не один.

За мной уже стоят люди. Сильные, верные. И я не собираюсь бросать их в мясорубку ради чьих-то амбиций.

Марфа немного помолчала, изучая меня. Затем сказала: — Видите ли, Игорь… Всё, что вы предлагаете, звучит красиво. Но Царь и Совет не любят неизвестных игроков. Вам придётся либо покориться структуре, либо доказать, что вы действительно стоите внимания.

— Я готов доказать, — ответил я.

— Что ж… — Марфа кивнула, и уголки её губ чуть приподнялись. — Возможно, это будет интересно.

Для всех нас.

Я выждал момент и задал вопрос, который давно крутился на языке:

— А что с порталами? Стабильными. Кто контролирует выходы?

Марфа откинулась на спинку кресла, словно ожидала этого.

— Сейчас доступ к ним строго регулируется. Контролирует всё гвардия Царя.

— То есть… без согласия с Его Величеством я не смогу даже просто мирно пообщаться с иномирцами?

— Не выйдет, — кивнула она. — Сейчас даже родовые делегации нуждаются в утверждённых разрешениях.

Времена открытых границ давно прошли.

— Жаль, — произнёс я. — Моя цель — в основном торговля. Я не собираюсь устраивать перевороты или тянуть туда армию. Мне нужны редкие ресурсы. И доступ к знаниям, которых здесь попросту нет.

Марфа тяжело вздохнула.

В её глазах промелькнула усталость, та, что бывает у тех, кто слишком долго наблюдает за утекающим временем и безвозвратно ушедшими шансами.

— Знаю, — тихо сказала она. — Много талантливых людей ушло через порталы.

В другие миры.

Учиться.

— Вернулись?

— Нет.

Кто-то остался там навсегда, кто-то… выбрал иные пути.

Школы магии, Игорь. Настоящие. С традициями, мастерами, практикой.

Они звали лучших. А мы не могли предложить им ничего равного.

Лишь недавно один из представителей двенадцати родов сумел добыть фолианты, основы магии.

Царь хочет создать свою школу, но... слишком поздно.

Многие уже ушли.

Я молча кивнул.

Понимал.

Порталы стали не только окнами в другие миры — они стали окнами возможностей.

И если их контролируют те, кто боится утечки власти — значит, свобода снова под замком.

Марфа молча смотрела на меня несколько долгих секунд, а затем неожиданно произнесла:

— У меня есть предложение, Игорь.

Поезжайте во Владимир вместе с нашей делегацией.

Сегодня там приём, будет присутствовать Царь и большая часть Совета родов.

Я приподнял бровь.

— Щедро. Но зачем это вам?

Вы ведь рискуете. Если у меня возникнут проблемы с Царём, тень ляжет и на вас.

Марфа улыбнулась, не без лукавства.

— Вы необычный человек, Игорь. И, как я подозреваю, вы один из тех, кто прошёл сквозь иные миры… и вернулся. Таких единицы.

И вы не просто выжили — вы принесли силу, знания и волю.

Она замолчала, а потом добавила чуть мягче:

— Люди вроде вас не вписываются в устоявшиеся рамки. Вам тяжело социализироваться, а ведь именно вы можете помочь нам выжить.

Нам всем.

Я хмыкнул.

— Красиво сказано. Но вы должны понимать: я не филантроп.

Я не стану раздавать знания просто так. Не потому, что жадный — а потому, что так не работает. Всё должно быть взаимовыгодно.

Марфа кивнула, будто именно этого и ждала.

— И это разумно. Я не прошу вас о жертвах. Я предлагаю — контакт.

Если вам удастся заручиться вниманием Царя — у вас появится шанс легализовать свой город. И, возможно, получить официальный статус.

Без крови. Без войны.

Я посмотрел в её глаза и понял:

она видит во мне не игрушку и не врага.

А инструмент перемен.

И, возможно, единственный шанс для будущего, которое не сгорит в войнах и борьбе за крохи власти.

— Ладно, — сказал я. —

Во Владимир так во Владимир.

Прямо посреди зала у меня завибрировал телефон.

Не слишком громко, но в этой гулкой тишине — будто громыхнул выстрел.

Я бросил взгляд на экран. Саня.

— Прошу прощения, — обратился я к Марфе, — важный вызов.

Она кивнула одобрительно, чуть улыбнувшись.

— Конечно. Порой важнее поговорить с верным человеком, чем с любым царём.

Я отошёл к окну и нажал кнопку.

— Да, Саня?

— Игорь, всё в порядке, — в голосе друга слышалась бодрость и немного усталости. — Все группы на связи. Было пару стычек с монстрами, ещё один контакт с людьми, но врагам не удалось ничего противопоставить.

Никто не пострадал, всё под контролем.

Я на миг прикрыл глаза, облегчённо выдохнув.

— Хорошая работа. Продолжайте в том же духе.

Ресурсы для торговли и продовольствия я вам оставил, но вы и сами в состоянии справиться.

Ядра первой и второй ступени у вас уже должны быть — значит, и магия, и снабжение, и оборона на базовом уровне обеспечены.

— Есть, шеф, — усмехнулся Саня. — Город держим. Даже по ночам свет не выключаем.

— Не расслабляйтесь, — ответил я с лёгкой усмешкой. —

Но и не бойтесь. Мы выжили в куда худших местах.

Разговор длился ещё пару секунд, после чего я отключился и вернулся к столу.

Марфа встретила меня спокойным, внимательным взглядом, будто и не сомневалась, что у меня есть кому доверить тыл.

Дорога во Владимир была долгой, но неожиданно спокойной.

Я ехал в составе делегации, рядом с транспортом Марфы Васильевны, и мог без спешки разглядывать, как изменилась Земля.

Города… Они и раньше были разными, но теперь — как отдельные миры.

Каждый обнесён стеной. За стеной — трущобы.

Сначала я наблюдал за ними с интересом, потом — с нарастающим беспокойством.

Они выглядели как свалки надежд, как места, куда сбрасывают людей, потерявших шанс.

— Скажите, — повернулся я к Марфе, — зачем вообще нужны трущобы?

Разве не проще допустить людей в города? Там они были бы хотя бы под защитой.

Марфа смотрела в окно, но ответила сразу, без колебаний:

— В самом начале, когда только возникали новые города, строились стены. Это было необходимо.

Внутрь пускали только тех, кто доказывал, что может быть полезен.

Остальные… либо были нахлебниками, либо пытались раскачать лодку. Смута, мародёрство, беспорядки — всё это было обычным делом.

Она перевела взгляд на меня.

— Тех, кто старался, — взяли. Кто помогал, кто вошёл в состав родов, — получили шанс.

Даже баронские статусы без земли давали, если потенциал позволял. Но таких мало.

А вот трущобы — это как внешний фильтр.

Туда сбрасывают всё, что не прошло отбор.

Иногда оттуда вытаскивают особо талантливых.

Если повезёт.

— А как вы определяете потенциал? — уточнил я. —

Средоточия ведь не сразу раскрываются. Некоторые вообще не осознают, что они у них есть.

Марфа слегка улыбнулась:

— У каждого главы города есть артефакт распознавания потенциала. Он не даёт полной картины, но помогает понять, стоит ли обращать внимание.

Те, у кого средоточия редкие или выше, — сразу попадают в списки.

Но, как ты уже понял, таких единицы.

Поэтому большинство — либо гниёт в трущобах, либо сгорает в стычках с монстрами.

Я молчал, глядя на заросшие, полуразрушенные постройки за бетонными блоками.

И вспоминал тех ребят, с которыми начинал — Илью, Саню, остальных.

А ведь их бы никогда не вытащили.

И не потому что они не достойны, а потому что их никто бы не заметил.

— Но ведь изначально, — произнёс я, разглядывая очередной ряд бетонных плит с колючей проволокой, — строили одну, общую стену. Чтобы отделить выживший мир от Пустошей, а не дробить его на изолированные анклавы.

Марфа повернулась ко мне, слегка приподняв бровь, будто удивилась, что я в курсе таких деталей.

— Всё верно. Та стена действительно существует. Мы её даже поддерживаем. Где смогли — восстановили, где не смогли — просто наблюдаем.

Она до сих пор служит барьером между остатками цивилизации и тем, что пришло после.

Она сделала паузу, опустив взгляд на собственные ладони.

— Только вот Пустоши отступили. Не в физическом смысле — они просто протекли сквозь трещины.

Мир разорвали нестабильные порталы, и теперь они возникают везде, даже в центре укреплённых районов.

В старых расчётах это не учитывалось.

Марфа повернулась ко мне снова.

— Вот почему пришлось строить стены вокруг каждого города.

Иначе мы бы утонули в хаосе.

Слишком много угроз, слишком мало тех, кто умеет с ними бороться.

Я кивнул, вспоминая, как сражался с заражённым гуманоидом в недостроенной крепости.

Если бы не мой опыт и доспех — всё закончилось бы иначе.

— А значит, — сказал я вслух, — общая стена не спасла.

Проблема внутри, а не снаружи.

Марфа усмехнулась — коротко и горько.

— Добро пожаловать в новую реальность.

Теперь мы держим врага за пределами городов, но он уже давно здесь.

— А много ли у вас этой новой аристократии? — спросил я, глядя в окно на очередной опоясанный стеной город.

Марфа немного помолчала, прежде чем ответить:

— Немало. Особенно если считать так называемых безземельных баронов. Их сейчас сотни… только в Ростове.

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Сотни?

— Ну конечно, — кивнула она, словно это само собой разумеется. — Ты же не видел даже десятой части города. Ростов — не маленький военный гарнизон. Здесь более десяти миллионов человек. И это без учёта трущоб.

Я перевёл взгляд обратно на дорогу, пропуская услышанное сквозь размышления.

— А Владимир?

— В пять-шесть раз больше. Столица всё-таки.

Я чуть качнул головой. Мир изменился куда глубже, чем я представлял. И я пока только краем зацепил новую структуру.

— Получается, — тихо произнёс я, — быть безземельным бароном — это не такая уж и редкость?

Марфа усмехнулась, но в её голосе не было веселья:

— Это только звучит красиво. На деле — это простой ярлык, чтобы удержать сильных рядом. Дать им иллюзию особого статуса.

Чем выше потенциал — тем важнее, чтобы они были под контролем. Ну а раздать землю всем — физически невозможно. Земли не хватает, особенно в безопасных районах.

— Значит, даже среди баронов нет реальной власти?

— Есть. Но очень ограниченная. И зависящая от того, кто стоит за тобой.

Кто-то вливается в ряды одного из родов. Кто-то строит сеть поддержки из нижестоящих. А кто-то…

— Она посмотрела на меня.

— Кто-то идёт своим путём. Но таких мало. И почти никто не выживает.

Я усмехнулся в ответ:

— Ну, посмотрим, как будет в этот раз.